Путешествия советского матроса

Счастливый финал ждал нашего подопечного: командир его части зачёл время, проведённое в переменном составе Палдиски, в общий срок службы. Спустя всего две недели после возвращения матрос отправился на дембель, избежав дополнительных испытаний.

Часть 4. Старший матрос.

4.1 Готланд.

Гауптвахту мне отменили, но от прыжков с парашютом это меня не спасло. Оказалось, не так уж это и страшно! Хотя, конечно, есть свои нюансы.

Особенно запомнились ночные прыжки на воду – это жесть! Главное – вовремя отцепиться от парашюта, иначе либо об воду ударишься, либо запутаешься под куполом. Да и высадка на лесной массив тоже радости особой не доставляла, но что поделаешь – «стойко переносить все тяготы и лишения воинской службы» – таков был наш удел.

Несмотря на то, что наша группа не могла похвастаться таким же высоким уровнем подготовки, как у других, задания нам тоже перепадали. Однажды нас в срочном порядке отправили на вертолёте к шведскому острову Готланд. Там наш БДК, по словам капитана, запутался в рыболовных тралах и начал дрейфовать в сторону вражеского острова.

К счастью, вертолётчик оказался настоящим профессионалом – сумел посадить машину прямо на палубу, и прыгать в воду не пришлось. А вокруг – и в воздухе, и на воде – кишели шведы и англичане. Такое в те времена было крайне необычно!

Сразу спустились в воду и начали резать путы с обоих винтов. Я уже видел раньше рыболовные тралы – это точно были не они. Поэтому решил не топить их, а собирать в сетку все куски и поднимать на борт. Часов через пять винты были освобождены, и мы поднялись на палубу.

До сих пор не понимаю, как я догадался, что из распотрошенных стальных жил тросов сочится необычная гелеобразная субстанция. Попросил у боцмана какую-нибудь чистую банку и марлю, чтоб собрать в них вытекающую жидкость и упаковать всё в плёнку.

Наколол перфоленту сообщения в часть о поднятом радиоэлектронном приборе неизвестного мне устройства, что упаковал всё, как смог и выставил рацию на приём. Ответ несколько удивил: передать сотруднику особого отдела все остатки электронного буя до последнего винтика и особенно, собранную жидкость. Помочь ему качественно упаковать, максимально скрытно погрузить в вертолёт и направить в Калининград. Нам же самим ждать дальнейших указаний на борту корабля.

Оказалось, что на борту припрятаны в ангаре собственные вертолёты и техники быстро выкатили один из них. Только при погрузке остатков буя я осознал, почему эта машина не использовалась для транспортировки нас – она поучаствовала в реальных боях и пропиталась запахом войны, вся в залатанных шрамах от пуль и с мерзким, въевшимся в пол духом морга и запёкшейся крови. Привели пилота, от которого разило перегаром, рядом сел особист. Двигатель взревел, и с жутким форсажем вертолёт взмыл в свинцовое небо – за рычагами был реальный ас.

Корабль, как выяснилось, возвращался из боевого похода в Луанду, но почему-то на борту не оказалось не только водолаза, но и медика, эвакуированного с малярией в походе. Его обязанности возложили на санитара матроса-сверхсрочника, недоучившегося фельдшера из Краматорска. Не успели мы разместиться в выделенную для нас каюту на отдых, как прибежал этот "эскулап" с мольбой о помощи. Очевидно, суета с отправкой аварийного вертолета, даже с не совсем трезвым пилотом за штурвалом, была не случайна. К нам на всех парах шёл братский корабль под флагом ГДР с отчаянно нуждающимся в медицинской помощи матросом. Из-за языкового барьера они не поняли, что доктора на нашем борту нет и быстро пришвартовавшись борт в борт передали на корабельных носилках привязанного к ним своего бедолагу.