Правила рисования влюбленных

Я очень не любила им врать, но в данной ситуации у меня не было другого выбора. Узнай они правду, все усложнилось бы в разы. А так, даже если меня раскроют, пострадаю только я. Хотя все же хотелось верить, что до этого не дойдет.

К моменту, как я вышла из ванной, уже вернулись родители. Мама сразу же отправилась на кухню готовить ужин, а папа занял свое почетное место перед телевизором, включив любимый футбол.

Решив не мешать, я тихо зарылась в своей комнате на мансарде, собираясь заняться подготовкой к завтрашним парам.

Заглянув в расписание, висевшее на стене над рабочим столом, я увидела пары по живописи и графическому дизайну. Кинув взгляд в угол комнаты, где в куче лежали ватманы, я со вздохом потянулась за одним из них, чтобы натянуть на планшет для завтрашнего занятия.

Снова вернувшись в ванную и включив душ, я стала смачивать хлопковую бумагу, прилепив ее к стене. Когда лишняя вода стекла, мокрый ватман я перетащила в комнату и стала скреплять на планшете мебельным степлером.

Пока руки были заняты делом, уставший мозг пытался придумать, что ему делать. Трезво оценив ситуацию, я пришла к выводу, что ничего страшного не произошло, и переживать не о чем. В академии сотни студентов, среди них любой мог быть «таинственным художником». И даже если Мэтью начнет допрашивать каждого, к тому времени, когда очередь дойдет до меня, я уже успею выпуститься.

На следующее утро я проснулась от громыхнувшего за окном грома. На улице еще было темно, а дождь бился об окно, отбивая только ему известную мелодию.

Сырость я не любила, но именно сегодня эта погода оказалась как нельзя кстати. Она отражала то, что происходило у меня на душе год за годом в этот самый день уже как десять лет. Ровно столько прошло со дня смерти старшего брата.

Ване было одиннадцать, когда у него выявили рак крови. А уже через год его не стало. Каждый раз вспоминая день, когда вместе с родителями я узнала эту новость, сердце сжималось с такой силой, что приходилось хвататься за грудь, чтобы хоть немного унять боль.

Эта потеря ударила по каждому члену нашей маленькой семьи. И уже через год после похорон, родители продали наш дом и переехали в Германию.

Я не могла их винить. Их боль, возможно, была куда сильнее моей. Ведь каждый раз возвращаясь в дом, в котором больше не было места смеху, и проходя по улицам, по которым когда-то мы гуляли вчетвером, они винили себя.

Именно поэтому я молча приняла решение родителей уехать из страны, пусть мне и не хотелось оставлять могилу брата. Но в утешение, мы раз в год покупали билет и прилетали в наш родной Архангельск. Только вот в этот раз поездку пришлось отложить из-за важных переговоров на работе у отца.

Умывшись и позавтракав, я прихватила собранную с ночи сумку с планшетом и красками и вышла из дома, тихо прикрыв за собой дверь, чтобы не разбудить родителей.

Только выйдя на улицу, я вспомнила о зонте, но возвращаться не стала. Накинув на голову капюшон куртки, я быстро пробежала до остановки, на которую как раз подъехал автобус. Забежав внутрь, встала у окна.

Доехав до академии, я снова оказалась под дождем. Зайдя в здание, я сразу же направилась в аудиторию, в которой у нас должна была проходить пара по живописи.

Внутри ожидаемо было пусто. Мало кто приходил в академию так рано.

Заняв место у окна, я стала готовиться к паре. Установила планшет с холстом на мольберт, разложила кисти и краски.

Время тянулось как нельзя медленно, и чтобы немного скоротать его, я достала айпад и принялась делать наброски будущей главы комикса.

Уже в процессе работы я поняла, что идей почти не осталось. За год я израсходовала весь запас издевок и неловких ситуаций, на которые только хватало моей фантазии. Иногда в голову закрадывалась мысль: «а не закончить ли на этом свою маленькую месть?». Но если до недавнего времени я еще рассматривала такой вариант, то теперь сдаться – значило поддаться страху из-за вчерашней выходки Вуда.

– Соня? Ты сегодня рано.

Подняв голову, я уставилась на дверной проем, где с папкой в руки стоял Саша Калинин. Высокий светловолосый парень родом из Питера учился вместе со мной уже три года. За это время мы стали отличными друзьями, так как помимо тяги к искусству нас также объединяла и общая родина.

– Привет, – улыбнулась я парню, закрывая планшет, – да, проснулась из-за грозы и не смогла уснуть.

Кивнув, Саша занял свое место недалеко от моего. В руках его был мокрый зонт, который он собирался раскрыть в конце помещения, но остановился на пол пути, заметив мою мокрую куртку, сушившуюся на стуле.

– Ты без зонта? – Спросил он, поворачиваясь ко мне.

– Да, в спешке забыла его дома.

Ничего не ответив, парень прошел дальше. А уже через пять минут после его прихода стали подтягиваться и остальные студенты.

