Загадочные рассказы

«Почему же Амох мне не верит?» – зудела мысль в голове Мэда. Его до сих пор не отпускал страх. Двадцатидвухлетний сильный мужчина, не раз вступавший в схватку с опасными хищниками, дрожал при одной лишь мысли, что снова увидит существо, с лёгкостью расправившееся с саблезубым тигром.

«Вождь настроен против меня!» – подумал молодой человек и, прихватив копье, вышел из жилища с твердым намерением пойти к главе племени и снова настоять на своем. Дело небезопасное – попытаться убедить Амоха на виду у других охотников. Это вполне могло закончиться смертельным поединком. А между прочим Мэд, даже если бы одержал победу, не имел никакого желания управлять племенем.

– Мэд, – услышал он негромкий голос, едва выйдя наружу. Крайне удивленный, он обнаружил, что это Амох зовет его к ритуальному валуну, возле которого приносили мелкую дичь в жертву перед каждой большой охотой. Там их ждали ещё два воина с копьями и луками.

Амох действительно был мудр. Он не хуже Мэда знал сказания о зарках и чем грозит племени появление даже одного такого чудовища. Однако ввергнуть в панику всё племя вождь тоже не хотел. По его приказу маленькие группы мужчин отправились запасаться пищей. Старики, женщины и дети складывали нехитрый скарб на деревянные носилки из жердей и шкур, такую поклажу можно было и тащить, и нести. В стойбище, кроме вождя, его помощников и Мэда, из мужчин оставались всего семь воинов, оставленных для охраны.

Прихватив с собой ещё двоих спутников, Амох и Мэд отправились за дичью последними, спеша нагнать ушедшие ранее отряды охотников. По пути они бурно обсуждали, как им действовать дальше. Исходя из известного по легендам поведения зарков решили, что монстр не появится до наступления ночи, а может и вовсе нападёт на людоедов, а не на их род.

– Если он придёт к нам, мы убьём зарка! – воинственно потрясая копьём, заявил Нар. Молодой воин, убивший врага в первой в своей жизни битве с хасами, снова жаждал схватки.

– Он может быть не один. Не горячись! – отрезал вождь. – Если их здесь несколько, то нам лучше переселиться в другое, безопасное место.

– Скорее всего, это зарки уничтожили жившее до нас на холме племя, – поддержал решение вождя Мэд.

– Или это сделали хасы и чёрная болезнь! Почему тогда зарки не напали на нас раньше? – упорствовал Нар.

На это ни у кого не было ответа, и охотники продолжили путь. Они осторожно продвигались к рощам, где можно было поохотиться на упитанных кабанов.

Первые отряды рыболовов и охотников вернулись с богатой добычей до начала заката. На холме их ожидало ужасающее зрелище: изломанные сушилки для мяса, разбросанные шкуры, тёмные подсохшие пятна крови на траве, опустевшие жилища. Обнаружили несколько сломанных копий и ни единого оставленного соплеменника. Чуткое обоняние Мэда учуяло едва ощутимый кисловатый запах зарка, который он запомнил в прошлую встречу.

Но было и множество чужих человеческих следов, которые свидетельствовали о том, что нападение на стоянку произошло не один раз. Мэд и вождь сделали одинаковые выводы: вначале зарк напал на поселение и, утащив нескольких жителей, навёл панику, а через какое-то время, воспользовавшись суматохой, напали хасы перебив малочисленную охрану. Одного из отвратительных людоедов нашли в колючем кустарнике ниже по склону. Коренастый человек с острыми зубами, подпиленными наподобие звериных клыков, сначала прикинулся мёртвым. Его тело, изукрашенное оранжевой и красной охрой, было залито кровью из брюха, пробитого копьём. Каннибал, стиснув челюсти, терпел чудовищную боль. Однако, не выдержав, застонал. Чем и выдал себя. Было очень необычно, что его бросили сородичи. Людоеды не брезговали перекусить в том числе и такими же как они.

Как же сильно внешне хасы отличались от людей из племени Мэда! Удлиненный, скошенный лоб, почти полное отсутствие подбородка, глубоко посаженные небольшие злобные глаза. Хасы явно были ближе к животным, чем к людям. Необычайно сильные, коренастые, они ловко управлялись с дубинами и копьями. Однако они практически не использовали луки и стрелы, ставшие грозным оружием у других племён после отступления ледника. Но в ближней схватке им не было равных.

