Тихий хаос

Секунда до, и тёплые руки матери заключали девушку в свои объятия, первее добравшихся, чем тихий хаос её страданий. Мама молилась вернуться к ней. Просила не бросать. Просила услышать её. Женщина обнимала и умоляла… Но Крис не слышала голоса, ибо голова не в силах была расшифровывать их значения. А мама рвала душу, сердце своё, смотря на родное лежащее тело, и будто чувствуя ту боль, которую проживает её ребёнок. Она не могла потерять… Не могла позволить себе потерять единственного, последнего родного человека – своё дитя, близкого и незаменимого.

В таком положении провели они всю ночь… Не засыпая, а просто глядя в окно… Ища спокойствия и спасения своего.

Глава 3

Следующим днем завтрак не казался аппетитным, а дорога – интересной, как это было прежде. Мысли Крис были заняты предстоящей беседой. Как не сорваться? Как не заплакать? Как не соврать? Как не смешать хронологию событий? Все эти вопросы комом засели у девушки в голове, не давая покоя. Но вот машина уже подъезжала к зданию следственного комитета, и это указывало на то, что пора успокоиться.

– Не ври только! Все будет хорошо. Только не обманывай. : первые фразы, произнесенные с уст матери, казались до боли страшными и угрожающими. Она что-то знает? О чем не врать?

В приемной комнате, где находились гости, клиенты и другие люди, было довольно просторно. Серые стены, казалось, давили своей глухо замкнутой пустотой на состояние подростка, и она старалась чаще смотреть в окно уже с белым шталиком и бежевой рамкой. Но вид из окна был направлен во двор и калитку, ничем не отличающихся красочностью, что тоже не веселило картинку. Несколько стульев, на двух которых сидела Кристина с мамой, составляли единственные предметы мебели в комнате. Девушка понемногу маялась на стуле, и, похоже, эта скучная обстановка уже немного, но расслабляла ее. Она то опрокидывала голову назад, стараясь дышать глубоким дыханием, то, опрокинув корпус вперед и держа руки вместе, пыталась найти что-то интересное в узорах видимо старого линолеума. Наконец пришло ее время. Из комнаты, где проводится допрос, вышел Денис со своим отцом – соседи Кристины и ее матери. Денис являлся учеником из параллельного класса, под песни которого она просыпалась и засыпала каждый божий день. Денис – кучерявый блондин невысокого роста, от его тела немного веяло отвращением, так как тоненькая кожа, плотно прилегающая по всему телу к костям, неоткуда появляющиеся ушибы, порезы и царапины, выпирающие вены на руках и шее, нестриженные вовремя ногти, ярко выраженные синяки под глазами создавали болезненность его облика. В его глазах всегда прослеживалось какое-то равнодушие и некая апатия ко многим вещам и событиям. Он редко улыбался и всегда общался с теми людьми, с которыми не о чем было разговаривать другим. Дениса волновала музыка и он сам. Никогда не влюблялся и не уделял внимание женскому полу, для него не существует других, кроме собственного эго. Родители Дениса и Кристины были знакомы с давних пор, но дети не питали друг другу дружеской симпатией, поэтому обходились повседневными разговорами в стенах школы. Но сегодня она была явно рада его видеть, ведь можно было себе представить то облегчение, которое она испытала, увидев знакомое лицо, проходившее допрос с теми же вопросами, с которыми предстоит столкнуться и ей.

– Добрый день. Ты главное не переживай. А еще не качайся на стуле, он какой-то непрактичный: проговорил мальчик, держа руки в карманах. И с той же расслабленной походкой, с которой он вышел из комнаты, прошел до входной двери. Отец его – Алексей Геннадиевич по совместительству с понятием доброго соседа являлся жестким и требовательным экспертом-криминалистом. Он поздоровался с семьей и, немного подняв ей настроение, последовал за сыном, который уже наверняка ждал того возле машины.

