Позор солнца

Евгения Лунарова

Позор солнца

Глава 1

Давным-давно случилась эта история в неком мире, лишь отдаленно похожем на ваш. Точных дат сказать не смогу, однако время выдалось тогда довольно сумбурное. А все из-за чего, спросите вы? Как бы печально ни было об этом говорить, но все из-за неумело нагроможденных друг на друга законов, превращающих правосудие в неоднородную бурлящую кашу со странными комками в виде коллизий, медленно выползающую за пределы нагретой кастрюли. Старые правила пересекались с новыми, новые изменялись раз так по двадцать, дополнялись, вычеркивались и снова вдруг вступали в силу. За всем не уследишь, а выкручиваться, естественно, нужно, особенно если ты неотъемлемый элемент в процессе разрешения самых разных споров – судья.

Стояла весна. Смеркалось. В своем кабинете, на столе, скрючившись и подперев голову недописанным приказом, дремал Стефан Кривье – местный судья, уважаемый человек просторного города, располагавшегося не так уж и далеко от столицы. Возрастом он близился к сорока пяти годам, а душой ко всем шестидесяти. Брови его всегда были хмурыми, а губы часто косили в одну из сторон, из-за того постоянно казался он недовольным и черствым.

Высшие чины, как правило, были с ним почтительны, а маленькие люди сторонились и даже побаивались, ведь властью этот человек был наделен весомой и неоспоримой. Лишь церковь часто противилась его решением, вступая в ожесточенную словесно-бумажную бойню. Но об этом позже.

Он спал тревожным сном. Пока тяжелая голова пыталась отдохнуть после долгих, изнурительных часов добросовестного исполнения должностных обязанностей, уши, в силу профессии, держались в остро, улавливая постепенно утихающий уличный гул и редкие, но тревожные шаги вооруженной охраны за дверью кабинета. И, как назло, одними лишь шагами дело не ограничилось – он услышал кое-что еще:

– Слыхал-ли, о том, что к судье нашему, скоро приставят помощника? – Шепнул один стражник другому.

– Так приезжал же один, а толку ноль! Так и не увидели ни разу в процессе. А звону-то сколько было!

– Тише будь! Не мешай умам знатным работать. – Шикнул на товарища первый. – Говорят, что помощничек прошлый из столицы тогда приехал. Приехать-то приехал, а у нас не ужился! Все не так, все не этак, законы не те, порядки другие. Вот восвояси и укатил, сдался.

– Ну, а теперь что?

– А теперь, говорят, приказ прислали из той же столицы о назначении на месте. Мол выберите себе умных, талантливых, законопослушных, да преданных стране людей, да и приставе к судьям. Две головы всяко лучше, чем одна, особенно, если первая уже…кхм, совсем не молода.

– Вот тебе и раз! Запрещено ведь такое было.

– Да тише же, тебе говорят! – Снова зашипел товарищ. – Вчера так, сегодня сяк. Привыкнуть пора. Экзамен университетский вот только, на днях был! Как от ихней комиссии весть придет, так и узнаем имя счастливчика, а пока все по-старому.

– Помощник?!

Открыл глаза судья, поднял голову, да сразу же поморщился от света пламени догорающей толстой свечки. Хотел он было встать, но вот не задача! Шапка с головы его соскользнула, шлепнулась на стол и опрокинула полупустую чернильницу. Чернила тут же хлынули на столешницу, растекаясь неровной лужицей, а заодно оставили небольшое пятно на боку головного убора, да еще и окрасили добрую часть приказа.

–Тьфу! Дурная привычка…– Плюнул Стефан, и смял испорченный лист, не успевший стать документом. – Напрасно полагать, что шапка к голове прирастет. Мдааа... – Застучал он пальцами по столу. – Совсем я из жизни выпал. Одни дела перед носом, ей богу, даже не сном не духом об очередном, якобы, помощнике! – Тихо бубнил он, пытаясь оттереть со стола пятно стареньким платком.

– Помощник...конечно! Это еще кто-кому помогать будет… Делать мне больше нечего, как с молодняком возиться. Ну-ну…Придет тут опять какой-нибудь за деньгами и властью, а мне за ним потом все перечитывай, да переписывай. Щас! Разбежались!

Вдруг бросил он взгляд на дверь. Прислушался.

