Морские глубины. 3. Голос прибоя

– Доброе утро, – сказал Макетес, чувствуя, как все его жабры распускаются, требуя заметить его.

Эйс нахмурилась и поморщилась:

– А оно доброе?

– Ты вроде неплохо спала.

– Что из этого? – Она обвела себя руками. – Похожа на выспавшегося человека?

Макетес оперся подбородком на кулак, осмотрел ее с ног до головы, а потом сказал:

– Ты слюни пускаешь во сне.

Она тут же утерла рукой подбородок, но там ничего не было. Ее лицо сначала стало озадаченным, потом возмущенным.

– Ты смотрел, как я сплю?

– Ну кому-то надо было быть настороже.

– Дверь завалена, да я и услышала бы, если бы кто-то полез. Это стремно, что ты на меня смотрел!

Макетес пожал плечами:

– Так вот, у нас сегодня насыщенный день. Ты хотела на вершину башни, так?

Как он и ожидал, резкая смена темы сбила Эйс с толку. Она просто стояла, глядя на него с очевидным недоумением, словно ее тело перестало работать. Зная, что это лишь ухудшит ситуацию, ундина подавил улыбку. Но она так мило терялась, пытаясь найти слова.

Макетес не удержался от уточнения:

– Или уже не хочешь?

– Хочу, – выпалила Эйс и что-то заворчала себе под нос про доставучих мужиков.

Вот тут он уже улыбнулся, наблюдая, как она стаскивает со стула уродливый костюм и начинает засовывать в него ноги. Сначала одну, потом другую. Макетес очень внимательно смотрел за каждым движением – интересно, разрешила бы она ему их потрогать? Волосы же дала, и это было очень приятно. Может, если он очень вежливо попросит, Эйс даже пустит его изучить интересный изгиб ее спины.

На самом деле Макетесу просто хотелось ее потрогать. Что-то ему говорило, что это будет приятное ощущение.

– Да прекратишь ты пялиться или нет? – проворчала Эйс. – Еще слишком рано для твоего баловства.

– К сожалению, я единственный ундина, согласившийся тебе помогать, так что тебе придется меня терпеть, как бы тебя это ни огорчало. – Когда она подняла глаза, Макетес улыбнулся. – Но мне кажется, тебе нравится проводить со мной время.

– Это ты еще с чего взял?

Он пожал плечами, а потом показал на ее ноги:

– Задом наперед надела.

Эйс посмотрела вниз, издала тихий рык – на удивление внушительный – и стащила костюм. Обратно она его надела очень быстро, а потом натянула на голову шлем. Повозилась с ним немного, издав еще несколько умилительных рычащих звуков, потом громко вздохнула и вытянула руки в стороны.

– Все, я готова. – И помахала этими руками для выразительности.

Это она так просила ее подхватить? Какая прелесть. Макетесу два раза предлагать ее коснуться не надо – хотя бы чтобы снова ощутить ее мягкость.

Выскочив из воды и неаккуратно заливая водой когда-то идеальные кресла, ундина взял ее за талию, дождался, пока она немного расслабится, а потом оторвал от пола и утащил за собой.

При контакте с водой у Эйс вырвалось протяжное шипение – вероятно, потому, что ей было холодно. Макетес знал, что ахромо были куда чувствительнее его народа. Мира с Аней, разумеется, жили куда ближе к поверхности. Там было заметно теплее, и все равно они жаловались на холод, когда ныряли без костюмов.

– Холодно? – спросил он, когда они опустились под воду.

Между ними проплыла фотография чьего-то лица и прилипла к шлему Эйс. Надпись он прочитать не смог, но там было всего четыре буквы, напечатанные сразу над головой мужчины, указывающего словно бы прямо на него.

Эйс скинула с шлема бумажку и возмутилась:

– Ну разумеется мне холодно! Это же океан!

Итак, его ахромо не любила ранние подъемы. Печально для нее, потому что он как раз любил. Макетес обожал утро и приключения нераспланированного дня. Эйс, похоже, этой любви не разделяла. Впрочем, он это уже и так знал, если подумать. Она никогда не писала ему в начале дня, но он думал, что она просто была занята.

Отпустив Эйс, Макетес протянул руку, чтобы провести ее через лабиринт строения в открытое море. Но она была умна. Его ахромо знала, что безрассудно вылетать на открытое пространство глупо. Уперевшись руками в верхний край разлома, она выглянула в бездну.

