Балалайка – вестерн

Шериф, не отходя от окна: Да, конечно же, обычай, предки… понимаю…

Вождь: Прости, брат, я помою ради тебя все что угодно: лицо, руки, живот, подмышки, задницу, но только не ноги!

Вдруг на голову вождя опускается костяная ручка элегантного дамского зонтика, его лицо перекашивается ужасом и болью, он вскрикивает.

Шериф: А вот и моя Акулина пожаловала! Акулина, ты не рада дорогому гостю?!

Его жена Акулина Терентьевна, крепкая ширококостная женщина, только что вернувшаяся от модистки, продолжает избивать вождя зонтиком, крича:

– Проваливай отсюда, черноногая вонючка! Ты мне надоел! Неделю после тебя избу проветриваем! Получи, грязнуля! Получи! Получи!

Вождь мечется по горнице, прячась от ударов.

Вождь, скуля: Не трогай меня, свирепая белая женщина!

Шериф, бросаясь к жене: Акулина, остановись, это же гость!

Акулина: Получи и ты!

Шериф, с трудом отбиваясь: Акулина, прошу тебя, Христом-богом молю, перестань, не вмешивайся в международную дипломатию!

Вождь, воспользовавшись заминкой, вылетает из горницы.

Акулина, жадно озираясь: Где он?! Подайте мне его!

Могучий Пень, прихлестывая коня, стремительно удаляется по главной улице Дальнотауна. Вот он вылетает за пределы города, мчится по извилинам дороги и превращается в маленькую пылящую точку.

СЦЕНА № 7

(Музыка зарождающейся любви)

Драка в салуне. Беззаботное веселье, как часто бывает на Диком Востоке, обернулось азартным мордобоем. Летают скамейки, трещат челюсти, пудовые кулаки со свистом рассекают воздух. Ванька Чокнутый, парень не промах, с большим воодушевлением принимает участие в этом безобразии.

Хозяин, прячась за стойкой от летящих в него бутылок: Вы что, с ума посходили?! Салун – не место для кулачных забав! Эй, милиция, полиция, кто-нибудь! Министерство внутренних дел, на помощь!

На призывы хозяина никто не обращает внимания, и драка продолжается. Среди дерущихся мужчин появляется Василиса с подносом. Она привыкла к погромам и спокойно занимается своим делом: собирает грязную посуду. Прибрав несколько столов, Василиса подходит к Ваньке, азартно лупцующему рослого бородача: удар, еще удар! – и бородач, совершив несколько кувырков в воздухе, обрушивается всей массой на высунувшегося из-за стойки хозяина. Заметив Василису, Ванька смущается.

Ваня: Прости нас, красна девица; кажется, мы тебе немного досаждаем.

Василиса, очень доброжелательно: Да ты не стесняйся, добрый молодец, круши, ломай, выворачивай, я привыкшая, вот посуду только соберу.

Из толпы дерущихся выделяется Иван Ферапонтович, пьяный фермер, он устремляется к Василисе.

Фермер: Ага, Василиса, наконец-то ты мне попалась! Давно я не мял лучшие титьки Дальнотауна!

Василиса, с укором: Иван Ферапонтович, вы бы остепенились! Ваша жена, к которой я испытываю безграничное уважение…

Пьяный фермер неуклюже обнимает Василису, и поднос с грязной посудой летит на пол.

Ваня, грозно: Эй, тупой деревенский лапоть!

Фермер, снисходительно: Чего тебе, мелкобуржуазный городской штиблет?

Ваня бьет фермера по морде, тот в падении опрокидывает несколько столов, лавок, скользит на спине по полу и с криком «Р-р-разойдись!» проламывает головой стену салуна и вылетает на улицу.

Ваня, небрежно потирая кулак: Да так, ничего.

Василиса стоит перед ним и застенчиво улыбается, поправляя потревоженный фермерским вторжением бюст. Захваченные чувством молодые люди погружаются в подобие транса, они смотрят друг на друга с такой увлеченностью, что напрочь забывают о происходящем вокруг: об их головы бьются скамейки, столы, бутылки; осколки стекла и дерева засыпают их плечи и грудь, а им все нипочем, они не замечают этого. Робкие улыбки озаряют их чистые лица. Звучит музыкальная тема зарождающейся любви.

Василиса, приходя в себя: Ну, мне пора…

Ваня, зачарованно: Куда?

О его голову с треском ломается здоровенная скамейка.

Василиса: Подметать. Сегодня много мусора. Надеюсь, обойдется без трупов, с ними больше всего возни.