– Притихли значит…Уши греют! – Предположил судья и быстрым шагом направился к выходу из кабинета. Стоило ему только приоткрыть дверь, как стражники вмиг выпрямились, затаили дыхание, застыли словно статуи каменных львов.

– Вы, двое, ворон не считайте, без дела не стойте! Найдите-ка мне склянку со спиртом, да поживее, пока чернила в стол не въелись! – Строгим тоном приказал Кривье. – И пить его не смейте, знаю я вас. Смелость есть, ума не надо!

Стражники переглянулись.

– Не подведем, Ваше Благородие! – С этими словами они поспешили удалиться. А то мало ли…

А судье только это и надо было. Закрылся он в своем кабинете на ключ, сел в кресло и стал думать:

– Вот помру я, и пускай тогда назначают на должность мою кого душе угодно и помощника к нему приставляют, а пока я жив – не пущу! – Стукнул он кулаком по столу, да так, что под толстой столешницей приоткрылся еле заметный маленький ящик. Заметив это, Стефан по привычке замолчал, быстро осмотрелся и закрыл его на замок, от греха подальше.

– Экзамен университетский они сдают, тоже мне умники нашлись! – Возобновил он ворчание. – Да хоть бы действительно умники были, нежели поповские родственнички. В юридических текстах нет и никогда не будет места догматике! Представить себе не могу, как низко падет правосудие, коли попадет оно в руки лицемеров, то и дело корчащих из себя моралистов. Вот и не буду! Жить в добром здравии пока еще хочется.

Скривил он спину, облокотился на собственное колено, подставил кулак под щеку и нервно заскрипел зубами.

– Ну вот, спрашивается, зачем? Для чего мне помощник? Стар я? Да не то чтобы…А если и стар, то дружу еще с головой и со всей ответственностью исполняю свои служебные обязанности! Никто и слова дурного в мой адрес не брякнет! – Тут взгляд его упал на аккуратно сложенную стопку, написанных от руки, документов. На вершине ее лежал один из приговоров, довольно изощренного содержания. – Не посмеет… Что же делать? С первым повезло, сам уехал, а тут-то, человек местный будет. Напугать может? А что пугать-то?! Меня и так народ боится, будто головы им лично оторву сразу после заседания. Себя, да всякого нелюдимого бояться надо! Знай себе, потешат внутренних чертей, а я потом слушай, разбирайся, пиши, решай их треклятые споры! Сколько не старайся, итог всегда один – недовольство. Сплошное недовольство…

Вздохнул он по-старчески, да прикрыл вновь глаза. Голова его болела от смеси, накопившейся за весь рабочий день, усталости и жужжащих, словно стая гремучих ос, гаденьких дурных мыслей.

Едва Стефан успокоился, да вновь заклевал носом, как в дверь ненавязчиво и будто даже боязливо, постучали:

– Ваше Превосходительство, примите спирт! – Прозвучал хриплый голос одного из стражников.

– Еле добыли! К лекарю пришлось бежать, да уговаривать. Ох уж и долго он сомневался, думал, что для себя просим, а мы ж для вас старались! – Послышался усмешливый голос второго.

– Что?! – Лицо судьи тут же покраснело от злости. Отпер он дверь, да как начал кричать:

– Вы за кого меня принимаете?! Не уж то вы действительно думаете, что, я, будучи хорошо образованным и далеко не маленьким человеком в обществе, опущусь до того, чтобы заливаться медицинским спиртом? Вы рехнулись?!

– Так, это…Ваше Благородие…– Замямлил один.

– Вот именно, что Бла-го-ро-дие! – Продолжал рычать Кривье. – Где это видано, чтобы человек, что считался бы поистине благородным, пил такую дрянь, да еще и на рабочем месте?!

– Судья, так это…Для стола ведь это вашего. – Сглотнул второй охранник и почесал затылок. – Сами же просили.

Побледнел судья. Как он мог забыть?! Чернила! Скривил он губы, выхватил склянку и буркнул:

– С вами и до маразма путь короче будет! Вон пошли! Я закрываю кабинет. Поздно уже. Видеть никого не хочу!

– Ваше право, судья, но все же, как мы вас одного, на долго, без охраны оставим? Лицо вы важное, так, глядишь, и позарится кто-нибудь может. А там и бунт, заговор, покушение, не дай Бог! – Сглотнул первый.

– И виселица…– продолжил было другой.

