(Не) случайная ошибка

Ася Терн

(Не) случайная ошибка

Глава 1

Гул ночного клуба «Бездна» напоминал сердцебиение огромного зверя. Басы были настолько мощными, что отдавались в самой грудной клетке, заставляя ребра вибрировать в такт безумному ритму. Здесь, внизу, на танцполе, плавились тела, а воздух, пропитанный дорогим алкоголем и тяжелым неоном, казался густым, как патока.

Я поправила шелковое платье на тонких бретельках, которое сейчас казалось мне чересчур открытым. Я пришла сюда не танцевать.– Алиса, ты бледная как смерть, – Маша перекрикивала музыку, вцепившись в мой локоть. – Пойдем отсюда. Это место… оно не для нас. Ты же видишь, кто здесь собирается.

Я проследила за её взглядом. Вдоль стен стояли мужчины в костюмах, стоимость которых превышала мой годовой доход, а их глаза оставались холодными и оценивающими, даже когда они улыбались спутницам.

– Мне нужны документы, Маш, – я упрямо сжала челюсти. – Мой брат не мог просто так влезть в эти долги. Его подставили. И человек, который это сделал, сейчас там.

Я подняла голову к VIP-ярусу, отделенному от общего зала тяжелым балюстрадами и тонированным стеклом. Там царил полумрак, приглушающий кричащие огни танцпола.И именно тогда я увидела его.

Дамиан Громов. Человек-призрак. Человек-скала. О нем говорили шепотом, а те, кто решался перейти ему дорогу, исчезали из бизнес-хроник навсегда. Он сидел в глубоком кресле, и его поза излучала абсолютную, почти ленивую власть. В одной руке он крутил бокал с янтарной жидкостью – лед мелодично бился о хрусталь, хотя я не могла этого слышать, я это чувствовала.Внезапно он замер. Его голова медленно повернулась, словно он почуял чужой взгляд на своей коже.

Мой вдох застрял где-то в горле. Его глаза – темные, как ночное море перед штормом – ударили по мне прицельно, без промаха. На таком расстоянии я не должна была видеть их выражения, но я видела. Это был не просто интерес. Это было хищное узнавание. Будто он ждал именно меня.

– Он смотрит на тебя, – севшим голосом проговорила Маша. – Боже, Алиса, он на тебя смотрит… Уходим. Прямо сейчас.

Дамиан не шевелился. Он медленно поднес бокал к губам, делая глоток, но его взгляд продолжал сканировать меня, спускаясь от лица к ключицам и ниже, задерживаясь на тонкой ткани платья. Это не был вульгарный осмотр. Это было присвоение.

Сердце пропустило удар, а потом пустилось вскачь, вбивая пульс в виски. В этот момент я совершила самую большую глубость в жизни – я не отвела глаза. Я смотрела на него, сжимая кулаки до боли, пока в его взгляде не промелькнула искра одобрения. Или насмешки.

– Уходим, – выдохнула я, наконец обретая способность двигаться.

Мы почти бежали к выходу. Прохладный ночной воздух города ударил в лицо, вырывая из душного кокона «Бездны». На парковке было тихо, только где-то вдалеке визжали шины.

– Алиса, стой! Куда ты?! – Маша едва поспевала за мной, когда я пулей вылетела из клуба.Её каблуки звонко стучали по асфальту, а сама она выглядела по-настоящему напуганной. Мы добежали до моей машины, и я судорожно вцепилась в дверную ручку.

– Ты забыла это, птичка.

Голос раздался из тени у входа, и я вздрогнула так, что едва не выронила сумку. Из темноты медленно вышел мужчина. Не Дамиан. Один из его охраны – огромный, с каменным лицом. Он протягивал мне мою шелковую перчатку, которую я, видимо, обронила в клубе. Но прежде чем я успела протянуть руку, за его спиной открылась дверь, и вышел Он.

– Уезжай, Маш. Садись в такси и просто уезжай, – бросила я, не глядя на неё.– А как же ты? Ты видела, как он смотрел? Лиса, этот человек не просто богат, он… он стихийное бедствие!

В этот момент из тени вышел Громов. Его появление было настолько тихим, что Маша вскрикнула, отшатнувшись. Дамиан даже не взглянул на неё. Для него существовал только один объект в этом радиусе – я.

– Девушке лучше воспользоваться советом подруги, – произнес один из охранников, возникший словно из-под земли рядом с Машей. Он не коснулся её, но преградил путь ко мне так вежливо и твердо, что Маша застыла.

