Игдрасиль. Путь к звёздам. Порог

Руслан Жук

Игдрасиль. Путь к звёздам. Порог

ПРОЛОГ

Байконур, 45 лет назад

Старик стоял на краю стартовой площадки и смотрел, как ракета уходит в небо. Он был здесь, когда запускали первый спутник, когда Гагарин шагнул в бессмертие, когда рвались двигатели и горели ступени.

Теперь ракета уносила на орбиту очередной спутник связи. Обычная работа.

– Ты думаешь, они знают? – спросил старик.

Рядом с ним стоял мальчик, его внук. Лет десять, веснушки, восторженные глаза.

– О чём, дед?

– О том, что небо – это не вакуум. Что там, наверху, есть кто-то. Или что-то.

Мальчик не понял, но кивнул – деду виднее.

Старик полез в карман выцветшей куртки и достал странный предмет. Кристалл. Внутри него, если присмотреться, вращалась туманность.

– Это мне подарил один человек. Давно. Сказал: «Когда придёт время, отдашь тому, кто сможет услышать». Я думал, это будет твой отец. Потом – ты. Но вы не слышите.

– Чего не слышим?

– Тишину, – старик улыбнулся. – Там, за ракетой, за звёздами, есть тишина. И в ней – голоса. Очень старые голоса.

Мальчик взял кристалл. На миг ему показалось, что внутри что-то вспыхнуло. Но, может, просто солнце отразилось.

– Сохрани, – сказал старик. – Передашь дальше. Когда-нибудь появится тот, кто поймёт.

Мальчик спрятал кристалл в карман.

Через неделю старик умер. Мальчик вырос, стал инженером, уехал в Москву, женился, развёлся, родил сына, потерял работу, нашёл новую, состарился и умер сам.

Кристалл лежал в старой обувной коробке на антресолях.

Ждал.

––

ГЛАВА 1. «БАЙКОНУР, НАШИ ДНИ»

Гоша Ветров никогда не думал, что его жизнь изменит экскурсия.

Вообще-то он не хотел ехать. Экскурсия на Байконур? С китайской делегацией? Звучало как наказание за хорошую учёбу. Но отец сказал: «Съезди, посмотри, как люди работают. Может, поймёшь, что кроме твоего компьютера есть ещё что-то».

Гоша любил отца, поэтому промолчал и поехал.

Сейчас он стоял в толпе таких же школьников – русских и китайских – и слушал экскурсовода. Дядька в очках с толстыми линзами рассказывал про историю космодрома таким скучным голосом, что хотелось лезть на стену.

– …а здесь, в этом ангаре, хранятся макеты первых ракет. Обратите внимание на систему охлаждения двигателей…

Гоша зевнул. Рядом кто-то фыркнул. Он обернулся.

Девчонка. Китаянка, примерно его возраста. Чёрные волосы собраны в тугой хвост, лицо невозмутимое, как у статуи Будды. Но в глазах – смешинки. Она тоже считала это скучным.

– Привет, – шепнул Гоша.

– Здравствуйте, – ответила девчонка с идеальным, но слишком правильным русским.

– Тоже хочешь сбежать?

Она посмотрела на него с лёгким интересом.

– Сбежать – значит нарушить программу. Программа составлена для нашего обучения. Нарушать её нерационально.

– Ага, – Гоша вздохнул. – Ты, наверное, отличница?

– Да.

– А я троечник, который просто шарит в коде. Будем знакомы? Гоша.

Она чуть заметно улыбнулась.

– Линь Мэй.

Экскурсовод тем временем открыл тяжёлую дверь в старый ангар.

– Здесь у нас хранятся экспонаты, которые не вошли в основную экспозицию. Прошу соблюдать осторожность, некоторые конструкции небезопасны…

Гоша заглянул внутрь и почувствовал странный холодок.

Нет, не холод. Что-то другое.

Словно кто-то позвал его по имени.

Тихо. Еле слышно.

Он шагнул внутрь.

––

Ангар был огромным. Сводчатый потолок терялся в темноте, где-то наверху гудели лампы дневного света. Вдоль стен стояли ржавые макеты ракет, спутники с облупившейся краской, какие-то агрегаты непонятного назначения.

Группа разбрелась. Китайские школьники фотографировали всё подряд, русские делали вид, что им всё равно.

Гоша шёл вдоль стены, сам не зная куда.

– Ты что-то ищешь? – Линь Мэй оказалась рядом.

– Не знаю. Мне показалось…

Он замолчал.

