Звездное Распятие Том 1

– Я разберусь, учитель.

Орб-елли медленно повернул голову, его бровь слегка приподнялась, но в глазах не было ни удивления, ни осуждения – только внимательный, изучающий взгляд. Эберон почувствовал, как этот взгляд проникает в самую глубину его души, и на миг ему стало не по себе. Но Орб-елли слегка кивнул, и в его голосе, спокойном, но с едва уловимой теплотой, прозвучало:

– Я думаю, ты готов, Эберон. Это твоё первое настоящее сражение с рыцарями врага. Помнишь террористы на Гюмри? Тогда ты был слишком горяч. Здесь будет иначе. Докажи, что мои уроки не прошли даром.

Эберон сглотнул, чувствуя, как слова учителя одновременно вдохновляют и давят на него, как тяжёлый груз. Он выпрямился, сжимая рукоять меча, и кивнул, стараясь, чтобы его голос звучал увереннее, чем он себя чувствовал:

– Не подведу, учитель. Обещаю.

Орб-елли отступил на шаг назад, его рука всё ещё лежала на рукояти меча, но он не вмешивался, давая ученику пространство для действий. Его взгляд, холодный и внимательный, следил за каждым движением Эберона, но в глубине этого взгляда теплилась искра гордости – гордости за ученика, который, несмотря на страх, готов был шагнуть в бой.

Эберон повернулся к рыцарям, сердце билось в груди, а пальцы слегка дрожали от предвкушения. Он глубоко вдохнул, вспоминая уроки учителя, и шагнул вперёд, готовый к бою. Как только рыцари заметили приближающегося молодого человека, они мгновенно выхватили свои мечи. Вармон обратил внимание на то, что их оружие отличалось от мечей рыцарей Саиши – на рукоятках отсутствовал гравированный символ Канума, а вместо него красовалась аббревиатура «RR», которая расшифровывалась как Regnum Resbenkan.

“Обычно я сражался на тренировке с Моши и Агапием, но тут, настоящий враг, справлюсь ли я..? но ведь я же ученик сильнейшего! Верно? Какой учитель, такой и ученик!” – думал про себя Вармон. Он глубоко вдохнул и извлёк меч. Раздался приглушённый механический щелчок. В следующий миг жидкий металл хлынул из рукояти, обретая форму лезвия. А вдоль его поверхности вспыхнули тонкие спирали электричества. Воздух вокруг него зазвенел от напряжения, и лёгкий запах озона заполнил пространство.

Ровно в тот же момент раздались два аналогичных щелчка. Ресбенканские рыцари, без лишних слов, активировали свои мечи. Их клинки, как зеркальное отражение оружия Эберона, сформировались из текучего металла, а затем окружились мерцающим электрическим полем. Тонкие молнии пробежали по лезвиям, создавая ритмичное потрескивание.

На мгновение все трое замерли, изучая друг друга. В воздухе повисло напряжение, тяжёлое, как свинец.

Глава II Ученик сильнейшего

Эберон неожиданно совершил мощный бросок в сторону рыцарей. Он оттолкнул одного из них сильным ударом ноги, а затем немедленно кинулся на атаку к другому.

Он старался провести удар сверху, но рыцарь оказался достойным противником, ловко отражая атаки и встречая их собственными. В это время другой рыцарь, подвергнутый удару, пытался нанести ответный удар Эберону, но тот проворно увернулся.

Подобие его умершего дяди, бывшего великого рыцаря Саиши, было очевидно в его действиях, столь же метких и уверенных.

Подпрыгнув, чтобы избежать ударов противников, Эберон ловко маневрировал среди них, подражая движениям своего учителя. Отразив еще один удар, рыцари окружили Эберона, стремясь ошеломить его скоординированными атаками, но он оставался подвижным.

