За горизонтом правды

Лицо женщины вспыхнуло и стало еще привлекательней.

– Я хотел бы с вами поужинать. Как вы на это смотрите?

– Положительно…

– Где вы живете? Я пришлю за вами машину.

Она быстро написала на листочке свой адрес и протянула его военному. В этот момент в кабинет вошел майор Прохоров. Он протянул Евгении стакан с водой. Она сделала два глотка и поставила стакан на край стола. Поднявшись со стула и попрощавшись с военными, она вышла из кабинета.

***

Грошев и Алексеев вошли в комнату и остановились около двери. Рябов взглянул на них и сразу все понял.

– Где они ее держат? – спросил их Евгений.

– В сарае, около бывшего сельсовета. Сейчас там пункт полиции.

– Что еще известно?

– Ее задержали на дороге, которая ведет из деревни в лес. Похоже, кто-то из местных сообщил о ней в полицию.

– Сколько в деревне полицаев?

– Одиннадцать человек, товарищ старший лейтенант. Вооружение – винтовки и один пулемет.

Рябов задумался. Вступать в открытый бой с противником, который превосходил их в численности в три раза, было опасно и могло привести к срыву полученного им приказа.

– Вот что! Сейчас выдвигаемся в сторону деревни. Нужно установить, сколько полицаев находится в этом сельсовете. Второе. Необходимо лишить их связи с райцентром. В-третьих, будем работать под полицаев. Ты, Алексеев, будешь переводчиком из комендатуры, а мы…

Он не договорил, и так все поняли, кого они должны изображать. Вооружившись, они вышли из дома и направились в сторону деревни. Стало темнеть, крестьянские избы медленно погружались в темноту. Рябов остановился около бывшего сельсовета и, поправив на голове шапку, направился к часовому, который дремал, прислонившись к стене. Он толкнул его в плечо и, когда полицай открыл глаза, закричал на него:

– Спишь, скотина! Тебя для чего здесь поставили?

Полицай растерянно глядел на незнакомого ему мужчину с автоматом на груди.

– Герр переводчик! Подойдите сюда!

К нему подошел Алексеев и молча ударил полицая в лицо.

– Я из районной комендатуры. Где начальник?

От полицая сильно пахло алкоголем, и он то и дело отворачивал голову в сторону, чтобы таким образом скрыть употребление спиртного.

– Ты что, сволочь, морду свою воротишь? Я еще раз тебя спрашиваю, где начальник?

– Уехал он с час назад. У него в соседней деревне баба живет, вот он к ней и поехал.

– Кто у тебя в сарае?

– Девка какая-то. Ее Охрим привел днем. Говорит, не местная она, проверить нужно. А вдруг она из тех парашютистов будет?

– Проверили?

– Нет. Начальник сказал, завтра ее в район отправят, пусть немцы сами разбираются, кто она и откуда.

Рябов подошел к Алексееву и, достав из кармана кисет, свернул цигарку.

– Кури, – произнес он и протянул кисет полицаю.

Тот взял в руки кисет и быстро свернул цигарку. Прикурив, полицай с благодарностью посмотрел на Рябова.

– Телефон есть? – спросил часового Алексеев. – Мне нужно срочно позвонить коменданту.

Тот кивнул и, открыв дверь, пропустил переводчика внутрь. Алексеев снял трубку и стал крутить ручку.

– Соедините меня с комендатурой, – громко произнес Алексеев, а затем начал что-то докладывать на немецком языке. – Яволь, господин комендант.

Положив трубку, он подошел к часовому.

– Где у вас задержанная девчонка? – спросил он полицая.

– А где ей быть? В сарае, под замком.

– Мы забираем ее с собой, – произнес Алексеев, голосом, нетерпящимвозражений. – Это приказ коменданта.

– Но что скажет мой начальник?

– Мне плевать на твоего начальника. Ты понял? Давай ключи.

Полицай снял с гвоздя ключ и протянул его переводчику. Алексеев передал его Рябову.

– Забирай ее. Кстати, это что за подвода? Откуда она у вас?