– Лиса… – жалобно позвала она.– Всё в порядке, иди! – прикрикнула я, хотя внутри всё вопило об обратном. – Я позвоню!

Охранник мягко, но настойчиво направил Машу в сторону стоянки такси, отрезая её от меня живой стеной. Она оглядывалась, её лицо было бледным в свете неоновых вывесок, но она понимала: против таких людей у нас нет оружия.

И вот теперь мы остались одни. Только я, он и густая ночная тишина, в которой звук его дыхания казался оглушительным.

Дамиан шел не спеша, расстегивая на ходу верхнюю пуговицу рубашки. Он не приближался вплотную, остановившись в паре метров. Но пространство между нами мгновенно наэлектризовалось.

– Перчатки – это красиво, – произнес он, и его голос оказался глубже и бархатистее, чем я представляла. – Старая школа. Но в моем заведении не стоит ничего терять, Алиса. Я не люблю возвращать вещи.

Я похолодела.

– Откуда вы знаете мое имя?

Громов слегка склонил голову набок. Свет фонаря подчеркнул его острые скулы и волевой подбородок. Он не улыбался, но в уголках его глаз затаилось нечто такое, от чего по коже пробежали мурашки – и далеко не от холода.

– Я знаю о тебе всё, – просто ответил он. – Знаю, зачем ты пришла. Знаю, что ты ищешь. И знаю, что ты готова отдать, чтобы спасти брата.

Он сделал один короткий шаг вперед. Я замерла, боясь дыхнуть. Он не коснулся меня, но я буквально кожей чувствовала исходящий от него жар и запах дорогой кожи и сандала.

– Ты сегодня очень старалась быть незаметной, – он окинул меня медленным взглядом с ног до головы, и мне показалось, что на мне и вовсе нет одежды. – Но ты – единственное, что в этом гадюшнике имело смысл.

Я сглотнула, пытаясь унять дрожь в коленях. Его присутствие подавляло, заполняя собой всё пространство парковки.

– Если вы всё знаете, значит, знаете и то, что мой брат ни в чем не виноват, – я постаралась придать голосу твердость, хотя он предательски дрогнул. – Верните ему расписки. Те цифры, что там указаны – это безумие. Он никогда не проиграл бы столько.

Дамиан издал короткий, сухой смешок, который не затронул его глаз.

– Вина – понятие относительное, Алиса. В моем мире виноват тот, кто оказался слабее. Твой брат был слаб. Он поставил то, чего у него не было, надеясь на чудо.

– Он поставил свою жизнь! – выкрикнула я, делая шаг к нему, забыв об осторожности. – Вы же понимаете, что это ловушка? Ваши люди его подпоили, подсунули эти бумаги…

Громов вдруг подался вперед. Совсем немного, но я инстинктивно отпрянула, ударившись лопатками о стекло своей машины. Он не коснулся меня, но его лицо теперь было так близко, что я видела темные крапинки в его зрачках.

– Мои люди не заставляют людей совершать глупости. Они лишь создают для этого условия, – прошептал он. Его взгляд упал на мои губы, и на мгновение в этом холоде вспыхнуло что-то первобытное. – Пять миллионов, Алиса. Срок истекает завтра в полночь. Как думаешь, сколько стоит жизнь твоего непутевого брата на черном рынке органов? Или, может, мне просто отправить его в шахты отрабатывать долг лет тридцать?

Холод ужаса сковал мои внутренности. Пять миллионов. У нас не было и десятой части этой суммы.

– У меня нет таких денег, – выдохнула я, чувствуя, как на глаза наворачиваются слезы бессилия. – Но я… я найду. Я продам квартиру, возьму кредит…

– Квартира твоей матери стоит копейки в этом районе, – отрезал он, и от того, насколько детально он был осведомлен о моей жизни, по спине поползли ледяные мурашки. – Кредит тебе не даст ни один банк с твоей зарплатой помощника юриста. Ты в тупике, птичка.

Он замолчал, давая мне возможность прочувствовать всю глубину бездны, в которую я падала. Тишина на парковке стала оглушительной.

– Чего вы хотите? – наконец спросила я, понимая, что этот разговор затеян не ради того, чтобы просто меня напугать. – Зачем вы вышли сюда ко мне?

Дамиан медленно выпрямился, снова возвращая себе маску ледяного безразличия, но в его глазах плясали опасные искры.

– Мне не нужны твои гроши, Алиса. У меня их достаточно. Мне нужно то, что нельзя купить официально.

