КАК НАЧАТЬ РУССКУЮ МОЛОДОСТЬ. часть 2.

ОЛЕГ ( GUTMEN )

КАК НАЧАТЬ РУССКУЮ МОЛОДОСТЬ. часть 2.

( в редакции от 26.2.202 г. )

Продолжение. Начало в "КАК НАЧАТЬ РУССКУЮ МОЛОДОСТЬ". часть 1.

Посвящается памяти доброты и надежде моей мамы, уже покинувшей жизнь, на меня в нём, освятившей моё детство впечатлением от путешествия в Сочи. И во славу моей веры уже в моих детей.

Утвердите порывистость молодости в вас солнечной и – в Сочи. Достойный вашего предчувствия благодарности этого города вам за вашу будущность, начатую в молодости в нём. Сочи не огорошивает юношество Фатумом. Он открывает ему благо начала не по циклам аж самого Юпитера, но его аурой меж горами и морем. Начала таким, чтоб зрелость безутешно не убивалась по непоправимости сотворённого по молодости. Не доведётся начаться в этом городе – выдержите вашу жизнь сносной и терпимой. Сочи же – не про таковую.

Ни одной прелестной Ассоли не поблекнуть выжидающей вступления в молодость по меркам огосударствлённых вариаций совершеннолетия. Сама бойкая подростковая расхристанность притихает здесь в предвкушении достаточности ей трогательности юности. Фланируйте в этом городе в ненаглядном для вас платье, в милой вам рубашке. В Сочи они впитают последнее земное их предназначение – в очень-очень далёком "когда-нибудь" послужить нетривиальным саваном навечно ушедшему вашему любимому. . . . Автору думается, что вашей ранней молодости будет полезна его подсказка-представление о любимом человеке и как о том, для кого мы посильно готовы свершить что угодно и свершиться кем угодно, сколь угодно земным, лишь бы именно он один, прощающимся с лучшим временем его жизни, постоял возле нас перед нашей последней дорогой; С любимым не убоишься и извечно неостановимого преобразования собственных представлений о нём, о дружбе, надежде, близости, личной свободности вплоть до осознания их даже и отслужившими нам верой и правдой, и тоскующими ожидающими обновлённых диалектических наших представлений о них.

Признание телесности первопричиной в Сочи даже для молодости даётся налегке. Представь её своей надеждой, всяк в него прибывший! Пусть встанут молодости и на скользкие – пусть! – но пути к её ожиданиям. И да восхитятся они ненасыщаемостью их и на скользких путях! Они в Сочи скользят человечно желанными! Я верю: всё в Сочи приблизится к вам случаем из ваших надежд. Их нешуточностью; В Сочи юношеским сердцам неведома грусть знания, что они, подобно звёздам, безвозвратно разлетаются в неком вселенском Большом Взрыве. Сочи – точка в том "Взрыве", где человеку в голову не приходят и мысль, что прелести его юношества некими взрывами предписано обречённо обмякнуть до нерасторопности и пререкания с присущим ей задором. В этом городе не умничают – не бодаются с собственной натурой, не сжимают зубы перед, как подозрительной, природностью другой молодости. И ни за что не идут на всё, лишь бы узнать, для кого и чего в себе готовы на всё.

В Сочи юному человеку от его безлико-шаблонной и ритуально воспроизводимой мантры "всё хорошо" даётся устремиться в трогательный путь к пожизненному "всё – любимое!" И если вы в этом городе в этом стремлении окажетесь хороши, как индивидуальнейший случай из человеческих молодостей, то какой же бесподобной стезёй устремится вам предстоящее, избранное вами любимым в Сочи! В Сочи тривиально-бездарное послушание и дисциплинятство школярской опасливости выветриваются и уж не трепещут пред гипнозом карающего жупела, не путаются под ногами у полнокровия юношеской обнадёженности. Море в Сочи омывает ножки молодости иной трепетностью!

В Сочи море красоток и красавцев от юношества, посреди которого не по-детски врастаешь в осознавание, что же в нём свершить и каким по-человечески свершиться, каким предстать пред самим собой. Ищущие у моря призывности в его прибоях – не выжидающие милостивого отбоя побоев. В Сочи и на юношеской влюбчивости свой визит не провлачить, пусть и доброкачественным, но сожительством. Улыбчивость в этом городе резва её природностью, а не экивоком подспудных матримониальных задумок. Улыбчивость в Сочи – не жеманная пыль в глаза! Всей её природностью она – столп родословности! На ней от пожелания "доброе утро! дорастают до "доброго любимого/ доброй любимой!"