Полицай промолчал. Он и без слов понял, что хотят эти люди из райцентра. Из двери сарая вышел Евгений. Впереди него шла девушка.

– Садись, – приказал ей Алексеев и рукой указал на подводу.

Она беспрекословно выполнила приказ, и они все направились по дороге в сторону райцентра. Проводив их взглядом, полицай подошел к телефону и стал крутить ручку. Телефон не реагировал на его действия. Только сейчас он обратил свое внимание на то, что телефонный провод перерезан. Он выскочил во двор и, передернув затвор винтовки, выстрелил куда-то вверх.

***

Евгения стояла у зеркала и подкрашивала черным карандашом брови. Все складывалось так, как она планировала. Полковник Маркелов, судя по блеску в егоглазах, был непротив того, чтобы закрутить с ней небольшой любовный роман. Она вспомнила, как быстро он схватил листочек с ее адресом и сунул его в карман галифе. Это воспоминание заставило ее улыбнуться. Она, словно девочка, высунула язык, дразня свое отражение. В прихожей прозвенел звонок. Она положила карандаш и пошла открывать дверь. На пороге стоял небольшого роста боец. Его большие оттопыренные уши невольновызвали у нее улыбку.

– Я слушаю вас, – произнесла Рябова и с интересом посмотрела на посыльного.

– Добрый вечер, – произнес боец и почему-то покраснел, заметив на лице Евгении улыбку.

Голос бойца никак не вязался с его внешностью. У него был настоящий бас, по тембру похожий на бас Шаляпина.

–Товарищ полковник прислал за вами машину. Он ждет вас в ресторане «Алая роза».

Рябова была немного удивлена. Она никак не думала, что во время войны и немецкого наступления у них в городе еще работают подобные заведения.

– Минуточку, – произнесла Женечка и стала надевать демисезонное пальто.

Они вышли из подъезда дома и направились к стоявшему на улице автомобилю. Боец услужливо открыл ей заднюю дверцу легковушки и, когда она села, закрыл ее. Машина, мирно урча мотором, тронулась с места. Неожиданно Женя увидела Зою, родственницу тети Кати. Та стояла у края дороги, ожидая, когда проедут автомобили.

– Остановите на минутку, – обратилась она к водителю.

Тот свернул в сторону и, прижав легковушку к бровке, остановил автомобиль.

– Здравствуйте, – поздоровалась она с Зоей. – Вы меня помните?

– Да. Вы жена старшего лейтенанта Рябова. Вам передали письмо от мужа? Я его отдала вашему знакомому майору.

– Нет. Мне никто ничего не передавал…

– Вы рано похоронили его. Он жив и воюет.

Лицо Жени вспыхнуло и залилось алой краской. Сейчас она уже пожалела, что остановила машину.

– Он вам еще переслал свой продовольственный аттестат. Зайдите, он у тети Кати.

– Вы знаете, Зоя, я правильно назвала ваше имя? Он мне не нужен. Можете воспользоваться им по своему усмотрению.

– Он выписан на ваше имя, так что зайдите и заберите.

– Я, конечно, рада, что Евгений жив и здоров… – она не закончила и, резко развернувшись, направилась к автомобилю.

Зоя, проводив ее взглядом, перешла улицу и пошла в сторону дома.

«Как же так? Муж, оказывается, жив, а я его похоронила. Почему Прохоров не передал его письмо мне? Все ясно, если бы он мне тогда отдал бы его, то я наверняка не стала бы его любовницей, – размышляла Рябова, удобно устроившись в автомобиле. – Вон ты как со мной, Анатолий Семенович. Ничего, посмотрим, как ты запрыгаешь по результатам проверки».

От этой мысли она улыбнулась, представив растерянное лицо своего любовника. Неожиданно машина остановилась.

– Мы приехали? – спросила она водителя.

– Патруль, – ответил боец и, достав документы, направился к группе военных, которые стояли на дороге.