Он сделал паузу, и я почувствовала, как воздух между нами загустел, превращаясь в натянутую струну.

– У твоего нынешнего босса, адвоката Соколовского, есть сейф. В этом сейфе лежит папка с документами по тендеру в порту. Принеси мне её до завтрашнего вечера, и долг твоего брата будет аннулирован. Полностью.

– Это… это преступление, – прошептала я, качая головой. – Я не могу. Соколовский доверяет мне. Если меня поймают, я сяду в тюрьму.

– Либо ты, либо твой брат, – безжалостно произнес Дамиан. – Выбор за тобой. Но учти… если ты согласишься, ты станешь моей соучастницей. А я очень ревниво отношусь к своей собственности.

Слова Громова повисли в воздухе, тяжелые, как свинец. «Соучастница». Это слово царапало изнутри, вызывая тошноту. Я смотрела на него и видела не просто красивого мужчину, а хищника, который забавляется с пойманной добычей.

– Почему я? – мой голос был едва слышным шелестом. – У вас сотни людей. Профессионалов. Зачем вам подставлять помощницу юриста, которая даже за парковку платит вовремя?

Дамиан сократил расстояние между нами ещё на полшага. Теперь я видела, что его рубашка была из тончайшего хлопка, а на запястье поблескивали часы, стоимость которых могла бы спасти не одну такую семью, как моя.

– Потому что профессионал – это след. А ты – случайность. К тому же, – он вдруг протянул руку. Я замерла, ожидая прикосновения, но он лишь поправил выбившуюся прядь моих волос, едва коснувшись кончиками пальцев моего уха. По коже пробежал ток, противный и пугающе приятный одновременно. – К тому же, мне любопытно, Алиса. На что способна «правильная» девочка ради любви к единственному близкому человеку.

Я вспомнила лицо брата. Пашка. Глупый, азартный Пашка, который всегда верил в чудо. Перед глазами всплыла наша последняя встреча два дня назад. Его трясло, он прятал глаза и постоянно оглядывался на дверь нашей маленькой хрущевки.

«Лиса, я всё исправлю, клянусь! Просто один неудачный расклад… Они придут за мной, если я не отдам долг. Ты не представляешь, кто эти люди. Это не коллекторы, это… хозяева города».Тогда я думала, что он преувеличивает. Теперь, стоя перед Громовым, я понимала – Пашка преуменьшал масштаб катастрофы.

– У него никого нет, кроме меня, – прошептала я, больше самой себе, чем Дамиану. – Мама не переживет, если с ним что-то случится.

– Твоя преданность трогательна, – в голосе Дамиана не было ни капли жалости, только холодный расчет. – Но в моем мире преданность стоит дорого. Сейчас цена – твоя совесть.

Он наконец отступил, и я смогла сделать полноценный вдох. Но легче не стало. Без его пугающей близости я почувствовала себя беззащитной перед лицом ночного города.

– Перчатку оставь себе, – он кивнул охраннику, и тот, к моему удивлению, не отдал мне вещь, а просто убрал её в карман пиджака. – Считай это залогом нашего будущего сотрудничества.

– Я еще не сказала «да», – яростно бросила я, хотя оба мы знали, что выбора у меня нет.

– Ты скажешь его завтра. В восемь вечера я жду тебя в ресторане «Олимп». С папкой. Если тебя там не будет… – он сделал многозначительную паузу, и его глаза на мгновение превратились в две черные дыры. – Павла начнут искать. И поверь, ему будет лучше, если его найдет полиция, а не мои люди.

Громов развернулся и пошел к своей машине, не оборачиваясь. Его походка была уверенной, хищной – походка человека, который никогда не проигрывает.

Я стояла у машины, вцепившись в дверцу так сильно, что ногти побелели. Ночь вокруг казалась теперь другой – враждебной, полной теней. Я чувствовала, как на меня смотрят из окон клуба, из проезжающих мимо машин. Мир, который я знала – мир кодексов, законов и скучных офисных будней – рухнул в одну секунду.

Сев в машину, я не сразу завела мотор. Я смотрела на свои руки на руле. Они дрожали. На приборной панели лежала забытая Машей заколка – маленькая, блестящая, такая неуместная сейчас.«Я не воровка. Я не преступница», – повторяла я как мантру. Но перед глазами стоял Пашка – со сломанным носом и ужасом в глазах.

Я завела двигатель. Звук мотора моей старенькой «Хонды» показался мне слишком громким в этой тишине. Когда я выезжала с парковки, в зеркале заднего вида мелькнули фары того самого черного внедорожника. Он стоял неподвижно, как страж у ворот ада. Но стоило мне выехать на главную дорогу, как он плавно тронулся с места.