В Сочи молодостям легче льнуть друг к другу, не заглаживая некую виноватость перед Большим Взрывом цепенящими покаяниями. Льнут с энергетикой Фестиваля Индивидуальных Чувственных Достижений Человека на Земле. Это призовая способность начинающихся молодостей в Сочи – даровать душе не приуныть в Большом Взрыве, но мудро, не взрываясь, очуметь в эпицентре достойности собственных земных ожиданий. Ибо Сочи не веет их клинической безрадостностью. В Сочи не приживается голь в её унылых причитаниях о её житухе. В мечту начинающейся молодости вплетаются Планиды и Труд её счастливости в земных Fatum. Пожалуйста, от них-то и очумейте в Сочи острым предчувствием их достоянием созревающего юношеского ума.

В Сочи для молодости невероятен променад с непроницаемо умным видом. Счастливость на лицах его гостей неприкосновенно для каменноликости! Если, конечно, изощрённо не заедается и не проедается общепитовски. Покорное ему малодушие – палка в колёса скорости и сила торможения гуманитарности в наших чувствах. Кто не трясётся за жизнь, того и Сочи не сотрясает наеденной лихорадочностью. Он потрясает юношество ненаедаемыми чувствованиями иной непресыщенности. Он – город озарения откровенностью и обожания собственной чувственной живительности. Её нежнейшей безумности ласковость – мимо умничаний под общепитовщину;

В Сочи не на что глазеть – он ареал созерцания человечнейшего в далях моря, горных цепочках, зубцов их вершин, в добрых спутниках его истории – надеющихся в нём гостей и на их собственную историчность. В Сочи возможно обескураженно начаться с мимолётного ощущения глубокой одинокости. Но лишь оттого, что этот город враз отрезает нас от случайного не нашего, постороннего нам, отдирает маски наших психологических убежищ во имя вручения миловидностям молодостей людей шанса не мешкая заговорить друг с другом с освобождённостью их естества. В Сочи молодости проще прекратить соблазняться велеречивой многословностью и "разговорчивостью" по задворках тематик жизни людей. В Сочи юношества не умничают, а трогательно интимничают. Неприкаянно не слоняются – единственно перелюбливают случайное. Одно лёгчайше игристое кокетство в этом городе способно приподнять уголки губ у человека, у его судьбы, у его судьбоносности для не бывавших, раз за разом не открывавших для себя магии Сочи.

Счастливое собственной моложавостью лицо после визита в Сочи уж не прельстится, не разменяет её на холёное довольство. Но даже и любое из заблудших таковых Сочи не оставляет без шанса на возвращение лика юношеской лучезарности . . . ( не скрою, быть может, на пути к ней даже в этом городе кому-то дней десять и доведётся начинаться с одинокого завывания от чувства обречённой безнадёжности и жалости к себе).

Пытка – это поведенчески обледеневшее стопроцентностью его идеек упрямство. Свобода – это десятки попыток человека на стопроцентное доверие к себе уже с поступков молодости. Сочи – место "вызывать себя к доске". Он не пытает сокрушительным безверием в себя на первом же десятке этих попыток. Сочи любуется человеком в них. Сочи – обитель лучшего русского ответа на вопрос: способен ли русский человек быть иным? Ответ не в вальяжном угождению упадку сил. В устремлении за силищей русского любования жизнью; В Сочи всё порыв души. Возможно, её крик. И ничто не крохоборство чувственности. С чем ни застань себя в молодости, Сочи дарует его поправляемость; Сочи и место встречаемости ещё идеальностей пред предстоящими им соприкосновений с реальностью на кромке чистогана. Брачная паранойя "я всё обыскала" – и та обретает в этом городе её сменяемость чудесностью мироощущения русской навсегда заветной психологии "я всё обласкала!". В этом благоговение перемен в Сочи. Ничему надменно мужицкому, вальяжно мужланскому не ужиться с воздушностью Сочи. Сочи, конечно, не место разгула детского лепета, но точно ареал воздушности интимно-молодильного щебетания, город родительского откровения, что для них есть их дети. И юношеского – чем есть или были для них их родители;