– Здравствуйте, проходите: проговорил не очень молодой мужчина, держа дверь за ручку и по-джентльменски указывая на вход в еще одну просторную комнату.

– Ему я буду давать показания? : мысленно спрашивала девушка себя. Сев на стул, она оглядывалась по сторонам. Да, все те же серые стены, но без окон и других источников света, кроме едва освещающей люстры над столом. Рядом с Крис села на стул ее мама, а напротив них сел тот мужчина. Сейчас начнётся допрос.

– Не переживай, только честно отвечай на вопросы: сказал следователь. – Где вы были в ночь 18 июля с 2 до 3 ночи? : уже более твердым и решительным тоном спросил он Кристину. Следователь, смотря исподлобья и наклонив голову набок, выглядел достаточно устрашающим.

– 17 июля у нас с «б» и «в» классом был совмещенный выпускной в коттедже. Если что, я ученица класса «а»: манерно уточнила Кристина. Когда праздник стал заканчиваться, с каждого класса договорились оставить по 2 человека для уборки. Из моего класса остались я и Денис, из «б» Саша и Аня, из «в» Изабелла и Миша.

– Это все, кто присутствовал с двух до трех часов ночи? : уточнял мужчина.

– Да: отвечала достаточно громко Крис. Однако дрожащий тембр в голосе нельзя было перекрыть.

– Продолжайте: легким тоном настаивал следователь в таком же положении.

– Я собрала посуду с беседки и помыла ее в раковине. Потом вовсе убрала и протерла всю грязь, которую мы оставили в этом же помещении. : Уже более уверенным голосом продолжала Кристина, она понимала, что в этом разговоре нет ничего страшного и настолько пугающего, что заставляло людей в фильмах чувствовать некую вину.

– На кухне? : Спрашивал он, удостоверяясь в точном нахождении девушки.

– В беседке мыла посуду, там тоже есть раковина: отвечала девушка. Через буквально 10 минут сквозь игравшую музыку я услышала голос Саши и, выйдя из беседки, увидела, как он вытаскивает… : тут Кристина запнулась и, сделав глубокий вдох, продолжила: как он вытаскивает Мишу с бассейна.

– Не волнуйся, здесь твоя мама. Все в порядке: успокаивал мужчина.

И в этот момент почувствовались поглаживания материнских рук по спине Кристины, успокаивающие ее. Но ей этого не нужно было, наоборот, будто прикосновения начали приносить дискомфорт и даже некую неприязнь. Она была готова сама разговаривать со следователем, и нахождение «посторонних» только больше сбивало ее.

– Я просто стояла… : еле сдерживая слезы, продолжала Крис. Но ее лицо не выдавало прикладываемых усилий сдержать слезы, напротив, ее взгляд, сжатые зубы и выступающие вены по лицу указывали на непреодолимое желание накричать на следователя с его вопросами, на комнату с ее серостью и на маму, дочери которой не сдались ее успокаивания. Стояла… : полностью ненавидя свою беспомощность, повторяла она: но когда я услышала крик Саши, то постаралась себя взять в руки и побежала делать массаж сердца. Каждый из нас пытался помочь ему. Потом я побежала звонить скорой и почти все: родители, полиция, скорая помощь прибыли одновременно. Дальше мы с мамой уехали домой.

– А где все время находились родители? Я имею в виду с самого начала торжества до смерти Михаила: пояснял следователь.

– Зачем задавать столь глупые вопросы. Зная, что родители приехали после смерти Миши, очевидно, что они были не с нами, и, учитывая позднее время, стоит додумать, что они разъехались по домам. Неужели Денис не говорил об этом? : девушка злилась, но не осмеливалась произнести свои возмущение вслух.

– Родители были с нами до вечера, дальше все разъехались, оставив нас одних: Кристина отвечала быстро и незаинтересованно.

– Когда ты последний раз видела Михаила живым? : спросил следователь, глядя в папку с листами.

