Судьба\Безжалостная профанация

И D.Va. Она не окаменела. Она просто стояла с широко открытыми глазами, в которых отражался весь этот застывший ужас, и ее смартфон, выпав из ослабевших пальцев, с глухим стуком ударился о теперь уже каменный асфальт.

Ее проклятие не сработало на ней. Почему?

Гарри медленно обернулся. Райдер стояла, тяжело дыша, ее глаза все еще были открыты, и из них текли тонкие струйки крови. Она держалась на ногах из последних сил.

– Ты… – начал Гарри, но не смог подобрать слов.

А D.Va, глядя на свою руку, которая все еще была из плоти и крови, прошептала с каким-то истерическим смешком:

– Ха… ха-ха… конечно… какой же я Героический Дух… Я же просто аватар. Набор данных. У меня… у меня ведь даже нет души, чтобы ее можно было обратить в камень.

Она подняла на них глаза, и в них больше не было ни веселья, ни задора. Лишь холодная, цифровая пустота и осознание своей собственной природы, которое было страшнее любого проклятия.

Глава 3. Каменный ветер

Мир молчал. Это была не тишина отсутствия звука. Это была тишина отсутствия жизни. Абсолютный, стерильный ноль. Ветер был камнем. Пыль была камнем. Эхо выстрелов было камнем. Весь переулок превратился в сюрреалистичный памятник одному-единственному мгновению.

Ассасин, застывший в прыжке, был шедевром гротескного искусства. Каждая хитиновая пластина, каждый блик неона на его лезвиях, даже искажение воздуха от скорости его движения – все было запечатлено с фотографической точностью. Он был вечной угрозой, которая никогда не достигнет цели.

Гарри медленно подошел к нему. Он протянул руку и коснулся каменной поверхности. Холодная. Твердая. Мертвая. Он посмотрел на Райдер.

Она стояла, покачиваясь, опираясь на стену. Кровь перестала течь из ее глаз, оставив на бледных щеках две темные, ужасающие дорожки. Ее аметистовые глаза были тусклыми, как угли, из которых ушло тепло. Она потратила почти все. Использование Благородного Фантазма такого масштаба было актом отчаяния, равносильным тому, чтобы взорвать атомную бомбу, чтобы убить одного солдата.

– Ты… в порядке? – снова этот глупый, но необходимый вопрос.

– Я… существую, – выдохнула она. – Это максимум, на что я сейчас способна. Он был… быстрее, чем я ожидала.

Она говорила не о его скорости, а о его намерении. Этот Ассасин был не просто убийцей. Он был хирургом, нацеленным на точное, мгновенное устранение самой большой угрозы на поле. Он просчитался лишь в одном: он не учел, что эта угроза готова уничтожить саму себя, чтобы забрать его с собой.

Взгляд Гарри упал на D.Va.

Она сидела на теперь уже каменном асфальте, обхватив колени руками. Ее щебечущая маска слетела, обнажив то, что было под ней. Не ужас. Не панику. А тихую, бесконечную меланхолию. Она смотрела на свои руки, переворачивала их, будто видела впервые.

– Аватар… – повторила она, и ее голос был тихим, монотонным, лишенным всех красок. – Забавно, да? Всю свою жизнь я провела перед камерой. Создавала образ. Прокачивала скины. Думала, что MEKA – это просто мой робот. А оказалось, что я сама – просто интерфейс для управления им. Моя Героическая Сущность – это не я, Хана Сонг. Это огромная боевая машина. А я… я просто ее пилот. Ее самая красивая, самая яркая, самая живая деталь. Но все еще… деталь.

Она подняла на них глаза.

– Поэтому я и выжила. Я не живая в том смысле, в каком живые вы. Моя душа – это программный код. А код в камень не превратишь.

Это откровение, произнесенное посреди каменного кладбища, было страшнее любой битвы. Трагедия D.Va была не в том, что она могла умереть. А в том, что она не могла по-настоящему жить. Она была призраком в своей собственной машине.

Гарри ничего не сказал. Что можно сказать на это? Любые слова утешения были бы ложью. Он просто подошел к ней и протянул руку.

D.Va посмотрела на его руку, потом на него. В ее глазах промелькнула искра удивления.

– Ты… не боишься меня? После всего этого… бреда?

– У меня иммунитет к бреду, – тихо ответил Гарри. – Пойдем. Здесь небезопасно.

– Небезопасно? – она истерически хихикнула, обводя взглядом застывший мир. – По-моему, безопаснее уже некуда.

– Он был не один, – вмешалась Райдер. Ее голос был слабым, но твердым. – Такие, как он, не охотятся в одиночку. Это была проверка. Приманка. Они хотели посмотреть, на что мы способны.

Гарри кивнул, помогая D.Va подняться.

– И мы показали им слишком много. Теперь они знают наш главный козырь.

D.Va отряхнула свой розовый комбинезон. Ее лицо снова начало обретать черты привычной, дерзкой маски, но теперь под ней явно проглядывала трещина.

– Ладно. Допустим. И что теперь, мистер-спаситель-мира? Куда мы пойдем? Моя база на другом конце города, и что-то мне подсказывает, пешком мы туда не дойдем.

– Нет, – сказал Гарри. – Мы пойдем в логово зверя.

Он посмотрел в сторону кафедрального собора, который черным шпилем пронзал серое небо. Пульсация боли в его сознании не прекратилась. Наоборот, после использования Фантазма Райдер она стала сильнее, будто кровь и отчаяние привлекли внимание того, кто сидел в центре этой паутины.

– Мы не будем прятаться. Мы не будем убегать. Мы пойдем прямо туда. Этого они от нас точно не ждут.

