Проклятие Чёрного Графа

Настя Рен

Проклятие Чёрного Графа

Глава 1

Таверна сегодня снова была забита под завязку. Абигейл, пришедшая к сестре, сидела у стойки, попивая морс. Кэтрин, весёлая и золотоволосая, умудрялась обслуживать клиентов и одновременно с этим пересказывать родственнице последние новости.

– Виолетт, говорят, замуж выходит, – тараторила она с таким удовольствием, словно Виолетт была её сестрой. – И знаешь, за кого? За Ганса! Да-да, за Ганса, – она энергично закивала.

Абигейл промолчала, потому что не очень любила это перемывание костей соседей. Другое дело – таинственные истории или загадочные легенды… Жаль, что в жизни героев этих сказок и не встретишь никогда.

– Ну за Ганса, – возмутилась Кэт, подливая сестре морса. – Который первый красавец в городе!

– Я знаю Ганса, – сдержанно кивнула Абигейл и отхлебнула ещё один глоток. – Если ты помнишь, мы были знакомы.

– Ой, прости! – Кэтрин густо покраснела и ударила себя ладонью по лбу, видимо, наказывая за болтливость. – Прости, – она подняла бровки домиком и молитвенно сложила руки у груди. – Я правда забыла.

– Ничего страшного, уже всё в порядке.

– А Дэнни, ты помнишь Дэнни? Знаешь, что он недавно выкинул? Хочу, говорит, навсегда прогнать цыган из наших мест, чтобы никогда не приезжали больше! И пошёл в полицию. Сейчас уже начальник, небольшой, правда, но всё же. Вдруг у него, без шуток, получится прогнать их всех?

– Хорошо бы, – вздохнула Абигейл. – Не нравятся мне их приезды. Госпожа Марианна каждый раз сбегает к ним, ну а я, сама понимаешь, за ней. Такие они настораживающие. Не нравятся мне их хитрые лица и аморальные порядки…

– А кому нравятся? Эти цыгане те ещё нахалы! Особенно мужчины, – Кэтрин фыркнула. Она была красива и часто получала немалую долю внимания от городских парней, но это казалось данностью, к которой она привыкла с детства. Соседские юноши никогда не преступали правил приличия, и, в целом, ей даже нравились их ухаживания, однако цыгане – другое дело. Они наглели и говорили самые неприличные вещи, которые порядочная девушка и слышать не должна. – Постоянно ношу с собой порошок из перца, чтобы если что раскидать его по воздуху. Когда цыган начинает чихать, я в этом облаке пыли и смываюсь. Работает, кстати. Ты бы тоже попробовала носить.

– Ну, мне это не грозит. На меня не то, что цыган, – Тобби не посмотрит.

– Зря ты так! – возмутилась сестра. – Ты очень даже мила! Тобби, иди-ка сюда, – потребовала она.

Тобиус, сидевший неподалёку за пятничной кружкой пива, встал и послушно подошёл к стойке. Высокий, худоватый и веснушчатый, в мешковатой одежде, он не выглядел таким уж уверенным в себе. На деле это был тихий подросток, страдающий мучительной стеснительностью, а потому старавшийся выглядеть как можно взрослее. Его отец был сапожником, и Тобби с детства ходил у него в подмастерьях, но на днях отец умер. У парня осталась мать и младшая сестра, надо было кормить их, и он унаследовал дело отца, что тут же возвысило его в глазах мальчишек, таких, каким он и сам был недавно. Вся эта показушная взрослость смотрелась на нём ужасно смешно, однако все знали, что Тобби хороший и добрый, просто пока сам ещё совсем маленький, раз хвалится и гордится своим нынешним положением.

– Ты звала, Кэт? – как-то неуверенно спросил он – чтобы Кэтрин Спрингл кого-то подозвала к себе? Да он счастливчик!

Сквозь шум и гам гостей, болтающих о том – о сём, раздалась музыка. Нестройная, немного недружная – музыканты начали играть.