– Они увели пленных в свою долину. Мы вернём их, – сказал вождь и хладнокровно размозжил тяжелым камнем голову умирающего хаса. Допрашивать или держать каннибала в плену было делом бесполезным. Эти дикари общались между собой на гортанном лающем языке, который никто кроме хасов не понимал.

Соплеменников Амоха, которые вернулись с охоты, собралось не более четырёх десятков. Большую часть добычи мужчины закопали в земляные ямки, заранее обернув нарезанные полосы мяса полосатыми листьями душистого растения, которое целую неделю не давало портиться свежей провизии в почве. Настроены воины были решительно и жаждали боя. Они горели местью и желали попытаться спасти соплеменников, уведенных хасами. Воины пока не думали о зарке. Враги в обличье человека в тот момент были намного ненавистнее. Даже такие чудовища, как зарк, не убивали больше жертв, чем могли поглотить единожды, если, конечно, не сражались за свою жизнь. Закончив со сборами, охотники выступили в поход на поселение каннибалов. К стойбищу дикарей двигались два отряда: один под командованием Амоха, другим управлял Мэд.

Стойбище хасов удалось окружить глубокой ночью. Людоеды никогда не выставляли стражи и не увидели, как наблюдавшие за ними люди неслышно расползлись по вересковым зарослям, буйно растущим в округе. Не обращая внимания на ветреную холодную погоду, охотники ждали сигнала, не выдавая своего присутствия. Ожидание продлилось до раннего утра. Во вражеском поселении после двух стычек с людьми Амоха оставалось не менее сорока-сорока пяти взрослых мужчин, и ещё столько же разукрашенных боевыми татуировками женщин, которые были тоже весьма опасны. Детей людоеды всегда запирали на ночь в центральной большой хижине. Закусив до крови губы, воины Амоха следили за тем, как дикари разорвали на части двух пленниц, причем женщины каннибалов проявили особенную жестокость. Охотники не могли напасть на пирующих каннибалов без команды вождя и дисциплинировано её ждали. Двенадцать связанных выживших женщин лежали вповалку возле большого костра и молча ждали своей участи. Среди них не было ни одного старика или ребёнка. Оставалось только догадываться об участи тех, кого не досчитались. К восходу на ногах осталось не больше десяти насытившихся человеческой плотью, полусонных хасов.

– Убивай! – загремел клич Амоха, и разъяренные охотники обрушились на разомлевших каннибалов.

Битвы той эпохи были чрезвычайно скоротечны и жестоки. Никто не просил о пощаде, никто её не дарил. Хлёсткие удары копий и дубин, треск сломанных костей, море крови, расколотые черепа и выпотрошенные животы. Когда оружие ломалось в бою или им нельзя было размахнуться, соперники дрались, как звери, душа, царапая и кусая врага. Звериная сила хасов компенсировалась напором и яростью нападавших. Однако людям из племени Мэда не вышло бы одолеть даже захваченных врасплох дикарей, если бы им не помогли пленные женщины. Освободившись от травяных верёвок, они схватили оружие убитых и тоже сражались. Женщины обоих племен бились наравне с мужчинами, до последнего. Отчаянная драка длилась недолго. Вскоре шум битвы сменился стонами умирающих и раненых. Всё стойбище было усеяно телами проигравших битву хасов. Погиб Нар, задушенный могучим вождем дикарей. Впрочем, убийца прожил после этого всего секунду: стрела, выпущенная Лимой, вонзилась точно в правый глаз людоеду. Почти все выжившие охотники были раненными. Да и тех оставалось всего четверо. Мэд, трое молодых воинов и пять женщин в заляпанных кровью шкурах. Детей каннибалов выпустили из хижины и те, визжа, разбежались. Их не ожидало ничего хорошего в долине, потому никто не стал их добивать.

Амох лежал на телах двух убитых им врагов со сломанным позвоночником, обездвиженный подлым ударом дубиной в спину. Старый вождь не мог даже пошевелиться, только пытался что-то сказать спасенной ведунье Элле. Женщина подозвала Мэда, с трудом разобрав слова умирающего, и сняла с шеи вождя ожерелье из зубов махайрода – символ власти над племенем. Точнее, его жалкими остатками. Она надела ожерелье на Мэда и… никто не протестовал.

Новый вождь согласно кивнул, поскольку отказаться он уже не мог. На него с огромной надеждой смотрели уцелевшие соплеменники. Мэд раздумывал о том, какое решение теперь будет правильным. Пока он размышлял, женщины перевязали пучками лечебных трав раненных охотников, принесли воды из ручья в кожаных мешочках с завязками.