Слежка. Он даже не скрывал этого. Дамиан Громов не просто сделал предложение, он расставил капканы.

Я ехала через ночной город, мимо спящих многоэтажек и ярких витрин, и чувствовала себя птицей в невидимой клетке. Каждый светофор казался мне отсчетом времени. Каждая тень в подворотне – его человеком.

*****Дома я не зажгла свет. Я стащила с себя туфли, даже не расстегивая ремешков, и прошла в спальню. Тишина квартиры, которая раньше казалась уютной, теперь давила на барабанные перепонки. Каждый шорох за окном, каждый скрип старого паркета заставлял меня вздрагивать. Я подошла к зеркалу в прихожей и замерла.

Из отражения на меня смотрела незнакомка. Растрепанные волосы, размазанная подводка и глаза… в них застыл такой первобытный страх, смешанный с чем-то еще – чем-то. Я коснулась пальцами того места на ухе, где мгновение назад были его пальцы. Кожа до сих пор горела, будто он оставил там невидимое клеймо.

– Глупая, – прошептала я своему отражению. – Ты для него просто инструмент. Одноразовая вещь.

Я легла в постель, не раздеваясь, накрылась одеялом с головой, но сон не шел. Стоило мне закрыть глаза, как тьма перед внутренним взором расцветала неоновыми огнями «Бездны». В моих кошмарах в ту ночь всё перемешалось. Я видела Павла, протягивающего ко мне окровавленные руки из темноты подвала, и Дамиана, который стоял за его спиной. Но вместо того чтобы ударить, Громов медленно обходил меня по кругу, затягивая на моей шее ту самую шелковую перчатку, как удавку.

Я проснулась за час до рассвета от собственного крика, застрявшего в горле. В комнате было серо и холодно. Я подошла к окну и отодвинула тяжелую штору.

Внедорожник всё еще был там. Черный, матовый, он казался частью самого асфальта. Водительское стекло медленно опустилось, и я увидела огонек сигареты. Тот, кто сидел внутри, не спал. Он ждал.В этот момент я поняла: Громов не просто дал мне время подумать. Он выжидал, пока я сама сломаюсь под тяжестью собственного воображения. Семь часов утра. До момента, когда я должна буду предать всё, во что верила, осталось тринадцать часов.

Я отвернулась от окна и посмотрела на свою рабочую сумку, в которой лежал пропуск в офис Соколовского. Жребий был брошен.

_______________

Дорогие читатели! Это только начало истории, в которой чувства будут на грани, а искры между героями превратятся в настоящий пожар. Алиса еще не знает, какую игру затеял Дамиан, и чем ей придется заплатить за спасение брата.Если вам понравилась первая глава и вы хотите узнать, решится ли Алиса на кражу и что ждет её на встрече в «Олимпе» – ставьте «Мне нравится» (звездочку) и добавляйте книгу в библиотеку!Ваши комментарии и подписки – это моё вдохновение писать жарче и быстрее. Что вы думаете о Дамиане? Он просто жестокий делец или в нем есть нечто большее?Подписывайтесь на автора, чтобы не пропустить продолжение!

Глава 2

Утро не принесло облегчения. Оно ворвалось в мою спальню вместе с серым петербургским светом и неистовой вибрацией телефона, который я забыла поставить на беззвучный режим. Звук был похож на сверло, вгрызающееся в мой и без того расколотый череп.

Я разлепила веки, чувствуя себя так, будто по мне проехал тот самый черный внедорожник. На экране светилось: «Маша (28 пропущенных)». И цифра продолжала расти прямо на глазах.

Едва я коснулась сенсора, из динамика вырвался ультразвуковой крик:– Алиса! Ты жива?! Ответь мне немедленно, или я звоню в 112 и поднимаю на уши весь город!

Я зажмурилась, прижимая трубку к уху. Голос подруги дрожал от неприкрытой истерики.– Маш, тише… я жива. Я дома.

– Дома?! – она едва не задохнулась. – Лиса, я полночи дежурила у твоего подъезда, пока меня не прогнал какой-то амбал с лицом серийного убийцы! Он просто подошел к моей машине и сказал: «Девушка, поезжайте спать, с вашей подругой проводят деловые переговоры». Какие переговоры в три часа ночи в Майбахе?!