О, голубые его небеса! Сколько же юная гиперсексуальность на себя осмеливается брать, сумеете вы поразиться в Сочи! И встрепенуться навстречу Эротике – эстетике значительности и гуманистической значимости сексуальности человека. В ней, отдавшейся светлейшей из раскрепощающих разрядке, обретается сладчайшая в мире умиротворённость. Сочи умиротворяет и подростковую разнузданность: она здесь – уже очарованная раскрепощённость, стильная эротомагия, что не оставит человека на человеке в эротомании. Само изначально животное – не звериное – в природе молодости находит в Сочи себя живительно сладостным и уж не нуждается ни в драйве брутальности аффекта воинствующей озверелости, ни в гастрономической оскотиненности. В Сочи юношеству не превознести их, не покалечить себя до их искалеченной ущербности. Само томление духа в Сочи не скука. Впавший в любое ненастроение здесь неприменно найдётся в духе этого места у моря.

Жизнь эротична! Во всяком случае в нашем виде она уже прорывается к доминантности её эротичности над уловками беглой гастрономичности. В этом самое щемящее душу знание об индивидуальной жизни. Вовлекайтесь! Человечностью этого знания не обделяется никто из доверивших начало молодости Сочи. Само кичливо кишащее в веках видовое садо-мазо подмогой отстойной экзальтации архетипической безвкусицы "положь-выдай без разбора потомство любой ценой и эволюционной ценности", в наше время в Сочи даже персональной эксклюзивностью не культивируется. Конечно же, признаю, прорывающаяся озверелость пока ещё грешит манией к индульгенции её как обратного очеловечивания. Сумасшедшей патологии – сумасшедшая логика. Но это не про мечту Сочи: она о молодости лучше, чем сама молодость смеет вообразить о себе. В нём шаг влево, шаг вправо – всё жизнь надежд на заповедность любящего в душе юношества.

Случается, что юношество ощущает себя частью homo sapiens, опешившей перед гонором у встречных частиц homo sapiens из возрастов "время собирать надгробные камни", мнящих себя доками по смыслам возраста "разбрасывать камни". Сочи молодостями кичливо не помыкает. Иб само начало молодости в Сочи – не "разбрасывание камней" по площадям, не "метание бисера" наобум. Оно – аванс дарования фонтанировать всевозрастной человечностью, блистать красой глубинной Нежности!

В Сочи к другой молодости приближаются "за самим собой", легко отличая запойность от упоённости. Сочи – город любования и упоённости человека человеком. И даже его, юношества, импульсивности не приступить суетливостью к человечности в них. В этом городе молодости придаётся блестящей вера в себя: чувствовать и предлагать себя мечте другой юности вариацией её реальности. Прошедшему по Сочи в молодости, в старости доступнее понимание, о чём же он так горько и достойно плачет. Сочи стоит начала и очарования, и надежд нашей молодости, и слёз человека предзакатных возрастов;

Часть нашего с вами, читатели мои, человечества обречённо вбросило себя в собственное одомашнившееся житие до состояния остервенения от зрелищ из домашнего же телевизора. В Сочи стремление прожить мимо тех зрелищ струится и черпается из сочности ощущения счастливости духа жизнелюбия в себе на фоне живописности панорам и картин красочности набережных города, пешеходных пространств, гор и моря. Приезжайте в Сочи на опознание этого духа и любимого в вас, на доказательство его существования в вас фундаментальностью вашего мироощущения. Молодость в Сочи слетается никак не куда-либо на укладку шпал во благо их бесконечной куда-нибудь укладываемости.