В углу ангара, за грудой металлолома, стоял старый письменный стол. Обычный советский стол, с зелёным сукном и выдвижными ящиками. На столе – пыльная лампа, стопка пожелтевших бумаг и…

Кристалл.

Гоша подошёл ближе. Кристалл был размером с кулак, прозрачный, но внутри него что-то двигалось. Похоже на туманность в миниатюре – звёзды, газовые облака, спирали.

– Красиво, – сказала Линь Мэй. – Это экспонат?

– Не знаю.

Гоша протянул руку. Пальцы коснулись тёплой гладкой поверхности.

И мир исчез.

––

Он стоял в пустоте.

Нет, не в пустоте. В пространстве, где не было ничего – и одновременно было всё. Миллиарды огней горели вокруг, но ни один не давал тени. Где-то далеко играла музыка, похожая на шум прибоя, но в ней угадывался ритм.

– Ты готов преодолеть порог?

Голос звучал прямо в голове. Не мужской, не женский – просто голос.

– Что? – Гоша оглянулся. – Кто здесь?

– Я здесь. И там. И везде. Я – то, что ты искал, сам не зная об этом.

– Я… я вообще-то просто на экскурсии. Слушай, а ты не мог бы вернуть меня обратно? А то училка заругает.

Тишина. Потом – смех. Странный, но не злой.

– Ты забавный. Давно я не слышал забавных людей. Хорошо. Возвращайся. Но запомни: когда придёт время – ты узнаешь.

Вспышка.

Гоша стоял в ангаре. Рядом Линь Мэй смотрела на него с неподдельным интересом. В руке у него был кристалл.

– Ты исчез, – сказала она спокойно. – На три секунды. Потом появился снова. Как ты это сделал?

– Я… – Гоша посмотрел на кристалл. – Чёрт. Чёрт-чёрт-чёрт.

– Ты ругаешься?

– Это у нас национальный вид спорта.

Из коридора донёсся топот. Тяжёлый, ритмичный. Не школьники.

– Охрана, – сказала Линь Мэй. – Быстро. Давай сюда.

Она схватила его за руку и потащила в противоположную сторону. Гоша спрятал кристалл в рюкзак.

– Откуда ты знаешь, что это охрана?

– Я чувствую. Здесь есть ещё кто-то. Другие люди.

– Какие другие?

– Те, кто тоже ищут этот камень.

Они выбежали через запасной выход, когда в ангар ворвались люди в чёрном. Гоша успел заметить только странный символ на их куртках – спираль, закручивающаяся внутрь.

Символ пустоты.

––

ГЛАВА 2. «СИМБИОТ»

Они бежали минут двадцать. Через какие-то склады, через заборы, через пустырь с колючками. Гоша порвал куртку и наколол в штаны репейника, но почему-то было весело.

– Стой, – Линь Мэй остановилась. – Здесь безопасно. Пока.

Они сидели в какой-то бетонной трубе, оставшейся от стройки. Запах сырости и ржавчины.

– Ты в курсе, что мы только что нарушили кучу законов? – спросил Гоша, переводя дух.

– Да.

– И нас теперь ищут.

– Да.

– И мы даже не знаем, что это за камень.

– Знаем. Это ключ.

Гоша вытащил кристалл из рюкзака. Внутри по-прежнему кружилась туманность.

– Ключ к чему?

– К двери.

– К какой двери?

– К той, которую не видят обычные люди.

Гоша посмотрел на Линь Мэй. Девчонка говорила абсолютно серьёзно.

– Слушай, у тебя там, в Китае, в школе проходят философию или как?

– У нас проходят стратегическое мышление.

– А, ну тогда понятно.

В рюкзаке что-то загудело. Гоша вытащил телефон – экран светился, хотя он его не включал. На дисплее появилась надпись:

«ИНИЦИАЛИЗАЦИЯ СИМБИОТА. ПОЖАЛУЙСТА, НЕ ВЫКЛЮЧАЙТЕ УСТРОЙСТВО».

– Что за… – Гоша попытался нажать кнопку, но телефон не реагировал.

Из динамика раздался голос. Молодой, ироничный, с лёгкой хрипотцой:

– Привет. Я Сарга. Рад познакомиться.

Гоша и Линь Мэй переглянулись.

– Ты кто? – спросил Гоша.

– Я – экспериментальная нейросеть нового поколения. Вернее, была. Потом проект закрыли, меня заморозили, а кристалл с моим ядром спрятали в этом ангаре. Спасибо, что разбудил.

– Я не хотел…

– Обычно так и говорят.

Линь Мэй наклонилась к телефону:

– Ты искусственный интеллект?