– Гениальный план, Поттер, – фыркнула D.Va, хотя в ее голосе уже не было прежней насмешки. – Просто гениальный. Напасть на главного босса сразу после того, как твой ДД потратил ульту, а танк почти мертв. Что может пойти не так?

– Все, – спокойно ответил Гарри. – И именно поэтому это сработает.

Он подошел к Райдер. Она была бледной, как бумага, и тяжело опиралась на стену.

– Ты сможешь идти? – спросил он.

Она кивнула.

– Я смогу… сражаться. Если понадобится.

Гарри покачал головой. Он положил руку ей на плечо, и она вздрогнула от его тепла.

– Не понадобится. Твоя война на сегодня окончена.

Он закрыл глаза. Его вторая рука легла на тыльную сторону ладони, где горели Командные Заклинания.

– Я, Гарри Поттер, приказываю своему Слуге, Райдер…

Райдер напряглась, ее глаза расширились от ужаса и предательства. Неужели он?.. После всего?..

– …именем этого Командного Заклинания, – его голос был твердым, как сталь, и не допускал возражений. – Перенеси свою боль на меня.

Одна из трех красных дуг на его руке вспыхнула ослепительным светом. Райдер вскрикнула, но это был не крик боли. Это был крик протеста.

Ее тело окутало багровое сияние, которое тут же, словно по невидимому каналу, хлынуло в Гарри. Он стиснул зубы, его тело выгнулось дугой. Это не было похоже на обычную боль. Это было ощущение, будто в его вены вливают жидкий лед и битое стекло. Это была боль духовного тела, разрываемого на части, боль отката от использования силы, способной искажать реальность. Он принял на себя все. Истощение. Раны. Отчаяние.

Когда свечение погасло, он тяжело дышал, опираясь на колени. Пот стекал по его лицу. Но он стоял.

Райдер, наоборот, выглядела… целой. Бледность ушла с ее лица, рана на животе затянулась, оставив лишь разорванную ткань. Ее аметистовые глаза снова горели ясным, сильным светом. Она смотрела на Гарри с выражением, в котором смешались шок, ярость и нечто совершенно новое, чему она еще не знала названия.

– Ты… идиот, – прошептала она.

– Я в курсе, – выдохнул Гарри, выпрямляясь. – Это моя основная тактическая характеристика.

D.Va смотрела на эту сцену с широко открытыми глазами. Она видела много странного. Но такого – никогда. Мастер, жертвующий собой, чтобы исцелить Слугу? Это нарушало все правила, всю логику Войны за Грааль.

– Окей, – сказала она медленно, будто пробуя слова на вкус. – Пожалуй, я останусь с вами, ребята. Кажется, ваш стрим будет поинтереснее моего.

Гарри кивнул, все еще пытаясь отдышаться.

– Отлично. Тогда нам нужно оружие.

Он подошел к окаменевшей статуе Ассасина. Меч Гриффиндора в его руке коротко вспыхнул. Одним точным, сильным ударом он отсек одну из хитиновых конечностей-лезвий. Камень со звоном раскололся. Гарри поймал черное, острое, как бритва, оружие.

Он протянул его D.Va.

– Стример, – сказал он. – Пора становиться бойцом.

Она неуверенно взяла в руки тяжелое, холодное оружие. Оно совершенно не гармонировало с ее розовым комбинезоном и веселыми рисунками на щеках. Но в том, как она сжала рукоять, уже чувствовалась сталь.

И они втроем – измученный волшебник, исцеленный монстр и аватар, нашедший свое оружие, – двинулись прочь из каменного переулка, оставив позади застывшую сцену своего первого, страшного триумфа, и направились к сердцу тьмы.

***

Путь к собору был не просто перемещением в пространстве. Это было падение в кроличью нору, вырытую безумным архитектором. Чем ближе они подходили к источнику сигнала, тем меньше реальность походила на город и тем больше – на битый файл сохранения. Асфальт под ногами шел волнами, здания изгибались под невозможными углами, словно нарисованные Сальвадором Дали в приступе мигрени. Фонарные столбы мерцали, на долю секунды превращаясь в виселицы, а затем обратно.

Гарри шел первым. Каждый шаг давался ему с усилием, с каким поднимают могильную плиту. Боль Райдер, перетекшая в него, не была просто раной. Это был яд Горгоны, разъедающий его магические каналы. Его левая рука онемела, в боку пульсировал раскаленный шар, а перед глазами плыли черные круги. Но он не замедлял ход. Он привык к боли. Боль была его старым другом, единственным, кто никогда его не предавал.

Райдер шла чуть позади, ее рука постоянно тянулась к нему, готовая подхватить, но останавливалась в сантиметре. Она знала: если она коснется его сейчас, он может рассыпаться. Его гордость – это несущая конструкция его существования.

D.Va замыкала шествие. Она несла отрубленную конечность Ассасина на плече, как гигантский двуручный меч из jRPG. Для нее происходящее было не мистическим ужасом, а плохим левел-дизайном.

– Офигеть, текстуры поплыли, – прокомментировала она, пнув ногой мусорный бак, который при ударе рассыпался на пиксели. – Разрабы этой карты явно кранчили последние полгода. Оптимизация – ноль из десяти. Эй, Поттер, у тебя пинг не скачет? Ты выглядишь так, будто у тебя потери пакетов девяносто процентов.

Гарри, не оборачиваясь, хрипло усмехнулся.

– У меня просто… аппаратное устаревание.

– Классика, – кивнула D.Va. – Железо не тянет новый движок. Слушай, а мы вообще уверены, что идем в правильный инст? Обычно перед финальным боссом должна быть сейв-зона. Ну там, торговец, починка брони, аптечки. А тут только… глитчи и депрессия.

– Мы и есть аптечки, – тихо сказала Райдер. – Для того, кто нас там ждет.