Макетес думал, что она немного испугается, но ничего такого в воде не почувствовал. Пока Эйс выискивала вокруг угрозы, от нее исходила лишь решительность. Будь он глубинником, он бы, может, и не захотел на нее нападать. Она оказалась бесстрашным созданием, способным дать отпор.

Какое восхитительное открытие.

Подплыв к Эйс сзади, он провел ладонью вверх по ее спине, пока его пальцы не сомкнулись на затылке ее шлема. Аккуратно вытолкнув ее подальше, Макетес повернул ее голову, показывая верхние этажи здания над ними.

– Вон туда поплывем. Мне кажется, в этой башне есть и другие уязвимые места. Проберемся внутрь.

– Там наверху кабинет, на котором нам надо сосредоточиться.

– Понял. – Правда, он не совсем знал, что такое «кабинет». У Миры в большом плавучем доме, который они построили для людей, было несколько личных комнат, куда она никого не пускала. Может, Эйс имела в виду что-то подобное.

Схватив ее в охапку, Макетес осторожно прижал ее к груди и поплыл. К его неудовольствию, путешествие вышло коротким. Но чтобы пробраться внутрь, им надо было сначала отплыть подальше от здания, чтобы их не было заметно изнутри – и чтобы им самим было легче разглядеть прореху в металле или стекле.

Вместо этого видно стало только хуже. Но Эйс вцепилась в плечи Макетеса и прижалась к нему всем телом – и уже одно это стоило того, чтобы не торопиться.

Ногами она крепко обхватила его за талию, сдавив жабры на ребрах и усложняя дыхание. Но жаловаться не приходилось, потому что за счет этого он улавливал легкие нотки ее запаха. Тот просачивался сквозь жабры и напоминал о солнечных местах на поверхности. Да, Эйс там никогда не была, но Макетес был уверен – она пахла солнечным светом. Маленькие ладошки уперлись ему в грудь, и он хорошо чувствовал силу ее бедер на своем теле.

И вот его жабры уже задрожали. Как глупо. Он был на задании, а Эйс не выказывала к нему ни малейшего интереса. Макетес бы даже сказал, что она была совсем не заинтересована. Эйс ясно дала понять, что хочет держаться от него подальше и побыстрее со всем этим покончить.

К несчастью для них обоих, оборки в его жабрах, которые ни разу в жизни не шевелились, начинали просыпаться.

Прокашлявшись, Макетес изо всех сил попытался отвлечься:

– А почему они послали именно тебя?

Озадаченно наморщив нос, Эйс посмотрела на него:

– Чего?

– Почему тебя сюда отправили? У вас там полно другого народа.

Она пожала плечами:

– Наверное, потому, что переводчик предложили только мне.

В этом он сомневался. В глазах их лидера была расчетливая искра – у того мужчины точно был план, и единственного человека, избранного Народом Воды, он отправил не просто так.

– Нет, – пробормотал Макетес. – Тут что-то еще.

Может, это из-за серьезного тона его голоса она так напряглась. А может, дело было в самой воде. Он даже и не заметил, каким тихим сегодня был океан, пока Эйс вдруг не поползла выше по нему, будто ее что-то напугало.

Запах ее страха волной разлился по воде. Макетеса окутало им, словно облаком, удушливым и отвратительно настаивающим, что что-то пошло ужасно, кошмарно не так.

– Плыви! – приглушенно закричала Эйс сквозь шлем. – Ради Бога, плыви!

Он понятия не имел, о каком боге шла речь. Вероятно, ему стоило это уточнить. Но сначала надо было понять, что именно ее так напугало.

– Что такое? – спросил Макетес, обхватывая ее руками покрепче и распушая жабры, чтобы показаться больше любому сородичу, рискнувшему на них напасть.

– Акула!

Акула? Но он не видел… А, вон она. Огромная самка крупнее него в длину. Белая акула такого размера, вероятно, плавала по океану лет шестьдесят. Какая красотка. Ее раздутый живот уже был чем-то набит, так что она, скорее всего, недавно поела. Хотя, присмотревшись, Макетес заподозрил, что она просто беременна. Детеныши акул долго росли у них в животах.

Посмотрев на него черными глазами, белая акула поплыла в их сторону. По ее движениям было понятно, что ей просто любопытно и она не собирается причинять вреда. Только посмотреть на источник шума.

– Боишься акул? – тихо спросил ундина, успокаивающе поглаживая Эйс по спине.