– Когда мы все распределились по обязанностям. Каждый ушел делать свою работу: отвечала девушка.

– Какая работа была у Михаила, и в каком часу ты видела его в последний раз? : настаивал он.

– У него была обязанность прибраться возле бассейна. И видела его, кажется, 2:10 плюс минус: отвечала Крис.

– Кто раздавал обязанности? : не останавливался и уже с горящими глазами смотрел прямо в душу мужчина, что сидел напротив нее.

– Сами так решили, каждый выбрал свое место обоюдно: снова твердо и чётко, будто с вызовом, ответила она ему.

– Как тесно вы с ним знакомы, Кристина? : сложив руки возле лица, продолжал следователь.

– Какой хороший взгляд. Как будто кадр из фильма. Ему бы в кино сниматься! Черт, да он получше меня будет… : все по-прежнему про себя возмущалась девушка.

– Мы дружили в школьные время, но потом перестали… : на Крис вновь нахлынули воспоминания, но, успев собрать себя в руки, продолжила: оказалось, что я ему небезразлична, но я не могла ответить ему взаимностью, и мы вовсе прекратили общение…

– У Михаила были недруги? Или может те, кто мог грубо над ним подшутить? : продолжал допрос он.

– Недругов – не думаю, но вот Саша с Изабеллой и Андреем могли иногда подшутить над ним. Но это только ради смеха. Никому не было обидно: продолжала Крис.

Несколько последующих минут следователь уделил записям без какого-либо внимания на девушку. Он болезненно кашлял, прикрываясь одной левой рукой, а другой расписывая что-то в бумагах. Он аккуратно и точно формулировал последующие вопросы. Задавая их, следователь постоянно вел себя по-разному, без какой-либо связи: то пристально смотрел на Кристину, облокотившись на стол, и, даже практически не двигаясь, находился в таком положении, пока не подойдёт очередь до следующего вопроса, то делал вид полного отсутствия желания слушать ее и принимался рисовать на обложке папки, то просто вставал и ходил по комнате, шурша подошвой об старый, никем не ремонтируемый уже долгое время ламинат. Девушке казалось, что следователь с ней не старался церемониться и спрашивал таким образом, каким только приходило ему в голову. Однако допрос уже занимал порядка часа, и стоило бы закруглятся. Следователю удалось выяснить, кто чем был занят во время выпускного и окончательной уборки, а также как Кристина уехала с мамой домой и в каком часу, как приехала и чем занималась.

– Яс…но… : растягивая каждый слог, проговорил мужчина. – Спасибо за показания, вы можете идти. : после этих слов следователь провел Кристину и ее маму до входной двери. – Если вы нам понадобитесь, мы сообщим, до свидания. : было последнее, что сказал тот мужчина.

– Да уж, прощайте: мысленно огрызнулась Крис.

По дороге домой она прокручивала весь разговор со следователем в голове, иногда отвлекаясь на мамины расспросы о ее самочувствии. Олеся – так звали маму Кристины. Она растила маленькую Крис с 6 лет самостоятельно, из-за гибели отца в связи с тяжелейшим заболеванием. Это была их первая трагедия, с мучительной болью, но переживала семья ее вместе. Частенько взгляды взрослых и детей не совпадают, они вызывают ссоры и скандалы. Влекут за собой плохие воспоминания, а также боль и слезы. Однако у этой семьи есть правило, одно обещание, объединяющее их и заставляющее нуждаться в друг друге.

Глава 4

– Я не могу оставить это просто так: все думала Крис про себя. С момента приезда домой ее мысли были заняты только воспоминаниями ночи выпускного дня.

– Миша… Кристина во время дачи показаний и даже наедине с собой не могла произносить это имя без кома в горле, что произошло и сейчас. Девушка, задумывая быстро встать с кровати, зацепилась ногой об одеяло и упала на пол. Чувство боли от падения, ощущаемое на коленях, и мысль о смерти Миши дали толчок так долго сдерживающимся эмоциям. Она, проглотив наконец ком, подняла голову вверх и от всего сердца залилась душераздирающим криком, сопровождавшимся ручьями тяжелых, кипящих слез.