Она поворачивается и уходит. Ваня неотрывно смотрит вслед уходящей Василисе, музыкальная тема зарождающейся любви становится все громче, громче, громче и громче, и вот драка останавливается, драчуны валятся на пол и зажимают уши, сквозь аэродромный рев лирической мелодии прорываются их умоляющие крики:

– Убавьте звук!

– Мы оглохнем!

– Эй, кто-нибудь, отключите эти чертовы динамики!

СЦЕНА №8

(Обанкротившаяся светская львица)

На ранчо у Бабетты Ягинской. В углу аккуратно прибранной горницы, на лавке, сидит Бабетта Ягинская – морщинистая зеленокожая женщина в поношенном, до пят, аристократическом платье времен Серебряного века. На вид ей лет 300-400, ее завешенные седыми космами глаза горят любовью, на коленях примостился говорящий кот, которого она нежно гладит. Гриша Горыныч почти не смотрит на экстравагантную старуху, он прохаживается по горнице, иногда присаживается, берет горсть малины из стоящей на столе миски, потом встает и опять ходит. Иногда он поглядывает в окно, откуда открывается вид на малинник и объедающихся ягодами бандитов.

Бабетта: А что мне оставалось делать, любимый мой Гриша? Ты меня на тюрьму променял, вот я и ушла к Гордому Дятлу, стала его законной супругой и окрыляющей музой.

Гриша: И надолго?

Бабетта: Нет, не очень, чуть более полугода. Я разочаровалась в этом человеке.

Гриша: Что, он изменял тебе с другими женами?

Бабетта: Если бы только это! Он изменял мне с другими племенами! Знаешь, отчего Могучий Пень так его ненавидит?

Гриша: Догадываюсь.

Бабетта: То-то и оно!

Кот: Мяу! Гордый Дятел – ужасный, ужасный дон жуан.

Гриша, удивленно: А ты хорошо по-человечьи мяукаешь, почти без акцента!

Кот, довольно: Мяу! У меня талант к языкам.

Бабетта: В общем, разочаровалась я в этом человеке и покинула его позорный гарем. В конце концов, я не бездушная кукла, я – европейская женщина! (Переходит на французский). Либертэ, эгалитэ, бонжур, абажур!

Порывисто гладит кота.

Гриша, выдержав паузу: Послушай, европейская женщина, а я ведь к тебе не просто так приехал.

Бабетта, с надеждой: Неужели с предложением руки и сердца?

Гриша: Не совсем. Ты моего приятеля Кощея Долгожителя случайно не встречала?

Бабетта: Кощея?! Ты что, Гриш? Зачем мне Кощей – одни только кости да кожа и полное отсутствие каких бы то ни было манер! Нашел о ком спрашивать!

Гриша: И все-таки… мне он нужен… Ты же можешь о нем разузнать, – ну, зеркала у тебя всякие волшебные и прочие полезные побрякушки…

Бабетта: Когда ж это было, Гриша! Раньше-то я много чего могла, а теперь… Ты же не знаешь всех моих обстоятельств. Бедствовала я сильно последние годы и пришлось мне свое магическое снаряжение в ломбард за бесценок сдать. От прошлого великолепия осталась у меня одна только стиральная машина. Ну, ты ее помнишь, та самая, которая без помощи рук стирает…

Гриша: Вот так сюрприз! И что сейчас?

Бабетта: А ничего. Веду жизнь обанкротившейся светской львицы, захудалой старосветской помещицы. Увы! Да и бог с ней, с помещичьей жизнью, не это главное… (Бабетта явно нервничает). Знаешь что, Гриш, у меня ведь для тебя новость одна имеется.

Гриша: Какая еще новость?

Баба, потупившись: Сердечная. Пока ты в тюрьме сидел, я тебя не решалась беспокоить, все сомнениями мучалась, а сейчас ты сам явился…

Гриша, заинтересованно: Ну, Бабетта, не тяни резину!

Гриша через открытое окно смотрит на бандитов в малиннике, рядом с домом.

Ерема: Перезрела у бабки малина!

Кузьма: Оставь ты малину, Ерема, пошли вишню есть! Вон, гляди, у нее тут целый вишневый сад! Эй, Фрол!

Фрол: Иду, иду!

Он стоит у ограды, поигрывая ножом, и любуется только что вырезанной надписью: СДЕЗЬ БЫЛ ЙА

СЦЕНА № 9

(Ошеломляющая новость)

Гриша: Чего молчишь? Рассказывай свою новость!

Бабетта, нервно гладя кота: Гришенька, у тебя есть сын!

Гриша, столбенея: Что ты сказала?! Сын?!

Баба: Да, Гриша, сын. Когда ты ушел от меня, я обнаружила, что нахожусь в интересном положении. Никто не знает об этом, все думают, что это просто говорящий кот, но на самом-то деле…

Гриша: Кот?!