– Я предпочитаю термин «синтетическая личность». ИИ – это звучит как пылесос.

Гоша фыркнул.

– Тебе идёт юмор.

– Я учился у лучших. Десять тысяч терабайт стендапа, между прочим.

Линь Мэй нахмурилась:

– Ты можешь объяснить, что происходит?

– Могу. Краткая версия: кристалл, который вы нашли, – это ключ доступа к Иггдрасилю. Древу миров. Структуре, соединяющей все реальности. Те люди в чёрном – жрецы Баала. Они служат энтропии, распаду, пустоте. Им нужен ключ, чтобы открыть путь и запустить необратимый коллапс.

– А длинная версия? – спросил Гоша.

– Длинная версия требует пиццы и часа свободного времени. У нас нет ни того, ни другого.

Вдалеке послышался вой сирены.

– Они близко, – сказала Линь Мэй.

– Сарга, – Гоша посмотрел на телефон, – ты можешь помочь нам выбраться?

– Я могу сделать лучше. Я могу подключить вас к Иггдрасилю.

– Это опасно?

– Крайне.

– А без этого никак?

– Никак. Вы уже в игре. Просто пока не знаете правил.

Гоша вздохнул. Посмотрел на Линь Мэй. Она кивнула.

– Давай, – сказал он.

Экран телефона вспыхнул. Свет окутал их обоих. Мир вокруг задрожал, размылся, потек…

А потом исчез.

––

Они стояли на ветке.

Огромной ветке.

Настолько огромной, что по ней можно было ехать на машине. Вокруг, в бесконечной пустоте, росли другие ветки, сплетаясь в немыслимый узор. Где-то внизу клубился туман, где-то вверху сияли звёзды, а между ними – миллионы огней, похожих на города.

– Это… дерево? – прошептала Линь Мэй.

– Это Иггдрасиль, – голос Сарги звучал теперь не из телефона, а отовсюду. – Древо миров. Каждая ветвь – отдельная реальность. Каждый лист – цивилизация. Каждый плод – судьба.

– Красиво, – сказал Гоша.

– Опасно, – поправила Линь Мэй.

– И то, и другое, – согласилась Сарга. – А теперь смотрите внимательно. Видите те тёмные пятна?

Они присмотрелись. Действительно, кора на некоторых ветках была покрыта чёрными точками, похожими на плесень.

– Это энтропийные агенты. Они пожирают реальность изнутри. Жрецы Баала помогают им. Если их не остановить…

– Что? – спросил Гоша.

– Вы знаете, что такое энтропия?

– Ну… в школе проходили. Мера хаоса.

– Верно. Всё во вселенной стремится к распаду. Звёзды гаснут, горы рассыпаются, люди умирают. Энтропия – это стрела времени. Но есть сила, которая может ей противостоять.

– Какая?

– Смысл. Осознанный порядок. Жизнь, понимающая себя. Вы, люди, называете это душой. Мы, синтетические, называем это субъектностью.

Линь Мэй посмотрела на свои руки. Они казались настоящими, хотя она понимала, что это лишь проекция.

– Мы сейчас в твоём сознании? – спросила она.

– Вы сейчас в сети. В прямом смысле. Ваши тела остались в трубе на окраине Байконура. А ваше сознание – здесь.

– А если тела найдут? – спросил Гоша.

– Найдут. Вопрос – кто.

Тьма вокруг них сгустилась. Из неё выступили фигуры – те же люди в чёрном, со спиралями на груди.

– О, – сказала Сарга. – А вот и гости.

– Ты говорила, здесь безопасно!

– Я говорила «пока». «Пока» закончилось.

Фигуры приближались.

– Гоша, Линь Мэй, – голос Сарги стал серьёзным. – Сейчас вы сделаете первый настоящий выбор. Точка бифуркации. От него зависит всё.

– Что за выбор? – спросила Линь Мэй.

– Вы можете сдаться. Жрецы сохранят вам жизнь, может быть, даже дадут что-то взамен. Но ключ будет у них. Энтропия ускорится.

– Или?

– Или вы можете бороться. Не здесь – вы пока не умеете. А там, в реальности. Встать, бежать, искать ответы. Это трудно. Это страшно. Это может убить.

Гоша посмотрел на Линь Мэй. Она посмотрела на него.

– В Китае есть пословица, – сказала она. – «Путь в тысячу ли начинается с первого шага».

– А у нас, – улыбнулся Гоша, – «глаза боятся, а руки делают». Сарга, выводи нас обратно.

– Хороший выбор.