– Крис, что слу…?: в комнату с полотенцем на плече вбежала Олеся, устремив взгляд вперед, но увидев сидящую на коленях возле кровати свою дочь, осознавала, «что» происходит. Мама наклонилась к Кристине и сама, не в силах сдерживать слезы от боли, которой душила родную дочь, сама непроизвольно начинала плакать.

– Почему он? Скажи мне! Почему? Девушка рвала голос, не открывая глаза, все так же держала голову направленную к потолку. Маму трясло от раздирающего и мучительного крика. Вновь это наступило. – Почему ты мне не отвечаешь? Ты его видела? Видела же! Так почему? Кристина била себя руками по животу и, смотря на мать, искала ответа. В мимолетном взгляде, который она невольно устремила на Олесю, Кристина отобразила всю боль, все страдания, которые подавляла в себе все эти сутки. Смешав всю правду и ложь, она допускала только мысли о своей вине, и это душило еще больше. Глаза девушки будто наполнялись кровью, ее тошнило и было больно, но не от падения и собственных ударов. Эта невыносимая боль – самая болезненная и неприятная. Та боль, которую не залечишь, которую не спрячешь, и с которой нельзя тягаться. Ее можно сравнить с болью матери, только потерявшей ребенка. Сердце Крис сжималось и скорбно ныло, тело бросило в жар, а сама девушка поддавливалась в собственном кашле.

– Кристина, доченька, смотри на меня. Посмотри!: мама схватила щеки дочери и направила ее голову на себя. Крис кашляла, но, приложив немало сил, открыла меньше, чем наполовину слипшиеся теплыми и солеными слезами глаза. – Я здесь. Я рядом, ты меня видишь.: искренне улыбалась мама со слезами на щеках. Эта фраза много для них значила – в день похорон отца Кристина пришла на его могилу, и дочь, взяв маму за руку, сказала: «Я рядом, мам, ты меня видишь? Если видишь, давай всегда друг на друга смотреть и не оборачиваться на прошлое!». Еще тогда мама думала, как такому крохотному человечку придёт такая мудрая и сильная мысль. – Если видишь… : мама глотала ком, что стоял в ее горле, но, не переставая улыбаться, продолжала.: Давай всегда друг на друга смотреть и не оборачиваться на прошлое. Я знаю, дочка, знаю. Но не смей! Слышишь! Не смей себя в чем-то винить. Нельзя долго грустить, ты же помнишь.

– Но! Подавившись слезами, крикнула Крис.

– Это настоящая трагедия! Да! Мне тоже больно, и друзьям, и одноклассникам, и родственникам тоже больно.: Олеся думала, что лучше показать дочери, что вместе с ней и другие разделяют эту потерю и ноющую боль. – Он не ушел, дорогая. Ты помнишь, и я помню, он живет, пока о нем вспоминают… пока в него верят. Уходит оболочка, но не светлая душа, тем более душа музыканта. Будешь слышать звуки гитары с теплыми воспоминаниями о прекрасном человеке.

– Прошу, мне и так больно! Крис опустила голову и, прикрывая лицо, качала головой.

– Думаешь, он бы хотел, чтобы ты портила свое здоровье, горевала с ночи на пролет?

– А лучше, как ты? Закрывать на все глаза, да? Как можно себя так вести? Ты вчера как ни в чем не бывало обсуждала со мной свой магазинчик и учебу. Какое же… : Кристина, опрокинув голову назад и взяв ее руками обратно, опустила кипящую голову вниз. – Притворство! Какой пофигизм! : девушка с криком набросилась на свою стоявшую на коленях возле дочери мать. – Мне мерзко: уже с тихим тоном осуждала Кристина. – Мне мерзко от тебя! Ты так быстро отходишь от проблем. Даже после смерти папы… Ты сразу занялась магазином? Серьезно? Ничего лучше не нашла? Ты эгоистка! Самая настоящая. Мне противно от тебя. Ты не умеешь любить и горевать! Криком, разрывая связки, орала девушка на мать.