– Макетес, нашел время вопросы задавать! Почему ты не плывешь?

– Потому что акулы любят гоняться за добычей и их никто не перегонит. Одни из лучших охотников в океане. – Не без труда он смог развернуть Эйс лицом к плывущей к ним акуле и спиной к его груди.

Красавица-акула особо не торопилась, двигаясь в их сторону. Эйс задрожала в его руках, вжимаясь в ундину, словно могла слиться с его кожей.

– Не нравится мне это, Макетес.

Бедную ахромо трясло. Но он знал, что сможет прогнать ее страх. С чего ей было бояться чего-то в океане, когда он был с ней?

– Смотри, – сказал он, наклонившись, чтобы прошептать это возле ее шлема. – В глубинных существах нет ничего страшного.

Когда акула подплыла близко, Макетес протянул руку, положил ладонь ей на нос и оттолкнул ее в другую сторону. Проплывая мимо, белая акула посмотрела на них черными глазами, а потом дернула хвостом. Пока ундина держал Эйс в руках, акула потерлась о них боком, и он развернулся следом.

– Хочет нам что-то показать, – сказал Макетес, и Эйс запротестовала:

– Она же на нас нападет, если мы за ней поплывем!

– Не нападет. – Положив руку на акулий бок, он подтолкнул их хвостом, чтобы поравняться с ее пастью.

Акула не напала. Просто вела их сквозь океан бок о бок. Ее не беспокоили проплывающие рядом мелкие рыбешки и не интересовало странное создание в руках ундины. Она просто двигалась, изящно, уверенно, то и дело дергая хвостом, но не ускоряясь.

Акула позволяла Эйс привыкнуть к ней, понял он. Ни одна из самок не касалась другой. Но спустя несколько минут Эйс тоже протянула руку.

– Хочешь потрогать? – спросил Макетес.

– Ну, я… – Она перебила сама себя тихим смешком: – Ну когда еще будет такая возможность.

– Никогда.

Он стянул с нее перчатку. Эйс ахнула – вероятно, в костюм хлынула холодная вода, но они все равно скоро должны были вернуться в помещение.

Взяв ее руку в свою, Макетес прижал обе их ладони к боку акулы. Вместе они гладили гладкую кожу, чувствовали, как шевелятся под их пальцами жабры, как размеренно бьется огромное сердце. И он тут же почувствовал, как страх Эйс рассеивается.

– Ну вот, – тихо сказал ундина. – Теперь ты ее чувствуешь.

– Она такая мягкая и сильная.

– Как ты. – Этого он говорить вслух не собирался. Слишком явно выражало бы его мысли и чувства.

Чтобы отвлечься, Макетес посмотрел на здание и указал туда, куда вела их акула:

– О, она привела нас к следующей дыре в стене.

– Чего? – Задрав голову, Эйс проследила за его пальцем. – Ну ты только посмотри.

– Я и смотрю. – Похлопав акулу по боку на прощание, Макетес развернул их и направился к прорехе в башне, надеясь, что Эйс особо не расслышала, что он только что ляпнул.

Глава 9

Она что, только что плавала с акулой? Черт, она только что плавала с акулой. Видела ее вот этими глазами. Когда темный силуэт стал угрожающе приближаться к ним, Эйс была уверена, что на них нападут. Уже в красках представила себе тот кошмарный момент, когда мир превратится во вспышку острых зубов и канет в темноту, потому что она попадет в челюсти огромного существа, думающего исключительно желудком.

А потом Эйс внезапно плыла рядом с акулой больше Макетеса размером и почему-то уже не особо боялась. Всего пара минут – и ее страх рассеялся совсем. А потом она эту самую акулу потрогала. Ощущение грубой кожи под пальцами она уже никогда не забудет. Как можно? Акула посмотрела ей в глаза своим черным взглядом, и Эйс еще никогда не ощущала такого понимания.

Словно это существо не просто взглянуло на нее и осознало ее существование. Нет, акула будто бы заглянула ей в душу и оценила, чего она стоит. Ундина все еще держал ее, прижав спиной к своей груди. Если бы у Эйс было время восхититься силой его тела, она бы обязательно это сделала. Может, стоило взять секунду перерыва и осознать, что у этого мужчины были все причины ненавидеть ее и весь ее народ за всё ими сотворенное, но вместо этого Макетес ее защищал. Дарил возможность побороть страх. Это немного отрезвило. Эйс так помогала только самой себе. А вот он вплыл в ее жизнь и только делал ее лучше.