Внезапно, встав рядом, оба рыцаря совершили мощный рывок, их мечи синхронно вспыхнули в воздухе, словно молнии, готовые разорвать небо. Казалось, что у Эберона не оставалось ни единого шанса – их клинки двигались с нечеловеческой скоростью, и тени от их движений сливались в одну сплошную завесу смерти. Но в этот миг инстинкты, отточенные годами тренировок, взяли верх: Эберон проворно оттолкнулся от земли, сделал сальто назад и уклонился, приземлившись на крыло истребителя. Его сердце билось так громко, что заглушало даже гул битвы, а в ушах звенела тишина, словно время замедлилось, давая ему краткий миг передышки.

Он не стал ждать. Сжав рукоять меча, Эберон прыгнул вперёд, прямо между головами своих противников, чувствуя, как лезвие одного из рыцарей прошло в миллиметре от его ног. Ещё чуть-чуть – и он бы остался без конечностей, но эта мысль мелькнула и исчезла, вытесненная адреналином. Быстро повернувшись, он нанёс мощный взмах сверху, целясь в ближайшего рыцаря, но тот отразил удар с такой силой, что Эберон почувствовал, как вибрация от столкновения клинков отозвалась болью в запястье. Не теряя ни секунды, он изменил траекторию и ударил снизу, вложив в движение весь свой вес и ярость.

Рыцарь не успел среагировать. Электро-меч Эберона, пылающий голубым огнём, прошёл сквозь его запястья, словно раскалённый нож сквозь масло. Отрубленные кисти упали на металлический пол с глухим стуком, а из обрубков рук, где кожа мгновенно почернела, проступили чёрные, обугленные шрамы, похожие на ветвистые следы удара молнии. Рыцарь рухнул на колени, и его крик боли, острый и пронзительный, как звук рвущейся стали, прорезал ангар.

Эберон замер, его дыхание участилось, грудь тяжело вздымалась, а пальцы, сжимавшие меч, задрожали. Он смотрел на поверженного врага, на его искалеченные руки, и в этот момент мир вокруг него словно остановился. В голове вспыхнула мысль, холодная и тяжёлая, как кусок льда, скользящий по спине: «А вдруг он умрёт?» Эта мысль была не просто страхом – она была вопросом, который он задал себе в такой не подходящий момент, вопрос на который как ему казалось ответа не найти. Он видел перед собой не просто врага, а человека – человека, у которого, возможно, есть семья, друзья, мечты. Человека, который сейчас корчится от боли, вызванной его, Эберона, рукой. «Я отбираю чужое счастье, имею ли я возможность отбирать права на жизнь?» – мелькнуло в голове, но тут же другая мысль, холодная и острая: «Если не я его, то он меня». Это всего лишь ответ, но не облегчение – ответ чужака, далекого от этой боли.

«Я сделал это. Я искалечил его. А если его сердце остановится прямо здесь, на этом холодном полу? Смогу ли я жить с этим?» – мысли вихрем кружились в его голове, каждая из них острее предыдущей, каждая – как удар клинка, но не по телу, а по душе. Он вспомнил наставления Орб-елли: «Рыцарь должен быть готов к смерти – своей, к смерти близкого и чужой». Но слова учителя, такие ясные и твёрдые в тишине тренировочного зала, здесь, в хаосе боя, казались далёкими, почти чужими, не знакомыми. Готов ли он? Готов ли он переступить эту черту, за которой уже не будет пути назад? Он не хотел быть палачом, не хотел, чтобы его руки были обагрены кровью, но война не спрашивала о его желаниях. Она требовала действий, и каждое из них оставляло след – не только на поле боя, но и в его сердце.

Второй рыцарь, не обращая внимания на страдания своего товарища, шагнул вперёд, его меч взметнулся в воздух, готовый обрушиться на Эберона с силой молота. Эберон еле успел поднять свой клинок, чтобы отразить удар, и звук столкновения металла и электрических тресков вырвал его из оцепенения. Но его движения стали медленнее, неувереннее – не от усталости, а от того, что его разум был где-то в другом месте, там, где он пытался понять, кто он: защитник родины и слабых или кровавый убийца.