В Сочи зарождается и психологически светлеет то ли произносимость и личностное звучание в слове любимый не абы кому-нибудь, то ли зарождается бесценность встречаемости с человеком, навстречу которому выпалишь и чувство, и слово любимый без усилий и тренинга перед отражением в зеркале. Натараторьтесь в Сочи юношескими истинами на чистовую, ибо в зрелости они в душе рискуют застойностью обездвиженных одряхлевшими и запоздалыми уже молитвенными уже безнадёжными "черновиками". Страны и политические системы, государства, пытаются внедрять в человека заворожённость его движухой по их институтам. Сочи же – обворожить личной молодцеватостью в карнавальном преображении себя в умницу – индивидуальность;

Умница – юность в Сочи не бывает одинокой среди пафосной горделивости жизни перезревших не прозревших умудрённостей. И одинокая юность в Сочи не аутсайдер, а начинающая человеческая сама талантливость естественного поиска любимого в естестве жизни. Там, у моря, ей проще не изощряться в словесных мантрах с другим юношеством, а космос с космосом обняться с ним. Существует и целая страна – "тусня", а Сочи – город. Солнца. Он залит им, пробуждением доброты в юношестве его гостей и пронзительной во всех наших возрастах трепетностью встречи счастливыми взглядами с другой юностью, порывающейся учиться безоглядно льнуть к другой милой ей молодости. На кромке морского прибоя в Сочи сидящим рядом не выпадает вопрошение, отчего мы – взаимная тоска, а не Алые паруса друг для друга?

Если выше по тексту вы язвительно – подростковато погоготали – похохмили, я, автор, переживаю, конечно, но – пусть. Да в Сочи у ехидства перед озорством и задорности не будет шансов: вернитесь снова к зеркалу и пофонтанируйте жаркой судьбоносной шутливостью юношества да объявите подростковое зубоскальство смущением подзадержавшейся в вас храбрости, начинающей вашу жизнь. Все свои "кабы чего не вышло" в Сочи преобразите в "хоть что-то, но должно случиться зовущим жить". Получится – значит ваша решительность уже на стороне задора и отважности вашего юношества. И от зеркала вновь в Сочи.

В Сочи нет предательств: там молодость сакраментальна и вне давления обязательств перед заскорузлостью. Всё юное честно в его врождённой правдивости и избавлено от внедряющейся в него кающейся гнусавости. Вызубренно праведное юношество в Сочи есть юность, уже предчувствующая, с кем сумасшедше доверчиво и безоглядно раскрепостившись, она – само интуитивное бытиё. Молодость в Сочи несносна и невыносима лишь в одном случае: когда она в забористой расчётливости угодлива, подобострастно услужлива и стелется чрезвычайнейшей слащавостью, нежели доверительно свободна и исконно правдива;

Милое бездельничанье юностей вдвоём в Сочи – милейшая форма их заботливости о самоценности и саморазвиваемости. И день, и сон в теплейших ночах Сочи одаривает, возвращает им избитую ли, забитую ли на иных территориях непосредственность. А завезёте невзначай в Сочи звёздную болезнь – уедете из Сочи звёздным избранником, счастливчиком звёздного вкуса к себе и великодушия, избирающим своим звёздное и в другом человеке. Сочи – местечко на Земле, где даже белке в колесе даётся предвкушение, куда и она вертит, и катится колёсико её истории жизни. А юной жизни – предвосхитить её окончательную жизненную "фамилию": шваль она слоняющаяся или шевалье начинающий. Сочи привечает и оживляет дух chevalier в любой молодости. Сочи город-огранщик всего выдающегося в юношестве человека, вплоть до самого доверившегося брутальности из них, если, конечно, его поезд уж не опоздал к вокзалам этого города. Если уже, всё-таки, не поздновато и на сочинской миле между ними . . . . .