– Ой бессердечная красотка Бингли!

Ты меня полюби-поласкай!

Ты моё сердце вырви

И себе забирай-забирай!

За один поцелуй украдкой

Я готов умереть хоть сейчас!

Только будь, пожалуйста, ласковой

Со мной в мой последний час! – хрипло затянул пьяница Хэм, покачивая кружкой с пивом из стороны в сторону.

Абигейл отвернулась от него, не в силах побороть неприязнь и страх. Кабак она не любила как раз за это, но Кэтрин была настолько занятой, что нигде, кроме её работы, с сестрой пересечься было невозможно. А она тем временем обходила Тобби. Улыбнувшись до прелестных ямочек на щеках, она оперлась на стойку и приблизила к нему своё хорошенькое личико. На юношу повеяло облаком ароматных цветочных духов, так, что он аж порозовел и от смущения не смог вымолвить ни слова.

– Сделай мне одолжение, – попросила Кэтрин сладким голосом.

Абигейл напряглась – одолжения, которые просила Кэтрин, никогда ей особо не нравились.

– Д-да, к-конечно, – Тобби даже начал заикаться от неожиданности.

– Потанцуй с моей сестрой, – Кэт кивнула на Абигейл.

Та чуть не свалилась со стула, но тут же взяла себя в руки.

Тобби растерялся.

– Пот-танцев-вать?!

– Кэт, ты чего! – возмутилась Абигейл. – Не надо, – она посмотрела на Тобби, – я же вижу, что не очень-то ты рад.

– Н-нет, я…я напротив… – бедняга совсем смутился.

– Да чего вы! Я же не целоваться вас прошу! Какие-то вы скучные! – надулась Кэтрин.

– Хорошего вечера, – Абигейл сползла с высокого деревянного стула и сквозь ряды забитых столов стала пробираться к выходу. В тусклом свете люстр, свисающих с грязноватого потолка, её белая юбка слуги губернатора неестественно выделялась на фоне обычной одежды простолюдинов.

Наконец она вырвалась из душного помещения на воздух, и тёмная ночь обдала её прохладным ветерком. У кабака она встретила Гарольда, которого все в городе звали просто Гарри, потому что полное имя, казалось, ему не подходило. На самом деле Гарольд раньше работал где-то чуть ли не при дворе, оттуда и такая высокая форма имени. Но теперь он постарел, уехал в провинцию и стал просто Гарри. Гарри сидел, подняв морщинистое лицо к ночному небу и любуясь на звёзды, выдыхая изо рта сизоватый дым раскуренной трубки.

– Привет, Абигейл, – он повернул седую голову и улыбнулся девушке. – Привет, дружочек.

– Привет, – она присела рядом на какой-то ящик, предварительно постелив носовой платок, чтобы не запачкать платье.

– Душно там?

– Душно, – кивнула она.

– Кэт все новости пересказала? – хмыкнул старик, снова опираясь головой о стену кабака и устремляя взгляд на звёзды.

– Все, – подтвердила девушка. – А расскажи теперь ты что-нибудь.

– Из новостей?

– Что угодно, – на душе у Абигейл скребли кошки, и она была рада поболтать со старым другом. – Только лучше не сплетни, а историю какую-нибудь. От сплетен уже тошно. Их и так слишком много в доме губернатора.

– Хм-хм… – старик задумчиво затянулся и с удовольствием выпустил ещё один клуб сизого дыма. – Историю… А рассказала ли тебе твоя умница-сестрица историю о Чёрном Графе?

