Репка

Борис Шилов

Репка

Глава 1: «Труп в огороде»

Интерьер старого деревенского дома. Запах сырости, махорки и дешевого самогона. На столе, покрытом клеенкой в цветочек, стоит початая бутылка «Столичной» (паленой), три граненых стакана и миска с квашеной капустой. За столом сидят ДЕД (70 лет, жилистый, с колючим взглядом человека, видевшего, как вагоны разгружают) и МУЖИК в кожаном пальто (50 лет, с наколкой «СЕВЕР» на костяшках).

Мужик (Север): (Наливает себе, не предлагая Деду) Значит, говоришь, сама выросла? Сама-посадилась? Дед, ты меня за лоха держишь? Я по твоей базе пробил. Эта… репка. Она ж не простая.

Дед: (Смотрит в окно на торчащую из земли ботву, залитую лунным светом) Я тебя, Север, на порог пустил. Самогонкой угощаю. Уважаю. А ты мне тут про базу какую-то задвигаешь. Нет у меня базы. Пенсия у меня. И репка. Для супа.

Север: (Достает из-за пазухи мятый смартфон, тыкает в экран) Для супа, говоришь? А это видел? (Зачитывает) «Репка обыкновенная. Корнеплод. Однако отдельные экземпляры, выращенные на остаточных радионуклидах после известных событий девяностых, могут накапливать… платиноиды?» Дед, ты где участок отсыпал? На месте брошенного химкомбината?

Дед молчит. Взгляд становится тяжелым, как валун.

Север: Ты, я слышал, раньше на «Рыбкомбинате» номер два бухгалтером работал. У них там кое-что… не сходилось. А потом комбинат сгорел. Вместе с директором. А ты тут, понимаешь, репку растишь. Тянешь. Один. Не надорвись.

Дед медленно поднимается. Достает из-под половицы не спрятанный, а скорее нарочито забытый там обрез охотничьего ружья. Садится обратно. Кладет обрез на стол, стволами в сторону Севра.

Дед: Ты про коллективизм слыхал, Север? Раньше, при советах, это было в почете. Один в поле не воин. А теперь… теперь каждый сам за себя. Вот я и думаю: потяну я один эту репку? Или, может, компаньонов найти?

Север криво усмехается, но руку от стола убирает.

Север: Каких компаньонов? Бабку свою древнюю?

Дед: (Улыбается беззубым ртом, но глаза не улыбаются) Бабка – женщина опытная. Она знаешь, сколько у таких, как ты, глаз выцарапала? А Внучка? Она хоть и дрянь, но на стреме стоять умеет, нюх на мусоров у нее звериный. Жучка… ну, Жучка породы бойцовой, ей пасть порвать – раз плюнуть. Кошка – та шляется где попало, но мышей гоняет, а мыши… (Дед наклоняется ближе) Мыши, Север, они где угодно дыру прогрызут. Любую систему хранения. Ты понял, к чему я?

Север: (Нервно сглатывает) Ты мне угрожаешь, старый?

В этот момент за окном раздается грохот. Как будто упал кто-то. Или что-то тяжелое швырнули. Север вздрагивает, Дед – даже бровью не ведет.

Дед: Или, может, ты мне поможешь? Репку… того… потянуть. А я уж поделюсь. Платиноидами, блин.

Север: Сколько весит? Сколько там этой платины?

Дед: (Задумчиво) Кило на сто пятьдесят потянет. Чистого веса. Может, двести. Если без земли. Но там не только платина, Север. Там… память.

Север: Память? На хрена мне твоя память? Ты давай по факту.

Дед: А факт такой: тянуть надо всем миром. По одному мы тут с тобой перегрыземся раньше, чем выдернем. Нужна бригада. Слаженная. Как в старые добрые времена.

Север встает, засовывает телефон в карман, поправляет пальто.

Север: Ладно, Дед. Я подумаю. Но если ты меня на пушку берешь… (Кивает на обрез) …из этого пугача ты выстрелить не успеешь. У меня люди рядом.

Дед: Люди? А у меня семья. (Подмигивает) А семья, она, знаешь… за семью и порвут, и вытянут всё, что плохо лежит. До встречи, Север. Смотри, в огороде не наступи на что-нибудь… скользкое.

Север выходит, хлопая дверью. Дед остается один. Снова смотрит на ботву. Берет обрез, гладит стволы.

Дед: (Вполголоса) Чтоб вы сдохли все… коллективисты хреновы.

-–

Глава 2: «Дед, который знал слишком много»

Двор. День. Дед сидит на лавочке, точит тяпку. Рядом возится в грядках БАБКА (68 лет, цыганского типа платок, злые глаза, в руках тяпка поострее, чем у Деда).

Бабка: И доколе это будет продолжаться, Петрович? Я тебе кто? Лошадь ломовая? Я вчера эту грядку полола, сегодня ты меня опять сюда гонишь?

Дед: Цыц, старая. Не для себя стараемся. Для внучки.

Бабка: Для внучки? Для той дуры, которая третью неделю из города не вылезает, с барыгами своими? Да она нас в гроб загонит, а не репку вытянет.

Дед: (Откладывает тяпку) Слушай сюда. Я на покойном «Рыбкомбинате» не просто баланс сводил. Я знаю, где клад зарыт. Вернее, не зарыт, а посажен. Тогда, в девяносто шестом, когда директор Марченко решил активы конвертировать, он мне и говорит: «Петрович, ты мужик надежный. Спрячь это. Никто не найдет. Закопай поглубже». А я что? Я закопал. Только закапывать не стал. Я посадил. Сверху репку. Для маскировки.

Бабка: (Садится рядом, пораженная) Это что ж там было? Золото? Партия?