Простоту миловидности вашей молодости привозите в Сочи не робеющей просительницей, а гордостью за её неотразимость авансом на существование в вас теплоты целого рода человеческого; Сочи не погружает в праведность с придыханием, в каноническую поведенческую манерность в нём, но предлагает интуитивности юности ощущение её правоты и в фестивально куролесящем шествии по этому городу. В Сочи юношеству дано не заливаться краской занесённой случайной воспитуемостью в него стыдливости перед его Лолитой и Ромео. В нём нет "скользких грехов": от полуденного пляжного и предзакатного на вечерней заре флирта до первых петухов пробуждения Сочи весь о странствиях Культуры – не шероховатостей – Любви. Свобода молодости в Сочи – её защищённость, не ведающая ужаса от того, как её будут обходить и с ней обходиться. В Сочи ваши ещё юные тела – ваши навсегда бессмертные игрушки. И юношеству дано поутру не разбегаться суетливо друг от друга по своим суетным работёнкам или на поиски новёхонькой зазевавшейся удачливости, а учиться радоваться, что они уже нашлись и есть друг у друга бессмертной игривостью в их телах. И обрадоваться, что всемирно божественное существует: оно работает на тестостероне по эстрогенам, галантностью по очаровательности. А гуманистическое вовсе не придушенное соматоформное, а благоухающая телесность. Начинайте человечность в себе со счастливости телесности на море, а не со слёз от бед и от горя не бывавшего в Сочи тела. В Сочи юный человек не виновен, ибо он – призванный к своей невинности человек. В Сочи никто слишком поздно не ввергается в эмоциональный штопор вопросом, а кто это был рядом со мной? Существуют на Земле целые вылизанные пространства, на которых жирным котам удаётся втереться в доверие. В городе Сочи – нет: лоснящееся ожирелое и вальяжненько зевотное отторгается им. Само "НЕТ" в Сочи сказочно его свободностью от "чего изволите-с?" Сочи – город возможностей ещё вечером по глазам увериться – умный! А поутру уже убедиться – и любимый не внедрившимся вылизанным добрячеством во мне! Триада, трилогия курортных романов инкогнито в Сочи – это Индекс Ликования Телесности человека, заменяющий собой медицинизированный Индекс Массы Тела.

В Сочи никто не обделён окрыляющим его ответом на, даже если и запоздавший, вопрос: каков я рядом с другим? В Сочи не судят о себе, а служат себе уроками и опытом разделяемости приятельства от дружбы, отличая учтиво дружественное от как есть любимого, расчищая его жизненный путь от банальностей. Он лучезарный город, в котором двоим даже при расставании легко даётся ответ: после этого человеческого мне предстоит убийственное опустошение или память о часах и днях , за которые и временам не стыдно, которыми пребывало лучезарнейшее начало молодости во мне? Поставьте эти вопросы вашими Первыми вопросами к чувствам от вашей молодости, к её дару предчувствовать любимое, не засев с ней за пуд соли и еды за общепитовским столом. Всё скопище заскорузлости ритуалов- привычек в человеке Сочи обращает в нём в интуитивные искорки инсайт-прорывов к его судьбе; Вероятно, весь мир заинтригован и трепещет перед роком таковой русской рулетки – без заморочек "с первого взгляда" угодить в "с первого же раза". Но вы озаботьтесь – подстрахуйтесь от такового "с первого же раза" без "с первого взгляда" – и на просторы этого города! Все семьи мира бывают в одном слове от разрыва. В Сочи каждому человеку даётся побывать в одном слове от мира великолепия всего нашего мира в этом кружочке на его карте. Человек начинается с горя, если уж и не собирается, и не начался с моря в Сочи.

Всем! Всем! Всем! кто считает себя интеллигентным человеком, посещайте этот город. Оберегайте его вашим гуманитарным покровительством. Это город невозможно сдать сквернословию, бесформенности телес, нахрапистому кичу, безвкусной унылости, раскормившейся чванливости, грохочушим моторам и музыкам, не ведающим о существовании хотя бы французской, итальянской эстрады, музыки кино, – т.е. всему тому, на что податливо клюёт, отчасти скатывается наш видовой массив.

УЖАС ЕСТЬ АРТЕФАКТ ДОБЛЕСТИ, НАВСТРЕЧУ КОТОРОЙ ХРАБРО НЕ СДЕЛАН ВЕСЁЛЫМ ПЕРВЫЙ ШАГ. НО ТЫ ЖЕ, ЮНОШЕСТВО, НАДЕЮСЬ, УЖЕ ШАГНУЛО! И УЖЕ В СОЧИ! И ВЫЖИДАТЬ УЖАСОВ ТЕБЕ ОТНЫНЕ И НЕОТКУДА, И НЕ ПРИХОДИТСЯ.

ИТАК!

Допустим, ты, моя юная читательница, – начинающая красавица. Не медля – уже в твою индивидуальную царственность! Она истосковалась по тебе здесь, в Сочи. Выпорхни из угодливости корпоративной профпригодности и из вагона поезда, впорхни на перрон сочинского вокзала в сочинскую счастливость походкой "так шествует очарование будущности!" Автор уже изнемог, дожидаясь тебя, ибо уяснил для себя, что милее личика русской красавицы, не измождённого напругой и тревогами от кастингов и профотборами, ничего не имеется моей музой. Вдвоём с тобой мне будет радостнее дальнейшее сочинительство. А значит, мы дойдём в этом – для начала тексте – и до соответствующего русского юноши. Девушка в Сочи – ой, не кокетка. Она – виньетка благородной будущности юноши: с ней в нём колбасится всё, что не дубасит людей. Да так, что ему уж не вздумать переспросить себя: где ж ты было, благородство во мне? В Сочи лихие – только начинающиеся с его просторов юношества, а не с массовости из некогда 90-ых некой некогда целой страны.