– Что ещё за… Чёрный Граф? – тут же встряхнулась Абигейл. Она служила в доме у губернатора наперсницей его молодой дочери. Леди Марианна была до ужаса любопытна и охоча до таких историй, а так как они росли вместе, спокойная Абигейл переняла некоторые привычки подружки. Теперь же она навострила уши по нескольким причинам: ей самой стало интересно узнать о загадочном графе, и, если всё это окажется правдой, быть начеку. Ни в коем случае нельзя, чтобы эти сплетни дошли до Марианны, тут же решила Абигейл, даже не услышав историю, иначе девчонка тут же побежит искать пресловутого таинственного незнакомца. Готовая на приключение в любое время дня и ночи, она бы тут же напоролась на неприятности. Одной из обязанностей Абигейл было оберегать сорви-голову госпожу, и именно поэтому она сочла своим долгом отнестись к следующим словам Гарри как можно серьёзнее.

Лучистые глаза старика, казалось, смеялись над любопытной молодостью, сочетавшейся в Абигейл с не по годам взрослой ответственностью. Покурив ещё немного, Гарри потушил трубку, и, опершись локтями об острые, выпирающие колени, он начал говорить, перебирая сухими длинными пальцами, как делал всякий раз, рассказывая какую-нибудь историю.

– Говорят, что Чёрный Граф, или Чёрный Ловелас, как его ещё называют, объявился в наших местах, – со значением изрёк он. – Это, ясное дело, не к добру.

– Почему? – спросила Абигейл, потому что знала, что он хочет, чтобы его спросили.

– Поговаривают, что на нём лежит проклятие. Говорят, что он приносит одни несчастья. Он уже приезжал в соседний город, Боб мне рассказывал. Некоторые истории происходили прямо на его глазах. Однажды Чёрный Граф приехал к ним с гастролями – это было пару лет назад, – и принёс тогда много бед. Почти все девушки в городе умерли в тот же год. Девушки были молодыми и крепкими, им не было причины умирать. Разве что…разве что только не Чёрный Ловелас погубил их. Он директор одного бродячего театра, у него небольшая труппа, и они ставят спектакли в небольшом шатре, который раскидывают неподалёку от города.

– А разве графы бывают директорами театров?

– Нет, и этот не был бы, если бы его не выгнали из дома. Я не знаю, за что, но Боб рассказывал, что этот молодчик натворил что-то ужасное. Настолько ужасное, что его папаша-старикан выставил сынишку за дверь без монетки в кармане, вычеркнул из завещания и сказал на прощание, что не хочет его видеть до самой его смерти. Неясно, жив ли этот старикашка, и даже имени его неизвестно, потому что верить фамилии Чёрного Графа бессмысленно. Он мог её сменить. И, скорее всего, даже сменил, иначе все бы поняли, что именно он – тот самый сын, пришедшийся не ко двору.

– А как тогда Боб узнал об этом?

– Ты же знаешь Боба, этот пройдоха любую историю откопает доподлинно! – не без нотки восхищения в голосе воскликнул Гарри. – Разузнал, расспросил, на худой конец залез в архив. Он когда-то дружил с господином Бенджамином Дилти из Королевского Дворца! А тот, как ты знаешь, заведует архивами. Старик Бенни мужчина принципиальный, однако ж и Боб не дурак, умеет уговаривать.

Абигейл улыбнулась и наклонила голову, чтобы Гарри не увидел её ухмылки в тусклом свете из окон таверны. Что правда, то правда – старик Боб так любил сплетни, что поистине готов был на всё, лишь бы раскопать новость поинтереснее. Чем абсурднее и впечатляюще была новая нарытая история, тем лучше. Получив очередную сенсационную сплетню, он мог целый год рассказывать её всем. По графству даже ходили шутки, будто вскоре все газетные ларьки и фабрики закроются, не выдержав конкуренции с Бобом. Значит, если история рассказана им, верить стоит не всему. В достоверности общих фактов Абигейл не сомневалась – на этот счёт Сплетник Боб старался всегда усердно. Однако ж болтун он был первоклассный, и не приукрасить сплетню, которой потом предстоит пойти по всему графству, а то и по всему королевству, он не мог. Именно поэтому надо было слушать и отсеивать самое вероятное и самое невероятное друг от друга. Чтобы не запутаться.