Рыцарь наносил удары один за другим, каждый – как раскат грома, и Эберон отражал их на грани своих возможностей, но его мысли продолжали кружиться в водовороте сомнений. «Если я убью его, стану ли я таким же, как они? Станет ли мой разум сильнее? Убийства действительно делают человека монстром или к такому просто привыкают? Но как можно привыкнуть к такому?» Он вспомнил лицо Орб-елли, его спокойный, почти отрешённый взгляд, когда тот говорил о долге, о необходимости и даже неизбежности жертв ради большего блага. Но что, если это «большее благо» – всего лишь иллюзия, оправдание для крови и злодейства, что таят в себе люди?

Эберон отбил удар, но пальцы дрожали. Боль в плече пульсировала, мешая сосредоточиться. Секунда – и клинок врага снова приближался. Он уклонился, едва успев. В висках стучало: если я выживу, останусь ли собой? Он сжал меч крепче. Сейчас не время для этого. Сейчас важно только одно – не упасть

В конце концов, его силы иссякли – клинок врага прорвал защиту, и удар обрушился на открытое плечо. Жгучая боль, словно раскалённый шип, пронзила плоть; казалось, плечо Эберона погрузилось в лавовый поток, а молнии раз за разом били в одну точку, выжигая всё живое. Следующий удар, быстрый и беспощадный, пришёлся в колено, и металлический пол ангара с глухим стуком встретил его падающее тело. Эберон рухнул, дыхание сбилось, а мир вокруг сжался до узкой щели, где были только боль и тень смерти. Мысли, тяжёлые, как свинец, поглотили его: «Это конец». Он видел, как клинок рыцаря взметнулся вверх, готовый опуститься, словно карающий молот, и в этот миг время, казалось, замерло – лишь отчаянный стук сердца отдавался в ушах.

Но удар не последовал. Вихрь движений, стремительный, как буря, разорвал тишину: Орб-елли, подобный молнии, возник из ниоткуда. Его меч вспыхнул ослепительным светом, и в одно мгновение клинок врага был отброшен мощным ударом ногой, а за ним последовала голова рыцаря, отсечённая с хирургической точностью. Голова, всё ещё застывшая в гримасе ярости, покатилась по полу, оставляя за собой кровавый и обугленный след. Тишина, что наступила следом, была оглушительной, лишь слабое гудение электро-меча Орб-елли нарушало её, как эхо далёкой грозы.

Орб-елли повернулся к ученику, и его взгляд, пустой, словно бездонный колодец, на миг задержался на Эбероне. В этом взгляде не было ни гнева, ни осуждения – лишь холодная глубина, в которой, казалось, таились ответы на все вопросы, что терзали душу юноши. Эберон, всё ещё сжимая меч дрожащими пальцами, опустил голову, чувствуя, как жар стыда и горечь поражения сжигают его изнутри.

– Простите, – выдавил он, голос дрогнул, словно треснувшее стекло, а взгляд упёрся в пол, где кровь врага смешивалась с холодным металлом. Ему казалось, что он подвёл не только учителя, но и самого себя, свои идеалы, свою веру в то, что он может быть сильным, не теряя человечности.

Орб-елли молчал лишь мгновение, а затем его рука, твёрдая, но не лишённая тепла, легла на плечо ученика. Лёгкая улыбка, едва заметная, но искренняя, тронула его губы, смягчив суровость лица, словно луч света, пробившийся сквозь тучи.

– Для первого боя с рыцарями ты держался достойно, Эберон, – произнёс он, и в его голосе звучала не только похвала, но и что-то большее – вера в своего ученика, непреклонная, как сталь, из которой были выкованы их мечи. – Я горжусь тобой. А теперь пойдём отсюда. Сможешь идти?

Эберон поднял взгляд, встретившись с глазами учителя, и в этом взгляде он увидел не только силу, но и надежду – надежду, что он, Эберон, сможет стать тем, кем должен. Боль в плече и колене всё ещё терзала его, но слова Орб-елли, словно бальзам, облегчили груз, давивший на сердце.