Сегодня на паре мы писали натюрморт с сюжетной композицией из фруктов, нескольких кругов сыра, графина с молоком и кружевной скатерти. Общее настроение было в стиле завтрака в старинных деревенских домах.

Не сказать, чтобы я сильно любила живопись. Куда больше мне нравился рисунок. Но сегодня даже эта композиция вышла на удивление удачной.

Почти всю пару я молчала, сосредоточившись на работе. Несколько раз меня пытались втянуть в разговор Лиам и Катарина, но не заметив особого отклика быстро оставили в покое.

За полчаса до конца пары Саша, чей взгляд я частенько на себе ловила, отпросился у преподавателя, чтобы пойти на сборы капитанов команд по баскетболу. В конце месяца должен был состояться турнир, и от нашего факультета выступала команда, капитаном которой был Калинин.

Когда пара подошла к концу, все стали собираться и складывать незавершенные работы в дальнем углу мастерской, чтобы на следующей паре довести до конца.

Уже возвращаясь обратно к своему месту, я собиралась забрать куртку, которая за два часа успела подсохнуть, но замерла рядом со стулом, на котором помимо моей куртки лежал знакомый черный зонт с запиской:

«Вернешь, когда выглянет солнце».

В этот момент я испытала такую странную смесь эмоций от радости до неловкости, что просто не смогла сдержать улыбки.

Саша всегда так делал. Он не говорил слов, но он показывал поступками то, как ему была небезразлична моя жизнь. Он покупал мне поесть, когда из-за спешки я забывала перекусить, и закидывал еду мне в рюкзак. Всегда помогал носить тяжелые папки с планшетами и открывал передо мной двери.

Его особое отношение было видно невооруженным взглядом, и мне было приятно принимать его помощь, в которой я видела так недостающую мне заботу старшего брата.

– Сонь, пойдешь с нами в столовку? – Спросила меня Кэт, идя на выход из мастерской.

– Да, сейчас иду.

Прихватив куртку и зонт, я закинула на плечо рюкзак и вышла последней.

В столовой как обычно было не протолкнуться. Но мы с нашей компанией смогли занять себе местечко в углу и теперь обсуждали новости о предстоящем ремонте в нашем корпусе и грядущий переезд в кампус архитектурного факультета.

Когда Эмма впервые озвучила эту новость, я умудрилась от неожиданности подавиться соком, едва не обрызгав сидевшего напротив меня Лиама.

– А почему именно на архитектурный факультет? – Спросила я, откашлявшись, – почему не на графический дизайн?

– Да ты чего, ты видела вообще их аудитории? – Ответила мне Кэт, – маленькие комнатушки, напичканные компьютерами. Я еле как там два раза в неделю выживаю, не хватало еще сутками там торчать.

– Согласен. – Поддержал ее Лиам, закидывая в рот картошку-фри. – К тому же, в архитектурном корпусе большой спортзал, так что готовиться к турниру будет проще.

Вяло улыбнувшись, я уткнулась в свою тарелку. Да уж, для остальных ребят это и вправду было удобнее. Но только не для меня, избегающей встреч с Мэтью Вудом – королем факультета архитектуры. С переездом я окажусь на его территории, а значит придется быть еще осторожнее, чем обычно.

«Спокойно, София. Он даже не заметит тебя, главное не отсвечивать».

Закончив перекус, мы поплелись на следующую пару, но стоило ли говорить, что я думала только об одном…

К тому моменту, как закончились пары, дождь стих. Заскочив домой и сбросив рюкзак, я подхватила другую сумку и, выйдя на улицу, направилась в сторону, противоположную остановке. Поправив на плече сумку и услышав в ответ бренчание жестяных баночек с краской, я увереннее пошла в сторону частного сектора.

Там, за оградой, рядами стояли дома богатых жителей Штутгарта. Их белые особняки утопали в зелени и роскоши. Но меня привлекли не они, а небольшая подстанция, огражденная забором с широкими ровными плитами, идеально подходившими для граффити.

Дома я часто рисовала на заброшенных и не совсем сооружениях, оттачивая навыки. Но с переездом в Германию с уличным творчеством стало сложнее. За любое нарушение чистоты и порядка полагался огромный штраф и даже задержание полицией в тяжелых случаях. Поэтому пришлось попотеть, подыскивая подходящее укромное местечко.

Сойдя с основной улицы, я пошла дальше через переулки и вскоре вышла на полупустую дорогу, где села на первый попавшийся автобус, ехавший в нужную мне сторону.

Дорогу красиво обрамлял по обе стороны лес, сырой и пахнущий мокрой землей. Выйдя на нужной остановке, я пошла дальше через облагороженную тропинку и вышла наконец к подстанции.

Уже начинало темнеть, так что стоило поспешить. Подкравшись, я аккуратно обошла шлагбаум, у которого, к моему счастью, в этот момент никого не было и прошмыгнула к нужной мне стене.