Время на размышления вдруг закончилось; ветер принёс к победителям знакомый Мэду кисловатый запах. Зарк! В пылу битвы о нём совсем позабыли. Тяжелый запах повсеместно пролитой крови привлёк древнее существо. Бегство было единственным вариантом, и люди устремились в направлении родной долины. За выжившими никто не гнался. Чудовище терзало тела павших на месте побоища.

Добравшись с соплеменниками до жилищ на холме, Мэд снова столкнулся с необходимостью принятия важнейшего решения. Уход с богатых добычей и отвоёванных такими жертвами земель сулил обернуться гибелью. Не так просто подняться и перебраться на новые места, где неизвестно что ждет. Но что делать с зарком? С ним и десятки воинов не решились бы сразиться в открытом бою.

Мэд критически осмотрел своих людей. Уставшие, взмокшие и израненные, сегодня они не были готовы сниматься с места и уходить в неизвестность. Теплилась мысль, что зарк будет несколько дней поглощать мертвечину и гоняться за детёнышами людоедов, прежде чем снова наведается к ним на холм. Это давало охотникам какое-то время на подготовку к уходу из долины или к новой драке.

Откопав часть припасов и перекусив, люди повалились прямо на землю, не дойдя до уцелевших хижин. Усталость и сон их сморили. Охрану не выставляли, мясо, подобно дикарям, съели сырым, чего прежде не случалось. Рядом с улёгшимся на сухой траве Мэдом опустилась на четвереньки Лима.

– Я знаю, как нам прикончить его, – зашептала она на ухо вождю. – Но людям именно ты должен сказать об этом. Они должны тебе верить, ты их ведёшь. Я видела много рисунков на камнях возле стойбища хасов, на одном из них было, как устроить ловушку на зарка.

Племя Мэда отдыхало остаток дня и всю следующую ночь, а наутро на холме началась невиданная работа. Ловушку рыли все: и мужчины, и женщины, поочередно сменяя друг друга. Инструмент для копания был непрактичным: широкие толстые кости, вставленные в прочное древко, и острые палки, которыми рыхлили почву. Выкопанную землю вытаскивали наверх в мешках из испорченных шкур. Работа кипела до вечера. На дно глубокой круглой ловушки закопали деревянные колья и крупные заточенные кости, обильно смазав их ядом, добытым из пойманных в низине пёстрых гремучих змей. Для охоты такой метод не применялся. Отравленное мясо нельзя было употреблять в пищу, но для схватки с зарком яд мог оказаться полезным. Правда, никто не знал, подействует ли он. По крайней мере, на камне с инструкцией были нарисованы змеи и стрелочка в сторону западни, как говорила Лима.

Когда работа, наконец, была окончена, ловушка выглядела внушительно. Яма глубиной в два человеческих роста и десять шагов в диаметре была надежно укрыта жердями с привязанными к ним хворостом и пучками травы. Перед этим на дно ямы предусмотрительно швырнули труп хаса, убитого Амохом. Чуть поодаль женщины сложили небольшие пирамидки из сухих веток и сучьев, чтобы при необходимости быстро развести сразу несколько костров. На один яд Мэд не рассчитывал. Он по-своему дополнил идею ловушки, замеченную на камне Лимой. Одинокий костерок разожгли только в старой сторожевой хижине и прикрыли плетеную дверь. Теперь оставалось ждать.

Зарк не появился в этот день. Зато к западне заглянули пара голодных волков. Их прогнали огнем и криками, чтобы звери не упали в яму. Погода совсем испортилась. Вместо солнечных дней в это время года с неба спустился обложной дождь. Запасённое топливо для костров укрывали шкурами. Вся поверхность холма, вытоптанная и лишенная растущей травы, вскоре оказалась полностью покрыта серой грязью, настойчиво липнущей к ногам. Мэд иногда выглядывал из хижины, опасаясь, что дождь подмоет края ямы, и маскировка упадёт вниз. Однако к утру следующего дня дождь прекратился, хотя тяжелые тучи еще не расступились в небесах, грозя снова обрушить потоки холодной воды. Из-за большой влажности каменную долину, как только взошло солнце, окутали клубы густого молочного тумана.