А Гарри тем временем продолжал:

– Так вот, а ты знаешь, как у нас любят представления. И вот однажды, когда все жители города собрались в шатре посмотреть выступление, и в конце, под бурю аплодисментов, к ним вышел он – Чёрный Граф. И вот тогда-то это и случилось.

– Что? Что случилось?

– Все девушки сошли с ума, – изрёк старик и замолчал.

– Он…настолько страшен? – с придыханием спросила Абигейл, потому что, несмотря на сомнения в достоверности происходящего, у неё перехватило дыхание от восторга. Ведь такое обычно бывает только в книжках! Ни разу она ещё не слышала, а тем более не видела такого мужчины, от которого все девушки сошли бы с ума разом, и тогда он либо колдун, либо писаный красавец, либо настолько страшен, что человеческий разум не в силах вынести безобразия.

– Можно сказать и так, – важно кивнул Гарри и улыбнулся одним только уголком рта, видя, как захватила его история девушку. – Он страшен своей красотой.

– Это как?

Не ответив на вопрос, старик продолжил рассказ, мечтательно глядя куда-то в вечернее звёздное небо.

– Своим очарованием и манерами он не уступит и иному принцу, и околдовать обходительностью сможет даже самую строптивую и неприступную девушку. Какая-то неведомая сила таится в нём, и я даже не знаю, правда ли, нет, потому как я не красна девица, и не смыслю в этом ни шиша. За пределами шатра он подманил к себе дочку госпожи Виолетт и…

– И что? – чуть не выкрикнула Абигейл, позабывшая и о недостоверности истории, и о сомнительных чарах графа, и полностью окунувшаяся в тайну волшебной легенды.

– И девочка исчезла, – отрезал Гарри и снова закурил трубку.

– Как исчезла? – тут уж девушка не удержалась от вскрика. – Куда исчезла?

– А шут его знает, – поёжился старик. – Искали её всю ночь, и Граф искал, а вот только не нашли её ни к утру, ни к обеду. Нехорошая и жуткая история, если подумать, – он снова поёжился, кутаясь в серую вязаную кофту. – Конечно, после этого Чёрному Графу пришлось покинуть город. Никто не знал, куда он уехал, потому что исчез он так же неожиданно и незаметно, как и появился, однако труппа исчезла вместе с ним.

В городке стали поговаривать, что это тот самый Чёрный Ловелас, о котором давно тянулись темные неясные слухи. Он всегда появляется из ниоткуда и уходит в никуда, и везде, где бы он ни проходил, бесследно исчезают молодые девушки. Говорят, что какая девица на него не посмотрит, она тут же сходит с ума. Говорят, он похищает их сердца.

Тут уж Гарри замолчал окончательно, и Абигейл молчала, в тяжёлой тишине прислушиваясь к гулким звукам веселья, доносившегося из кабака. Она-то думала, что услышит развлекательную историю про какого-нибудь принца, очередную небылицу о драконах и любви, а услышала, как ей теперь казалось, предостережение. Такие истории не могут возникать просто так, даже если большая их часть – художественный вымысел болтунов. Люди всегда стараются из нехорошей и страшной тайны сделать волшебную историю, а иначе жить становится слишком уж жутко. Прожив в этом городе всю жизнь, Абигейл слишком хорошо изучила своих соседей, чтобы понимать это и не вестись на сплетни, как на красивую небылицу.

– Ну чего приуныла-то? – Гарри виновато покосился на неё. – Не ходи на спектакль и с подозрительными красавчиками не заговаривай, ей-богу. Потешится и уедет от нас.

– Я не о себе беспокоюсь… А о Марианне. Она ведь такая взбалмошная девчонка, вы же знаете.