Ждать пришлось недолго, и вскоре они снова поехали. На улице было темно, и лишь окна коммерческого ресторанасветились среди безлюдной улицы. Машина остановилась. Водитель помог Евгении выйти и довел ее до дверей заведения. Она раньше никогда не была в ресторане, и это обилие света и легкой танцевальной музыки заставило ее не только удивиться, но и восхититься всем этим великолепием. Заметив ее, полковник Маркелов, поднялся из-за стола и,улыбаясь, направился в ее сторону.

***

Пошли вторые сутки, как группа Рябова уходила от погони, которую устроили им немцы и полицаи. Все произошло послы стычки с гитлеровцами при переходе дороги. Неожиданно из-за поворота дороги вышел патруль фельджандармерии и остановился от неожиданности. Первым на появление немцев отреагировал Рябов. Он повалился в мокрые от дождя кусты и, вскинув автомат, дал длинную очередь в сторону фашистов. Два жандарма, повалились в грязь, сраженные автоматным огнем, остальные двое залегли и открыли ответный огонь. Им удалось без потерь оторваться от патруля, и с этого момента Рябов понял, что его группа попала под колпак немецкой контрразведки.

Дождь, который шел с ночи, наконец, перестал. Мокрые до нитки, они по команде Евгения повалились на землю.

– Кажется, отстали, – произнес Невзоров, усаживаясь на поваленное дерево рядом с Рябовым.

– Не думаю, – ответил Евгений, наблюдая за Васильевой, которая сидела недалеко от него и отрешенным взглядом смотрела на поникшие от дождя кусты. – Немцы не дураки, Николай. Они хотят, чтобы мы нашли этот архив самостоятельно, а затем взять нас с ним. Сами они, похоже, его найти не смогли. Поэтому они сейчас начнут за нами наблюдать в надежде, что мы сами приведем их к нужному месту.

Он снова посмотрел на радистку.

– Лена! Скоро выход в эфир, – произнес Рябов.

– Я все поняла, командир.

Она поднялась и, размотав антенну, забросила ее на дерево. Подключив радиостанцию, она надела наушники и стала искать нужную ей частоту. Наконец, ей удалось поймать волну, и она быстро застучала по «ключу». Чтобы не выдать местонахождение группы, связь с «большой землей» осуществлялась лишь на прием. Она быстро записывала колонки цифр и, закончив, протянула их Рябову. Он достал из мешка шифр-блокнот и начал быстро переводить числа в слова.

«Искателю. Из дополнительных источников установлено, что место захоронения архива может указать гражданинПоварницын Владимир Захарович, житель села Лесное, который, по оперативным данным, принимал непосредственное участие в этой операции. Товарищ».

Прочитав радиограмму, Рябов достал спички и поджег листочек. Когда тот догорел, он растоптал пепел и достал из полевой сумки карту. Он долго водил по ней пальцем, а затем, свернув, дал команду на движение. До села Лесное, указанного в шифровке, было километров сорок пять – пятьдесят, и нужно было дойти до него раньше, чем немцы сомкнут кольцо и заблокируют все дороги и тропы.

Стоило им двинуться, как где-то позади них снова раздались выстрелы и злобный лай немецких ищеек. Впереди показалась небольшая речка. Рябов посмотрел на усталые лица своих подчиненных и понял, что в этот раз оторваться им от немцев не удастся.

– Переходим речку и окапываемся. Встретим немцев, когда они начнут форсировать речку.

Они перешли речку, и Рябов быстро выбрал место для засады. Осмотревшись, он отметил про себя, что место он выбрал отличное, и здесь можно было надолго задержать немцев, если окопаться в прямом смысле этого слова. Когда он распределил секторы обстрела, Евгений разрешил бойцам отдыхать, а сам, лежа среди густых кустов тальника, стал наблюдать за рекой. Время шло, но берег по-прежнему оставался пустынным. В какой-то момент Евгений поймал себя на мысли, что ему смертельно хочется закрыть глаза и погрузиться в сон. Это чувство становилось таким навязчивым, что он вынужден был подняться на ноги, чтобы поменять положение тела.