– Сплюнь, дурак! – Толкнул его товарищ. – Коль молчал, умнее бы казался.

– Замолчите оба! – Твердо и отчетливо приказал Кривье. – С утра до вечера все жужжите и жужжите словно шершни в доспехах, хоть уши в гроб клади, да закапывай!

С этими словами судья вернулся к своему столу и намочил платочек спиртом.

– Запомните раз и навсегда. Если я приказываю вам молчать – вы молчите, – Медленно и громко твердил он, стараясь оттереть въевшееся в древесину, чернильное пятно. – Если я приказываю не пускать ко мне в кабинет ни единой живой души – вы не пускаете. И уж тем более, когда я приказываю вам уйти…– Повысил он голос до жуткого. – … вы берете и уходите, не задавая лишних вопросов! Точка! Идите.

Переглянулись охранники, пожали плечами, поклонились и ушли, не желая спорить.

Вновь судья остался один. Свеча уже почти догорела. Противное пятно, как назло, совсем не спешило оттираться.

– Ну ничего-ничего. – Повторял Стефан себе под нос. – Много проблем я в своей жизни пережил и эту переживу. Сбежит помощничек, как миленький, только пятки и засверкают.

Бросил он платок, так и не сумев отереть чернила до конца и осторожно взял гасильник. – Это, как известно, лишь вопрос времени.

– Ваше Превосходительство! Ваше Превосходительство! – Внезапно, из коридора раздался отчаянный, задыхающийся от ужаса, гнусавый крик. – Там…! ТАМ…!

– Ах, и ни за что мне от вас всех покоя не будет! Что стряслось?! – Выругался судья и неторопливо обернулся.

В дверной проем кабинета с резким грохотом ввалилось нечто толстое и неповоротливое, пыхтящее словно старый самовар, с глазами, бешенными как у перепуганного зайца. Оно задыхалось, кашляло, хрипело и жутко содрогалось от неописуемого волнения, то был преклонного возраста, но, увы, не далекого ума, работник судебной канцелярии. Не спешите его судить. Был, а точнее сказать, стал он таким далеко не по своей вине.

– Ваше Прево… Уф! Ваше Благородие! Горе-то какое! Ой, что будет-то?! Что будет?! Ой-й-й!

– Что случилось, Жиром? К чему панику наводишь на ночь глядя? – Нахмурился Стефан.

– Ответ комиссии университетской пришел, ваше Благородие! Ох, беда идет! Беда-а-а-а! – Запричитал секретарь, переводя дыхание. – Я как узнал, так сразу к вам, со всех ног! Ой горе нам, горе!

– Да что ты заладил все горе-горе! Говори четко и по делу раз уж ворвался ко мне, да еще и без стука.

– Ай-ай-ай! – продолжал вопить Жиром, вытирая рукавом пот, льющийся градом с изборожденного морщинами, лба. – Да где это видано? Где это слыханно?!

Схватил его судья за ворот, да хорошенько встряхнул, пытаясь как можно быстрее привести в чувства.

– Успокойся, жертва старческой деменции! Или говори все как есть, или я тотчас вышвырну тебя на улицу и дороги обратной не дам! Давно ведь пора!

– Девчушка молодая, судья,… в помощники к вам идет, –шепотом выпалил секретарь и зажмурился.

Руки судьи, державшие тяжелый ворот, резко ослабли, глаза выпучились, плечи опустились, а в горле страшно запершило. Открыл он было рот, чтобы что-то сказать, но свеча в этот момент догорела. Кабинет моментально погрузился во мрак.

Глава 2

Новый день выдался ясным и солнечным. Щебетали на крышах веселые птички, гуляли и работали взрослые, играли дети, где-то вдалеке сладко пели инструменты уличных музыкантов, пахло легкой зеленой свежестью. Центральный район красовался памятниками истории, науки, искусства, зданиями от которых, порой, было сложно оторвать глаз; торговый район гудел зазывающими голосами, манил запахом выпечки и звоном блестящих побрякушек, а два спальных молчали; один из них был постоянно тих, а вот второй, частенько, просыпался по ночам. Причины тому были различны: то жуткие поползновения желтой пьяни по узким улочкам, то бессовестное хулиганство беспризорных мальчишек, а то и нищие, бездомные оббивали чужие пороги, прося теплого ночлега или корку хлеба. В общем, город жил, а жил ли хорошо, это уж смотря кого и где об этом спросишь.