Макетес чуть сильнее сжал талию девушки, приближаясь к верхушке здания.

– Уверена, что тебе сюда?

– Нет, я не знаю, куда мне. У меня есть только имя человека, которому принадлежал нужный кабинет, потому что он брал ключ последним. Но больше информации у меня нет.

Что-то пошевелилось за ее спиной. Покосившись через плечо, Эйс догадалась, что это распушились жабры Макетеса.

Потом позади раздалось тихое ворчание:

– У этого мужика никакого плана не было.

– Вот мне тоже начинает так казаться.

– Он хочет, чтобы у тебя не получилось.

Может быть. Может, у Джейкоба были планы куда грандиознее. Может, он просто хотел убить ее сестру. Откуда Эйс было знать. Он никогда ее ни во что не посвящал, обращался только при крайней необходимости и уж точно не по доброте душевной.

Когда Макетес развернулся в воде, подплывая к пробоине, девушка не сдержала рвущихся с губ слов:

– Не думаю, что Джейкоба волнует кто-то, кроме него самого. Его посадили за массовое убийство. Так много людей погибло, что он сам вряд ли знает точное число. Просто зашел в толпу женщин, детей, мужчин, положил бомбу и ушел. Прямо в гуще переполненного торгового центра.

Макетес вздрогнул всем телом вокруг нее, а потом застыл, словно превратился в статую.

– Он убивал невинных?

– В Гамме все в чем-то виноваты, – прошептала Эйс. – Я тоже. Своровала у людей, которые этого не заслуживали.

Не совсем правда. Те люди были богатыми, способными, они бы даже не заметили пропажу, если бы не их финансовые советники. Эйс воровала у тех, кто мог позволить себе не обращать внимания на денежные потери.

Может, если бы ее не поймали, она бы даже вернула украденное. Чувство вины съедало Эйс изнутри. Но теперь? Теперь она просто хотела отомстить тем, кто посадил ее в Гамму. Тем, кто разлучил ее с сестрой.

– Когда я впервые начала говорить с Аней, – заговорила Эйс, прижимаясь к Макетесу ближе, такому теплому, такому сильному, – то хотела только наказать тех, кто меня изгнал. Я была не такой, как остальные в Гамме. Не была закоренелой преступницей. За мое преступление вполне могли помиловать. Я просто украла пару вещей.

– В моем народе не принято изгонять тех, кто просто совершил ошибку. – У ундины вырвался тихий рык. – Но таких, как этот твой… Джейкоб? Такой яд мы вырубаем сразу, с корнем.

– И правильно. Мы обычно делаем так же. Но я считала себя такой непохожей на остальных, так что судила обо всем слишком резко. Хотела уничтожить Альфу и всех тех, кто считал себя выше меня просто потому, что я пыталась выжить. – Эйс потрясла головой, фокусируя взгляд на здании перед ними. – И у меня получилось. Я всех их свергла, рассеяла по семи морям, загнала в нежилую башню Гаммы, обратно в Бету, где им придется теперь работать. Мне удалось. Я всех их наказала.

Какая-то злобная часть нее была этому рада. Зря. Она столько жизней сломала, и все ради мести. Во всем этом наверняка пострадали и невинные. Кто-то погиб. Эйс стоило чувствовать себя виноватой.

Но она не чувствовала.

– Настоящий воин всегда знает, когда отпустить потери и отметить победу, – сказал Макетес, зависнув в воде перед стеклом. – Ты победила. Сделала то, что собиралась сделать. Это хорошо. Ты заслуживала лучшей жизни.

Хорошо, что он не развернул ее к себе. Их обоих было хорошо видно в отражении в стекле, и Эйс в его руках выглядела просто отвратительно. Странный пузырчатый человечек, которому вообще не полагалось здесь быть, и монстр за ее спиной, словно охотящийся на нее. Но слова Макетеса пронзили ее в самое сердце, до самой души. Никто никогда не говорил ей, что она чего-то заслуживала.

– Но теперь я не знаю, что делать с собой, – прошептала Эйс, не отводя взгляда от их отражения. – Бултыхаюсь, не понимая, кем я теперь хочу быть, когда достигла цели последних нескольких лет. Поэтому я все еще здесь. И все еще работаю на Джейкоба. И все еще пытаюсь понять, кто я такая.

