Проклятие векового инея

Ари Рэн

Проклятие векового инея

Глава 1

Глава 1

Каренир в тот день казался Кейрениану настоящим чудом – и в то же время вызывал глухое раздражение. Пятнадцатилетний деревенский мальчишка, впервые оказавшийся в городе, крутил головой так, что чуть не упал в канаву. Высокие каменные стены, шумные улицы, запахи свежеиспечённого хлеба и смолы…

Он сжимал в кармане монеты – последние, что дала мать на ярмарку, – и старался выглядеть увереннее, хотя колени предательски дрожали. Но в глубине души он уже знал: Каренир ему не по душе.

Слишком много людей, слишком громко, слишком… фальшиво. Он ненавидел этот город с его показной роскошью и снисходительными взглядами горожан на деревенских. Здесь всё было чужим – даже воздух казался гуще, пропитанным чем‑то неприятным, будто скрытым ядом.

Он остановился у лавки с тканями, заворожённо разглядывая яркие рулоны шёлка, когда услышал:

– Красиво, правда?

Кейрениан вздрогнул.

Рядом стояла девочка лет двенадцати – статная не по годам, с аккуратно убранными под кружевной чепец волосами и глазами, в которых читалась какая‑то тихая грусть. На ней было строгое, но изящное платье из тонкого льна, отделанное кружевом по воротнику и манжетам. Платье сидело безупречно – ни единой складки. Всё в её облике говорило о достатке, но не кричащем, а сдержанном, благородном.

– Д‑да, – пробормотал он, краснея.

– Очень. – Это восточный шёлк, – улыбнулась она.

– Говорят, в Каренире его продают дешевле, чем в столице.

Её голос был мягким, но уверенным. Кейрениан вдруг заметил книги под мышкой – толстые, потрёпанные. «Начитанная», – мелькнуло в голове. Он невольно выпрямился, стараясь выглядеть взрослее.

– Ты… часто бываешь здесь? – спросил он, кивая на лавку.

– Иногда, – пожала плечами Арэлин.

– Бабушка иногда посылает меня выбрать ткань для новых платьев. Но мне больше нравится смотреть на книги. Вон там, дальше по улице, есть лавка с древними фолиантами… Там такие иллюстрации!

– Иллюстрации? – переспросил Кейрениан, невольно заинтересовавшись.

– Да! – оживилась Арэлин.

– Особенно мне нравятся книги с романтическими историями. Представь: бал при свечах, таинственный незнакомец в маске, а потом – признание под звёздным небом… – она вздохнула, глаза её заблестели.

– Я могу перечитывать такие книги снова и снова.

Кейрениан неловко кашлянул: – Звучит… необычно.

– А ещё я обожаю лунтиканский язык! – вдруг добавила она.

– У него такая мелодичность, такие изящные конструкции! В нём есть что‑то от поэзии. Я уже выучила алфавит и основные глаголы. Бабушка говорит, что девушке не нужны языки и учения, но я всё равно учу каждый день.

Кейрениан покосился на её безупречное платье, на аккуратную причёску, на эту странную смесь романтики и лингвистики – и вдруг почувствовал странное уважение.

– И как… это даётся? – осторожно спросил он.

– О, прекрасно! – улыбнулась Арэлин.

– Например, я представляю, что каждое слово – это нота в мелодии. А предложение – целая музыкальная фраза. Нужно лишь найти правильный ритм, чтобы всё звучало гармонично.

Кейрениан невольно улыбнулся:

– Никогда не думал о языке так.

– Потому что ты не пробовал! – она лукаво подмигнула.

– Знаешь, иногда я мечтаю написать книгу на лунтиканском – романтическую историю, где каждое слово будет на своём месте, как в симфонии.

Кейрениан слушал её и ловил себя на мысли, что впервые за день город перестал казаться ему враждебным. В этом шумном, фальшивом Каренире нашёлся один настоящий уголок – с девочкой, которая видит поэзию в словах и музыку в грамматике.

– Научишь меня? – неожиданно для самого себя спросил он. – Ну, лунтиканскому. Если он правда такой красивый.

Арэлин рассмеялась:

– Конечно! Я буду ждать тебя здесь после полудня. У меня есть учебник с упражнениями – начнём с алфавита. Ты будешь первым, кому я его покажу.

Когда она, наконец, посмотрела на солнце и вздохнула:

– Мне пора… Бабушка будет волноваться.

Кейрениан вдруг почувствовал укол разочарования.

– Значит, завтра? – уточнил он.