– Думаю, да, – ответил он, голос был слабым, но в нём уже пробивалась решимость. Он поднялся, опираясь на меч, как на костыль, и шагнул вперёд, зная, что этот бой – лишь первый из многих, и что путь, который он выбрал, будет полон боли, но, возможно, и искупления.

Сев в истребители они тут же вылетели с базы, как ни странно, никого не было. Орб-елли с помощью сенсорного экрана вызвал канцлера.

На панели управления высветилась надпись на варанском языке «Только звук». Раздался тонкий писк, подтверждающий появление сообщения.

– Леитер Вардан? Как всё прошло?

– Мы чуть не попали в плен, впрочем, это и стоило ожидать от них.

Канцлер был в шоке от такой информации.

– Вы ранены? Нам прислать отряд поддержки?

– Не стоит, мы уже покинули базу.

– Будьте начеку. Возвращайтесь в столицу. Нам нужно обсудить то, что случилось. – После этих слов канцлер отключился со звонка.

Орб-елли уже почувствовал облегчение. Но отряд истребителей, вырвавшийся из базы всего несколько секунд назад, после завершения диалога, тут же унёс всё облегчение.

– Учитель, тут это, хвост за нами. – нервно сказал Эберон.

Орб-елли, не теряя времени на раздумья, мгновенно нажал на кнопку в панели управления. Он выстрелил снаряд, открывающий кротовую нору.

– Они не отправятся за нами. Так как военные крейсера, которые находятся на орбите Асэнто немедленно откроют огонь по ним.

Истребители не успели открыть огонь, поскольку Эберон и Орб-елли мгновенно ворвались в кротовую нору. Заметив искажения пространства, отряд истребителей тут же решил совершить разворот, чтобы избежать попадания в нору. Пространство вокруг начало искажаться, звезды стали похожи на линии.

Жгучая рана на плече Эберона давала о себе знать. Эберон поставил истребитель на автопилот, а сам полез в бардачок, там лежало практически все нужное для Эберона: расческа, любимые печенья приготовленные Моши, которые закрыты в ланч боксе сделанные из Динардского бамбука, и еще парочку вещей, которые были безумно дороги Эберону. Наконец, Эберон нашёл то, чего искал, аптечка.

Взяв бинты из аптечки, он расстегнул наплечник и от вида его плеча ему стало противно, кожа словно получила тысячи ударов от молний. Он закрутил бинт вокруг плеча, предварительно пропитав бинт анальгетиком для ожогов. Наконец, Эберон надел наплечник, положил все назад в бардачок, и принялся уплетать печенья, которые еженедельно готовит ему Моши.

– Учитель, сколько нам лететь?

– 2 часа. – Ответил Орб-елли

– Почему так долго? – Возмутился Эберон

– Я поторопился, и указал четвертую планету системы Сэнто.

– Понятно, то есть нам нужно пролететь ещё 2 планеты?

– Да, Гросс и Клайн.

Спустя несколько минут, Орб-елли потрогал свою шею, где почувствовал кульму своего креста. Достав свой крест, он начал осматривать его. Он мелком о чем-то задумался, его лицо изменилось на печаль.

Тем временем Эберон урегулировал свое кожаное сиденье, откинувшись на спинку кресла он начал чувствовать, как сон овладевал им.

Очнувшись, Вармон ощутил холодную влагу на коже и запах свежего дождя. Он поднял взгляд и увидел пасмурное небо, словно надвигающуюся грозу. Вода шуршала под его ногами, когда он стоял в луже, и серый пиджак на нем уже начал мокнуть.

Перед ним выросла сцена, словно из ниоткуда, где на подставке гордо стояла его изысканная гитара, сверкая в серых отблесках, струны словно золотые и ценные будто тянули его к себе. За спиной Эберона возвышалось здание ордена – долга и чести.