Зарк появился подобно призрачному духу, выскользнув из тумана, укрывшего долину под холмом плотной непроглядной пеленой. Люди, сидевшие в засаде, увидели монстра только тогда, когда он уже поднялся на холм. С тридцати шагов необычное существо предстало во всём своём кошмарном обличии. Его вид поверг в дрожь даже Мэда и Лиму, несмотря на то, что им уже приходилось видеть зарка.

Размером хищник значительно превосходил убитого им саблезубого тигра. Выглядело чудовище фантастически. Восемь толстых лап, схожих с паучьими, плавно перемещали массивное мохнатое тело, мягко ступая по липкой грязи и не проваливаясь в неё. Россыпь гибких щупалец вздыбилась на спине монстра, вибрируя и будто пробуя на ощупь воздух, пока четыре желтых глаза, попарно расположенные над чёрной ротовой воронкой, внимательно изучали поселение. Зарк не хватал и не рвал добычу клыками, как хищники. Обездвиживая иглами с ядом любое существо, монстр чаще всего утаскивал жертву в логово и там с помощью выдвигаемых из воронкообразного рта трубок протыкал тела жертв. Зверь выкачивал из добычи все питательные вещества, оставляя только шкуру и кости, ненужные его организму. Впрочем, возле туш мамонтов, которых зарк не мог уволочь, древний хищник оставался несколько дней, пока от огромного животного не оставался только скелет, обтянутый шкурой. Когда зарк не питался, то пищевые трубки укрывались в глубине его массивного тела.

Три крупных, размером с кулак взрослого мужчины, дыхательных отверстия с хрипом втягивали воздух и выпускали с тонким свистом через множество мелких дырочек в нижней части ужасной морды. Наросты с ядовитыми метательными иглами, расположенные на верхней части головы и спине чудовища, задрожали, готовясь выпустить рой парализующих игл. Зарк чувствовал опасность, но двигался к яме, перебирая лапами. Вдруг он замер на месте. Затем развернулся к хижине, в которой прятались Мэд и Лима.

Вождь взглянул на раненную руку, пострадавшую в сражении с хасами. Из-под листовой повязки, прикрывающей рану, снова капнула кровь. Монстр уловил запах и теперь уверенно направился в сторону хижины Мэда. Молодой человек, не раздумывая, принял решение.

Он выскочил из укрытия и ловко обогнув зарка, рванул к яме-ловушке, едва не поскользнувшись и не упав. Лима выскочила вслед за ним, почему-то решив, что Мэд хочет спрыгнуть в яму, заманив чудовище. Существо двинулось в сторону раненного человека. Казалось, туша зверя плывёт над землёй. Такой видимый эффект достигался тем, что двигались только конечности монстра, а идеально сбалансированное тело оставалось неподвижным. Мэд спокойно стоял на противоположной от чудовища стороне укрытой ямы. Наконец, решившись, зарк наступил на хворостяную крышку ловушки, которая по всем расчетам, не должна была выдержать его веса. Однако сплетение хвороста, жердей и травы только прогнулось. Все замерли.

Мэд уже считал себя погибшим, а идею западни бестолковой, когда концы опорных жердей скользнули, проваливаясь, и зарк, злобно захрипев, упал в яму. Дальше всё пошло по плану. Девушки сдернули шкуры с подготовленных кострищ, развели огонь и таскали горящие ветви к западне, бросая их вниз. В это время мужчины швыряли на тело хищника, бившегося в недрах ямы, огромные камни и били изо всех сил острыми копьями.

Возможно, зарк выбрался бы из западни, несмотря на удары копий, брошенные камни и горящие сучья, которые обжигали его плоть. Однако он застрял, нанизавшись подбрюшьем на отравленные острия на дне ямы. Своими дёрганными движениями зверь лишь обрушивал ещё больше почвы, заживо себя хороня. Охваченный паникой, раненый хищник даже не выстрелил парализующие иглы. Впервые за долгие века своей жизни чудовище испытало настоящий страх.

– Он мёртв, – устало сказал Мэд, безучастно глядя на подрагивающую поверхность засыпанной ловушки.

– Это наша земля! – звонким голосом крикнула Лима и, не сдержавшись, обняла вождя. Торжествующий клич соплеменников перекрыл её победный вопль.

Объединившись, выжившие победили двух самых страшных, смертельных врагов. Однако роду Мэда в ближайшем будущем и в далёких грядущих веках ещё предстояло пережить множество испытаний…

Во льду

Ветер усиливался с каждой минутой. Колючие льдинки били в лицо, забивались под маску, таяли на коже холодными каплями. Катя остановилась, тяжело дыша, и попыталась убрать иней с густых ресниц. Видимость падала стремительно – силуэты товарищей впереди уже превратились в размытые тени.