Расслабьтесь! Мужественность и женственность у молодости этот город боготворит в спонтанности и широте их улыбчивости.

Словцо о багаже. Если он – базовый ужас молодости, по умолчанию тихий, пред нешуточным обременением беременностью, то блестящая его профилактика – вера в непуританскую улыбчивость под всея "небагажное" грядущее. Начните вашу молодость с доверия к эротичности в Сочи как залогу царственности любимого. Ни часа прозябания в чопорности на пути к нему! Шаловливость сумасшедшинки в вас любого достоинства здесь – ваше достояние;

Некоторым из людей доводится выдавливать из себя: мама, приходи ко мне хотя бы умирать . . . . В Сочи не доводится ничем давиться – сама будущность людей зачинается как и шоу их молчаливости, и фестиваль их речистости.

Запомните этот день – День Назначения Стратегического Впечатления вашего внутреннего ребёнка! Дополните им ваш календарный День рождения – День предчувствия судьбоносности вашей жизни. И если на вас наваливаются риски подлючести даже вашей молодости, визит в Сочи – блистательная возможность выскользнуть из под скрежета подлючести. Найдите себя в лебединой песне мечтательности. В Сочи не перестараешься с экзальтированностью мечты об индивидуальной эксклюзивности. "Безумству храбрых поём мы песню . . . " – это о молодостях, начинаюшихся со взлётности у его моря. И да не покажется вам аморалкой курортные романы под её покровительством.

В первой части этой новеллы автором был обещан Пьедестал для молодости, начинающей со знакомства в Сочи – мы как раз к нему и подошли. Он – Трилогия курортных романов инкогнито в Сочи! Она, трилогия, любую неискушённость чудовищно старательного лишь контактирующего юношества образумит до его попарности личными биологическими лифтами в социализированное потомствообразование; Вот это поворот! Ещё одно это надобно суметь прочесть, а не то что уже знакомиться в Сочи . . . .

У человека два дарованных ему века: индивидуально-эротический и календарно-социализированный. Благодарим за оба. О каком из них Сочи, и в каком из них молодость, начинающаяся в Сочи – без вопросов! За обоих – лучшая борьба человека! Их содержательность в Сочи – и родничок, и фестиваль воли человека жить! Заматерелым человечищем в Сочи себя не забетонирвать – начинайтесь величайше гуманистически верящими в себя в обоих веках. В Сочи молодой неискушённости проще даётся неосознаваемое предощущение отличия шустрости мельтешащей мелочной подлючести от величавого по-юношески становления на крыло с лебединой песней.

Сочи не жаждет великих дел от деловитости его гостей – он устремлён одарить их добродушием изысканности вкуса к художественности у природности поведения человека и в них, делах, и на его просторах, увлекает юношество в обрамление художественной эстетичностью сами позывы даже у самого заезжего уже заезженным до спортивного интереса "забрёл, приметил, охмурил"; Если ваш заезд из таких – выставляйте и его, не смущайтесь. Вы в городе – музее впорхнувших в него любыми юношеских счастливостей под открытым небом. Без солнечной рамочки, если уж и без обрамления, от этого города не остаются и таковые заезды. Вы в городе стартующей возможности начала молодости и жизни на прелести личного куража, и никогда не для опустошённого гогота и топтания его пространств на "фураже" заезженных мыслишек, не знававших объезженности сочинской мыслью до образумевшегося чувства начинающейся в нём молодости! Вы в Сочи – и вы, проникнетесь же, ворвались участником первого тура метафорически золотистой, не сусальной миловидности вашей юности. Сама возможная чудовищность ваших первых юношеских обмираний перед социальными "война и мир" в этом городе способна раствориться и остаться вашим будущим, взрослеющим в Сочи за его молодцеватую счастливость.