Ей было видно, как напряглась его рука. Она чувствовала, что Макетес прижался к ней ближе, ощущала едва сдерживаемую силу в его хватке, словно он хотел стиснуть ее сильнее.

– Тогда разберемся в этом вместе, Эйс. Мы же друзья, так?

И почему было больно это слышать? Почему хотелось, чтобы ундина развернул ее к себе и сорвал с нее этот дурацкий шлем?

– Друзья, – повторила она. – Конечно.

Но это звучало так неправильно. Макетес не был ее другом, когда помогал разрушить Альфу. Не был ее другом, когда они продолжали переписываться и узнавать больше о культурах друг друга, потому что тогда ей было легко притворяться, словно он человек. Даже тогда Эйс не хотела быть друзьями, но ей было сложно в этом признаться себе.

Ни за что и никогда она не собиралась говорить эти слова вслух. Потому что он хотел быть друзьями. Точно так же, как и все остальные хотели быть с ней только друзьями. То, чего Эйс хотелось куда сильнее, – это была невозможная мечта, недостижимая для них обоих.

Проглотив эмоции, она показала на прореху в здании:

– Как думаешь: мы пролезем?

– Думаю, можем расширить ее, если понадобится.

– Нет, нельзя. Если сделаем дыру больше, система откачки может не справиться, и тогда мы затопим все здание.

Очень аккуратно подхватив девушку, Макетес поднес ее к разлому и отпустил. Еще несколько секунд вода держала ее, а потом Эйс ухнула вниз, словно камень. Но он все равно был рядом. Помогал. Поддержал ее за бедра, поднес ближе к дыре, чтобы она втянула себя внутрь. И последовал за ней. Присматривал за руками и ногами Эйс, чтобы она не задела металл, проверял, в порядке ли ее костюм – и это несмотря на то, в каком тесном пространстве ему приходилось плыть.

И все это время она повторяла себе, что это не то, о чем она думает. Ну да, они долго болтали. Она знала о его жизни чуть больше обычного человека, но с Аней ей было не потягаться. Они всего-то посылали пару сообщений в день, это еще не значило, что между ними возникло что-то больше сложной дружбы.

Надо было перестать так много думать. Он – ундина. Монстр. Глубоководный зверь, который, скорее всего, и дальше продолжит убивать людей и не париться, что она стала причиной уничтожения целого города.

Как же глупо было думать, будто Макетес хотел чего-то большего. Он был так осторожен, потому что считал ее слабой. Вел ее сквозь воду, потому что чисто по-дружески не хотел, чтобы она поранилась. Болтали они так много только потому, что ему нравилось болтать.

Заставив себя вспомнить все то, что на Гамме говорили о Мире и Ане, Эйс напомнила себе, как ненавидят тех, кто переходит на сторону ундин. Она не была какой-то монстролюбкой. Не была одной из тех женщин, что попались на коварную удочку существ, которым природой было не предписано сходиться с людьми.

Она не была каким-то там животным. А считать Макетеса чем-то большим, чем животным, было попросту неправильно.

Посреди искореженного металла вокруг них наконец-то появилась дыра. Эйс слишком быстро дернулась к просвету, понадеявшись, что Макетес схватит ее, если ее вдруг снесет течением. Но он не схватил. Девушку резко дернуло, пронесло сквозь обломки металла и осколки стекла и вышвырнуло в комнату вместе с небольшим водопадом.

Она рухнула на пол так сильно, что приложилась головой. А точнее, шлемом. И сразу после удара прямо на ее глазах по стеклу поползла трещина.

– Черт, – прошипела Эйс, замедляясь у сточных решеток, куда уходила вода.

В помещении было сыро. По крайней мере, это значило, что там вряд ли кто-то был. Кто захочет находиться рядом с местом, куда буквально просачивается океан.

Но черт. Черт. Этот шлем был ей необходим, а теперь он треснул. Теперь с ним нельзя было возвращаться в океан. Даже если бы он каким-то образом и выдержал давление, в него в любой момент могла хлынуть вода, и тогда Эйс захлебнулась бы. И умерла прямо в руках Макетеса.

Содрав с себя шлем, она с резким яростным криком швырнула бесполезную стекляшку через всю комнату – и только тут поняла, где стоит.

В самом центре медицинского отсека. Сердце, так его раньше называли. Сюда за лечением приходили богачи, пока остальные часами ждали приема внизу. Тут царила роскошь, по сравнению с которой меркло все, что Эйс видела до этого.