"Чёртова погода, – пробормотала она. – Как же не вовремя…"

– Народ, все сюда! – донёсся голос Димы, руководителя группы. – Собираемся! Нужно обсудить ситуацию.

Четыре фигуры медленно стянулись в кружок вокруг него. Порывы ветра заглушали слова, приходилось кричать.

– До приюта вроде недалеко, – Дима говорил отрывисто, экономя дыхание. – Но в такую метель можем заблудиться. Предлагаю искать укрытие здесь.

– Какое укрытие? – это Сергей, самый опытный после Димы. – С одной стороны лес, с другой скала!

Катя оглянулась. Действительно, заснеженное пространство вокруг казалось пустым и безжизненным. Ветер выл всё сильнее, превращая мир в белую круговерть.

– Там что-то есть! – вдруг закричала Марина, показывая куда-то влево.

– Точно! – поддержал Олег. – Похоже на пещеру!

"Пещера в этих местах?" – подумала Катя. Смутная тревога царапнуло сознание, но очередной порыв ветра выбил из головы все посторонние мысли.

Они двинулись к еле заметному в белой мгле тёмному пятну. Действительно, это оказалась пещера – широкий вход в скале, достаточно высокий, чтобы войти не пригибаясь.

– Невероятное везение, – пробормотал Дима, светя фонарём внутрь. – Давайте осмотримся. Всё равно нужно переждать бурю.

Они сделали несколько шагов по узкому каменному проходу, и вдруг он расширился. Своды уходили высоко вверх, теряясь во мраке. Стены, покрытые наледью, тускло поблёскивали в свете фонарей. Катя провела рукой по ледяной поверхности – гладкая, будто отполированная.

– Странное место, – Марина поёжилась. – Как будто… искусственное?

– Не говори ерунды, – отмахнулся Сергей, но в его голосе слышалась неуверенность.

Они двинулись дальше, завороженные необычным пространством. Туннель плавно изгибался, уводя их всё дальше от входа. Потрескивание льда создавало причудливую мелодию, эхом отражавшуюся от стен.

– А вы заметили, – вдруг произнёс Олег, – что тут нет потоков воздуха?

Катя тоже это заметила – воздух в пещере был абсолютно неподвижен. И ещё что-то беспокоило её… Что-то с температурой…

– Здесь теплее, чем должно быть, – озвучила её мысли Марина. – Намного теплее.

Тут обстановка снова изменилась – перед друзьями открылась большая пещера.

– Смотрите! – вдруг выдохнул Дима. – Что это?..

Луч его фонаря упёрся в нечто, заставившее Катю похолодеть. Посреди пещеры возвышалась огромная глыба льда. Но не это привлекло их внимание. Внутри льда…

– О господи… – прошептала Марина.

Внутри льда были люди. Множество людей, застывших в немыслимых позах, словно танцующих жуткий танец. Их тела переплетались, изгибались под невозможными углами, сливались друг с другом, образуя единую кошмарную скульптуру.

– Нужно уходить, – голос Сергея дрожал. – Немедленно.

И словно в ответ на его слова, где-то в глубине пещеры раздался звук. Низкий, вибрирующий, похожий одновременно на гул ветра и на человеческий голос. Он словно произносил что-то… звал их…

"Останьтесь… – Катя даже не могла понять, она это слышит или же слова раздаются прямо у неё в голове. – Останьтесь со мной…"

– Бежим! – крик Димы вывел Катю из оцепенения.

Они развернулись и бросились назад по туннелю. Катя бежала, спотыкаясь, чувствуя, как бешено колотится сердце. Луч фонаря метался по ледяным стенам, выхватывая искажённые отражения их собственных лиц.

"Этого не может быть, – стучало в голове. – Не может быть, не может…"

– Стойте! – вдруг остановился Сергей. – Что-то не так.

Они замерли, тяжело дыша. Катя огляделась и почувствовала, как внутри всё холодеет. Туннель выглядел… иначе. Совсем не так, как несколько минут назад.

– Мы не туда свернули? – в голосе Марины звенела паника. – Хотя здесь же не было ответвлений!

– Были, – неуверенно произнёс Олег. – Кажется… Чёрт, я не помню!