Я сглотнула вязкую слюну. Перед глазами всплыливчерашние события: холодный блеск глаз Громова, запах его парфюма…

– Это… это по поводу Павла, – соврала я, и голос предательски дрогнул. – У брата серьезные проблемы с долгами, а этот человек… он один из кредиторов. Мы просто обсуждали условия возврата.

– Обсуждали? Лиса, ты видела себя со стороны? Он на тебя смотрел как на кусок мяса, который собирается съесть на ужин! – Маша перешла на шепот, полный ужаса. – Кто он такой? Откуда у него такая власть? Тот охранник… у него под пиджаком явно было оружие.

– Маш, пожалуйста, – я перебила её, чувствуя, как к горлу подкатывает тошнота от собственной лжи. – Не вмешивайся. Это очень опасные люди. Если ты начнешь звонить в полицию, ты подставишь Павла под удар. И меня тоже. Просто забудь всё, что видела у клуба.

В трубке повисла тяжелая, звенящая тишина.

– Ты во что-то влипла, да? – тихо спросила подруга. – В нехорошее.

– Я справлюсь. Мне пора собираться на работу. Соколовский не любит опозданий.

Я отключилась, не дождавшись ответа. Руки тряслись так сильно, что я едва не выронила телефон. На прикроватной тумбочке лежала визитка без имени – только номер, вытисненный серебром на черном картоне. Я не помнила, как она там оказалась. Наверное, Громов подбросил её в мою сумку, пока я была в полузабытьи от страха.

Я заставила себя встать. Кофе казался горьким пеплом, а руки в зеркале выглядели чужими. Сегодня я надела свой самый строгий костюм – серое платье-футляр и пиджак. Броня. Мне нужна была броня, чтобы не рассыпаться перед коллегами.

Весь путь до офиса я дергалась от каждого шороха. Мне казалось, что за каждым углом притаился черный внедорожник. Офис адвокатского бюро «Соколовский и партнеры» встретил меня привычным запахом дорогой бумаги, антисептика и застоявшегося кофе. Но сегодня этот запах душил.

Когда я наконец добралась до своего рабочего стола, Леночка-секретарь смерила меня подозрительным взглядом.

– Алиса, ты какая-то… взвинченная. Всё хорошо?

– Да, просто не выспалась, – я уткнулась в монитор, стараясь не выдать дрожь в пальцах.

– Шеф просил тебя зайти, как только появишься. У него там завал по портовому тендеру.Сердце ухнуло в район пяток. Портовый тендер. То самое дело, которое нужно Громову.– Да, конечно, – я выдавила ответ, стараясь, чтобы голос не дрожал. – Сейчас только сумку оставлю.

Я прошла к своему столу, чувствуя на затылке чей-то взгляд. Мне казалось, что на лбу у меня крупными буквами написано: «ВОРОВКА». Каждый сотрудник, каждый курьер представлялся мне агентом Громова или, наоборот, тайным полицейским. Паранойя расцветала буйным цветом.

Весь день прошел в тумане. Соколовский – грузный мужчина с добрыми глазами и железной хваткой – вызывал меня трижды. Он доверял мне. Он диктовал мне правки к документам, которые я должна была украсть.

– Алиса, ты какая-то бледная сегодня, – заметил он, поправляя очки. – Переутомилась? Может, возьмешь выходной завтра?

– Нет-нет, Аркадий Викторович, всё в порядке, – я быстро отвела взгляд. – Просто голова немного кружится. Погода, наверное.

«Викторович, если бы вы знали, какая буря сейчас в моей голове», – пронеслось в мыслях. Чувство вины грызло меня, как голодный зверь. Этот человек помог мне устроиться после университета, он выписывал премии, когда Пашка в очередной раз влипал в неприятности… И вот как я ему плачу.Время тянулось невыносимо медленно. Каждая минута была наполнена тиканьем настенных часов, которое отдавалось в висках.

Но работа не шла. Каждые пять минут я проверяла телефон. И ровно в 11:00 экран ожил. Но это была не Маша.

Сообщение с короткого номера:«Надеюсь, ты хорошо усвоила наш разговор, птичка. Через час Соколовский уйдет на совещание. Ключ от сейфа в его верхнем ящике. Сфотографируй список активов по порту. У тебя будет три минуты».

Я почувствовала, как по спине пробежал ледяной пот. Это началось. Дамиан Громов начал дергать за ниточки, превращая меня в свою марионетку.

Офис жил своей обычной, размеренной жизнью: стрекотали принтеры, Леночка громко смеялась над чьей-то шуткой у кулера, а Аркадий Викторович, насвистывая, прошел мимо моего стола, поправляя галстук.