Гарри вздохнул. Какая дочь губернатора непоседа, знал, к сожалению, весь город. Как только она научилась ходить, все сразу поняли, что совершили страшную ошибку, научив её передвигать ногами. Ибо она тут же ушла под стол и там подралась с верным псом губернатора, да так, что пёс испугался и убежал. Нашли его в амбаре, среди зерна, он забился в угол и скулил, словно от медведя прятался. Засчитав это первой своей победой, окрылённая юная леди понеслась учинять разгром в остальных частях дома. Как подросла – перебралась на город. Она вместе с соседскими мальчишками совершала набеги на сады и убегала к цыганам, играла в войну и скакала на лошадях. Не жестокая, но во многом равнодушная к другим, тем не менее она всегда выручала товарищей из чувства чести и гордости – она ведь дочь губернатора! Абигейл всю жизнь бегала за ней хвостиком, но в самое пекло не лезла – предпочитала оставаться в стороне и охать, что всё это – плохая затея. И теперь ситуация должна была повториться. Марианна – дочь губернатора, и прячь от неё, не прячь новость о Чёрном Графе, она всё равно узнает. От отца, от слуг, от солдат. Дело только в том, успеет ли Абигейл её удержать…

– В любом случае, спасибо за компанию, Гарри, – улыбнулась девушка и поднялась. Ей пора было возвращаться, скоро Марианне пора будет ложиться спать, и она должна быть при госпоже. – До завтра.

– Покойной ночи! – проскрипел он.

Сворачивая в переулок, Абигейл обернулась и ещё раз посмотрела на друга. Ссутуленная чёрная фигура у стены кабака, из которого всё так же доносятся шум, крики и визги посетителей, и на этой чёрной фигуре красной точкой тлеющая трубка.

Слегка подул ветер, как будто кто-то с большим плащом мелькнул мимо. Девушка обернулась и ахнула – прямо перед ней, в темноте переулка, возвышалась чёрная тень.

Глава 2

– Не бойся, милая, больно не будет, – произнёс он тихим, бархатным голосом, который так приятно обволакивал всё её существо.

В вагончике царил полумрак, свет луны не проникал сквозь плотно задвинутые шторы, и помещение озаряли лишь свечи в дорогих золотых канделябрах.

В тусклом неровном свете свечей он казался таким притягивающим и привлекательным, какая-то невидимая сила исходила из него, манила к нему любого, кто находился рядом, заставляла бездумно подчиниться его воле.

– Я не волнуюсь, – тихо ответила девушка, делая несколько шагов в сторону мужчины.

– Правда? – в свете висевшей на стене газовой лампы, отливающей зелёным, его глаза матово заблестели.

– Да, – она расстегнула застёжку плаща, и он грудой ткани упал на ковёр у ног девушки.

– Ну что ж… – на тонких, аристократичных губах графа де Бёра заиграла едва уловимая усмешка. – Не волнуешься… – голос его вдруг стал ниже, отчего у девушки всё внутри перевернулось, и она рвано, неровно втянула воздух, пытаясь вздохнуть. – И не боишься?

– Нет, – онемевшими губами прошептала она, наблюдая за ним, как кролик за лисой, когда чёрная тень скользнула ближе к ней.

– Ну что ж… – снова повторил мужчина и подошёл вплотную к девушке. Длинными тонкими пальцами, которые в почти полной темноте казались белыми, он потянулся к застёжке платья и изящными движениями расстегнул верхние пуговицы. Из-под ткани показались фарфоровые, словно выточенные из слоновой кости, ключицы. Глаза графа загорелись внутренним тёмным огнём, и девушка, ободрённая его реакцией, поднесла руку к корсету и одним движением расстегнула его, дёрнув за атласный бантик. Мужчина вкрадчиво, осторожно, но решительно, скользнул рукой к её талии, приобнял девушку и притянул к себе. Тихо и горячо зашептал ей что-то на ухо, и его обжигающий шёпот разжигал в девушке огонь. Никто, никто из всех её знакомых, соседей, никто из всех горожан и не слышал таких слов, не то, что не говорил! Этот граф такой необычный, притягательный, волшебный, таинственный, изящный, аристократичный, совершенно непохожий на Тобби, Бобов и Питов…