"Останьтесь… – снова донёсся этот жуткий голос, теперь ближе, отчётливее. – Вам здесь понравится…"

– Заткнись! – закричала Марина, зажимая уши руками. – Заткнись, заткнись!

– Спокойно! – Дима схватил её за плечи. – Не раскисать!

Сергей достал компас и чертыхнулся:

– Стрелка с ума сошла. Крутится как…

Он не договорил. Где-то впереди раздался звук – словно лёд трескается, но медленно, со странным влажным присвистом.

– Туда! – Дима указал на один из туннелей. – Держимся вместе!

Они побежали. Катя старалась не отставать, но что-то было не так с пространством – коридоры извивались немыслимым образом, потолок то взмывал вверх, то опускался так низко, что приходилось пригибаться. А позади… позади всё время слышались шаги. Медленные, тяжёлые.

"Я покажу вам такую красоту… – шептал голос из темноты. – Вы станете частью величайшего творения…"

– Здесь был проход! – вдруг закричал Олег, упираясь руками в ледяную стену. – Клянусь, только что был!

– Пещера меняется, – прошептала Катя. – Господи, она живая…

Марина вдруг издала странный звук – не то всхлип, не то смешок:

– А знаете… Тут очень красиво! Та скульптура… она ведь правда чудесная…

– Не слушай его! – Дима встряхнул девушку. – Это оно в голову лезет, понимаешь?

– Сюда! – крикнул Сергей, указывая на узкий проход. – Кажется, там светлее!

Они протиснулись в проход один за другим. Катя шла последней, и вдруг почувствовала движение воздуха за спиной. Она обернулась – и закричала.

В темноте коридора клубился полупрозрачный туман, в котором проступали очертания фигур – изломанных, искорёженных, тянущих к ней руки. А может, это были не руки…

– Олег! – вдруг истошно закричала Марина. – Олег, где ты?!

Катя развернулась. В узком проходе их осталось четверо. Олег исчез – бесследно, беззвучно, будто его никогда и не было.

– Не останавливаемся! – зазвенел голос Димы. – Быстрее!

Они бежали дальше, но пещера словно издевалась над ними – коридоры извивались, раздваивались, выводили в огромные залы, полные сталактитов. Голос становился всё громче, всё настойчивее, а в интонациях появилось что-то похожее на нежность.

"Не бойтесь… – шептал он. – Это не больно… почти. А потом будет только восторг. Бесконечный восторг…"

Они выскочили в очередной зал, и вдруг Катя поняла, что рядом с ней только Дима и Марина. Сергей пропал – так же незаметно, как до этого Олег.

А где-то в глубине пещеры нарастал треск ломающегося льда, и в этом треске Кате слышался тихий смех.

Марина исчезла следующей. Просто споткнулась, на секунду припала к ледяной стене – и растворилась в ней, будто и не было. Только отпечаток ладони остался на прозрачной поверхности.

– Марина! – Катя рванулась к стене, забарабанила по ней кулаками. За толщей льда ей почудилось движение – смутная тень, похожая на человеческую фигуру, медленно уплывала в глубину.

– Катя, берегись! – Дима дёрнул её за куртку, оттаскивая от стены. В следующий момент по льду пробежала трещина, и там, где только что стояла Катя, выросла острая ледяная игла.

"Не убегайте… – голос звучал теперь отовсюду, словно сама пещера говорила с ними. – Я так одинок… так давно одинок…"

Они бежали, задыхаясь. Катя уже не пыталась запоминать повороты – всё равно пещера менялась быстрее, чем они успевали замечать изменения. Фонарь в руке Димы начал мигать, батарея садилась.

– Нет-нет-нет, – простонала Катя, когда свет окончательно погас.

– У меня есть запасной! – Дима принялся лихорадочно рыться в рюкзаке. – Сейчас…

И в этот момент что-то холодное обвилось вокруг его ног. Дима вскрикнул, пошатнулся. В тусклом свете Катиного фонаря было видно, как ледяные щупальца ползут вверх по его телу.

– Беги! – успел крикнуть он. – Не останавливайся! Не…

Его голос оборвался. Лёд поглотил его за считанные секунды, из его горла вырвался крик, полный невыносимой боли.

Катя бежала. Спотыкалась, падала, поднималась и снова бежала. Слёзы замерзали на щеках, превращаясь в крошечные льдинки. Коридоры сменяли друг друга, закручивались спиралью, раздваивались и снова сходились.