– Лисонька, я на совещание в коллегию. Буду через пару часов. Если позвонят из порта – скажи, что документы на финальной стадии.

– Хорошо, Аркадий Викторович, – я кивнула, стараясь не смотреть ему в глаза.

Как только дверь лифта за ним закрылась, мир вокруг меня превратился в замедленную съемку. Я чувствовала, как вибрирует телефон в кармане – Громов не давал мне и секунды, чтобы передумать. Сообщение жгло кожу через ткань платья.

Я встала. Ноги были как чужие, тяжелые, налитые свинцом. Каждое движение стоило огромных усилий. Я прошла мимо пустых рабочих столов – обеденный перерыв только начался, и большинство коллег ушли в кафе через дорогу.

Дверь в кабинет шефа была приоткрыта. Я скользнула внутрь, стараясь не шуметь. В нос ударил знакомый запах дорогого табака и старых книг. Здесь я всегда чувствовала себя в безопасности, под защитой наставника. Теперь я была здесь воровкой.

Верхний ящик стола. Ключ лежал именно там, под стопкой ежедневников, как и писал Дамиан. Откуда он это знал? Он купил здесь кого-то еще? Или установил скрытые камеры? От мысли, что он видит меня прямо сейчас, по позвоночнику пробежал холод.

Щелк.

Сейф открылся тихо. Я лихорадочно зашарила по полкам, пока пальцы не наткнулись на папку с пометкой «Порт-Инвест». Руки дрожали так сильно, что я едва не выронила телефон, когда пыталась сфокусировать камеру на списках активов.

Один кадр. Второй. Третий.

– Алиса? Ты здесь? – голос Леночки из коридора прозвучал как гром среди ясного неба.

Я замерла, почти перестав дышать. Сердце колотилось так громко, что, казалось, его слышно за дверью. Я быстро засунула папку обратно, захлопнула сейф и едва успела вернуть ключ на место, как дверь открылась шире.

– Ой, а ты чего в темноте? – Леночка заглянула внутрь, держа в руке пластиковый стаканчик с кофе.

– Я… я искала постановление по делу Градова, – я выдавила из себя подобие улыбки, поправляя волосы дрожащей рукой. – Аркадий Викторович просил подготовить к его возвращению.

– А, понятно. Ну, не засиживайся, – она подозрительно прищурилась, но через секунду снова засияла. – Пойдем обедать?

– Нет, спасибо, я… я не голодна.

Когда она ушла, я обессиленно опустилась в кресло шефа. Меня трясло. Я отправила фотографии на номер Громова и тут же удалила их, чувствуя, как внутри что-то окончательно ломается. Обратного пути не было.

После того как я отправила последнее фото и пулей вылетела из кабинета Соколовского, мне казалось, что самое страшное позади. Сердце колотилось в горле, ладони были влажными, но я заставила себя сесть за свой стол и открыть какой-то скучный отчет. Экран монитора расплывался перед глазами.Дзинь.

Телефон на краю стола коротко мигнул. Я вздрогнула так, что едва не смахнула стакан с ручками.

«Фото – мусор. Разрешение низкое, подписей не видно. Мне нужен оригинал», – гласило сообщение от Дамиана.

Холод прошил меня от макушки до пят.

– Нет… – выдохнула я, закусывая губу до крови. – Я не смогу.

Я быстро застучала пальцами по стеклу: «Это невозможно. Соколовский скоро вернется. Я не вынесу папку через пост охраны, сумки проверяют выборочно!»

Ответ пришел через секунду, будто он стоял у меня за спиной и читал через плечо: «В 18:00 охрана на служебном входе меняется. У тебя будет ровно три минуты, пока Михалыч отвлечется на курьера с пиццей. Вынеси синюю папку "Порт-Инвест", Алиса. Или завтра утром твой брат станет учебным пособием для студентов-медиков. Выбор за тобой».

Я выронила телефон на колени. Он знал всё. График смен охраны, привычки Михалыча, структуру моих страхов. Дамиан Громов не просто просил об услуге – он методично разрушал мою личность, превращая законопослушную девушку в соучастницу.

Оставшиеся часы до конца рабочего дня превратились в пытку. Я видела, как Аркадий Викторович вернулся с совещания, как он по-отечески улыбнулся мне, проходя в кабинет.

– Лисонька, подготовь договор по аренде к утру, ладно? – бросил он, приоткрыв дверь.

– Да, конечно… – выдавила я, чувствуя себя последней дрянью.