Сбросив с плеча рюкзак, я достала баллончики с краской и, встряхнув один их них, принялась выводить на ровной поверхности заранее подготовленный рисунок.

Не то, чтобы мне не хватало острых ощущений, но именно в этот день я не могла поступить иначе. Этот рисунок был посвящен Ване, его любви к рисованию. Вырисовывая жирные линии, я погружалась в воспоминания о нашем общем детстве, о его любимом плюшевом мишке, который до сих пор лежал у меня на кровати и который сейчас появлялся на стене.

И, оставляя после себя этот рисунок, я чувствовала, как мне становилось легче. Я словно исполняла молчаливую клятву, данную брату, что его не забудут. Я не позволю забыть.

Погода снова испортилась, дождь начал накрапывать, а небо очень быстро почернело. Уже заканчивая надпись, я услышала приближающиеся шаги, тут же бросив баллончик с краской.

– Эй, ты что здесь делаешь? А ну стоять! – Крикнул мне вслед охранник, когда я уже сорвалась с места.

Кеды намокли от бега по лужам, но я не заморачивалась на этот счет. Ускорившись, я завернула за угол здания, заметив кованные ворота.

Подбежав к ним, я подергала за створки, но те оказались заперты.

«Вот черт!»

За спиной уже слышались торопливые шаги охраны, когда я шмыгнула за металлические бочки, присев на корточки.

Охранник с железной дубинкой в руках, остановился прямо передо мной. Затаив дыхание, я взмолилась Богу, чтобы меня пронесло.

Оглядевшись, мужчина выругался и пошлел в обратную сторону. Когда шаги стихли, я вышла из-за укрытия и стала думать, как выбираться.

Натянув пониже капюшон, огляделась. У одной из стен недалеко от ворот стояли сложенные друг на друга пластиковые ящики. Стена была высокой, но, если подтянуться, можно было попытаться через нее перелезть.

Собравшись с духом, я наступила на первый ящик. Он прогнулся под моим весом, но не треснул. Продолжив подъем, я опиралась на стену, чтобы сразу же вцепиться в край.

Скользкие от дождя и краски руки плохо держали, но с силой оттолкнувшись от последней коробки, я смогла-таки повиснуть на стене. Упираясь локтями, я кое-как уселась на стену верхом, переводя дыхание. Теперь предстояло спуститься.

Прыгать было страшно, поэтому я решила сползти по стене, сократив так расстояние от стоп до земли.

Спустив сначала одну ногу, а затем вторую, я снова повисла на руках. Но, кажется, я переоценила их силу, потому что стоило только ногам повиснуть в воздухе, как руки тут же заныли и начали соскальзывать.

«О нет, нет!»

Осознавая, что падение неминуемо, я зажмурилась, вскрикивая. Но вопреки всем законам физики, моя попа не встретилась с сырой землей, а приземлилась в чьи-то руки…

Резко открыв глаза, я обернулась и застыла с гримасой чистого ужаса на лице.

Прямо сейчас меня поймал тот, кого больше всего ненавидела, и кого меньше всего ожидала увидеть.

«Мэтью, мать его, Вуд… За что, Господи…»

– И кого я только что поймал? – Спросил он голосом, который я впервые услышала за целый год моей нелюбви к нему. – Воровку или случайную жертву?

От шока, охватившего меня, я обеими руками вцепилась в идеально белоснежное худи парня.

«И что ты тут забыл, мажорчик чертов?..»

– Ты немая что-ли? – Нахмурился брюнет, опуская глаза на мои ладони, покоившиеся на его груди.

В этот момент я наконец смогла отойти от первого шока и тут же выбралась из объятий Мэтью, оставляя на его худи цветные следы собственных ладоней.

«Упс». – Подумала я, разглядывая хмурящуюся физиономию парня.

За все годы учебы в академии, вживую я видела его лишь несколько раз и то издалека. Для создания комикса пришлось полезть в интернет и найти его фотки, что меня жутко бесило само по себе. Но теперь, видя мою занозу в заднице так близко, я настолько растерялась, что даже забыла, что мне не стоило с ним говорить.

– Ты хоть знаешь, сколько стоит это худи?

– На данный момент оно оценивается целостностью моей пятой точки.

– Боюсь, цена неоправданно завышена. – В тон мне ответил парень, проходясь взглядом по моей фигуре и задерживая его на ягодицах.

«Вот же… гад».

Возмущение уже вертелось на языке, но сорваться так и не успело. Вновь приближающиеся шаги и блики фонариков вынудили меня попятиться.

– Чего замолчала? Уже не смешно? – Хмыкнул «дятел», думая, что это его слова произвели на меня такой эффект.

– Ты быстро бегаешь?

– Не понял?

– Сейчас поймешь.

И больше не говоря ни слова, я сорвалась с места, оставляя позади и возмущающегося парня, и крики успевших добежать до него охранников.

«1:0».