Пластиковых стульев здесь не было. Пышные, бархатные диваны просели под действием воды, но сохранили красивый бежевый цвет. Потолки не давили на голову, а скорее напоминали церковные, в пять метров высотой и со стеклянными окнами, сквозь которые виднелось еще больше неоновых вывесок над головой. Несколько мигающих светильников, еще не пришедших в негодность, освещали покрытый трещинами пол, когда-то сиявший идеальной белизной.

Но роскошь на этом не заканчивалась. Люстра над головой Эйс держалась на честном слове, но выглядела шикарно, отражая радужные блики стеклянными цепями. По центру лобби возвышался огромный камин из настоящего камня, скрепленного серым цементным раствором, крепким до сих пор. Стол секретаря тоже был из белого камня и выступал из пола, словно вырубленный с ним из одного куска.

Стоя посреди всей этой картины, Эйс чувствовала себя инопланетянином. Это был не ее мир. Она не была частью этого мира даже до того, как ее отправили в Гамму. Честно говоря, она даже не знала, что все это существовало. Ну не мог никто жить с таким комфортом, когда люди в Бете спали в маленьких капсулах, похожих на гробы.

Пройдя дальше в комнату, она осмотрела трещину в стене. Та проходила прямо посередине когда-то прекрасной фрески. Сейчас Эйс могла только разобрать, что там была изображена подводная сцена. Разумеется, именно вида океана им, конечно же, так не хватало.

Отойдя подальше от водопада, разбрасывающего во все стороны ледяные брызги, она подошла к основной стене с окнами. Положив руку на стекло, Эйс оказалась окутана синим сиянием. Ближайший неоновый знак стрелой указывал на место пониже в башне, с двумя одинаковыми черепахами по обе стороны. «ИГРОТЕКА», – гласил он.

Но этот сияющий неоновый знак был не один. Их было бесчисленное количество. Так много, что Эйс могла только догадываться, сколько их там еще – они растворялись вдалеке. Весь океан сиял перед глазами. Из ее комнатки в часовой башне было видно маловато Гаммы, но отсюда! Перед Эйс предстал запутанный метрополис таких размеров, о которых она даже не догадывалась. Почти два года здесь прожила и не знала, что у этого места была такая площадь.

Двумя этажами ниже виднелся стеклянный мост, соединяющий эту башню с соседней. На нем были люди, такие далекие, размером с ноготок. Вскоре эти люди поймут, что в их дом кто-то проник. Кто-то, от кого нужно избавиться. Но пока что Эйс могла смотреть на них.

Пока не осознала, что пялится и что они могут в любой момент поднять глаза. И она окажется в самом неприятном положении.

Ахнув, Эйс отпрянула от окна и стала вылезать из костюма. Вода разлилась по белому полу темными каплями морской грязи и тины. Ботинки полетели следом, и к столу секретаря девушка пошлепала босиком.

– Должен же тут быть какой-то журнал, – пробормотала она, обходя стол и открывая верхний ящик.

Ничего полезного. Пара остатков ластиков и что-то вроде старой жвачки.

Эйс открыла следующий ящик, но тот был пуст. Следующий? Заперт.

Свистяще выдохнув сквозь зубы, она уцепилась за ручку ящика и уперлась ногой в столешницу. Если придется, Эйс готова была воспользоваться всем своим весом, лишь бы открыть эту штуку. Раз заперто, значит, внутри может быть что-то полезное.

Она даже не услышала, как застонала стена, через которую вошла. И не подумала остановиться, когда заскрежетал металл и напор воды стал с каждой секундой нарастать все сильнее.

Глава 10

– Ну почему с женщинами всегда так? – пробормотал Макетес, отдирая от стены очередной кусок металла. – Вечно их несет во всякую опасность. И нет, мне не обязательно постоянно приходить на помощь, но вот он я, опять лечу спасать очередную ахромо.

По крайней мере, такой у него сложился опыт. И Мира, и Аня за первые несколько месяцев их знакомства успели серьезно пострадать. Вывод? Самки ахромо были сумасшедшими. Никакого инстинкта самосохранения, вечная готовность рискнуть жизнью. Нарочно искали, где поопаснее. Другого заключения тут быть не могло. Они лезли в опасность осознанно, им нравилось рисковать, а следовательно, они все были сумасшедшими.