– Я хотела как лучше… : кашляя от слез и кома в горле, с болью в сердце отвечала виновно мама. Она прикрывала рот и нос своей смуглой слабенькой ручкой. – Хотела, чтобы ты не видела моих страданий. И сейчас я… Я хотела, чтобы ты отвлекалась… Прости: поднимая красные, горячие от соленых слез глаза на свою Кристину. – Прости меня…

Медленно приходило осознание смысла сказанных слов в адрес матери. Ее гордость не позволяло ей извиниться или подойти обнять или успокоить свою мать. Собственная боль оглушала девушку. Она думала, но совершенно не о матери, совершенно не о своих словах.

– Он… : заикаясь произносила Кристина. – Он хотел бы… чтобы я улыбалась и слушала рок. : Крис глубоко в душе улыбалась, и это отразилось на лице. Миша просил ее слушать этот жанр, когда грустно, уверяя, что агрессивный ритм забирает сильные эмоции слушателей. Когда проходил пробный экзамен, Кристина его провалила и неделю не выходила из дома, постоянно делая работу над ошибками, но Миша думал, что девушка в глубокой печали и ей нужна как никогда помощь рыцаря на электрической, а точнее, с электрической гитарой. Кристину до глубины души трогали подобные его действия и внимание, поэтому несмотря на отказы и ссоры он все равно останется у нее в сердце. И это неизменно.

Маленькая фигура, стоящая на красных от старого жесткого ковра коленях возле кровати, захлёбывающаяся в собственных слезах и не успевающая вытирать их со своих опухлых розовых век, очень сложно для нее самой выдержала невыносимую боль, не от слез или внутренних переживаний. Нет! Ее задевала и ужасала та подача и тот человек, произнесший те жуткие и жестокие слова.

– Вспоминай о нем только с улыбкой, ведь слезами не залечишь рану. Миша жив у каждого в воспоминаниях. : найдя в себе силы встать, напоследок сказала мама.

*

Стоя под леденящей обжигающей струей душа, девушка осмысливала свои последующие действия. Что скажут люди? Что будет делать она сама? Как дальше справляться одной и есть ли в этом смысл. Кристина не могла представить дальнейшую жизнь, все было обречено, все ее планы и желания. Как один выпускной мог перечеркнуть всю ее жизнь…

Эхом по всему двухэтажному дому раздался звук домофона.

– Это следователь? Широко раскрыв опухшие глаза, Кристина быстро выключила напор воды и прислушивалась к голосу и ко всем возможным звукам. : – Неужели приехал следователь. Нет! Это просто невозможно. : Лихорадочно быстро одеваясь, прокручивала она в голове. : Он что-то узнал и приехал за мной? Я соврала? Но где? Я не могу вспомнить! Девушка, медленно, точно прислушиваясь к посторонним звукам, прокрадывалась вниз по лестнице.

Некоторым лекарством для Кристины являлся Андрей – выпускник из параллельного класса, добивающийся Кристину последние годы учебы. И это было не напрасно, потому как дорогие подарки и ухаживания покорили сердце девушки. Кристина, как и все в округе, понимали, что девушка предпочитала богатого мальчика, несмотря на романтику и личные качества. И ее это устраивало, она как можно была с собою честна и видела в своем успешном будущем подобного же ею успешного человека. Конечно же, под стандарты подходил в ее окружении только лишь он, и девушке это поначалу нравилось, ведь она уже несколько лет находила себя одурманенной красивой карьерой актрисы. Она не искала большую любовь или высокие чувства, ей просто не просто это было не нужно, она «птица другого полета», как уверяла сама себя.

Андрей же в свою очередь выглядел как самодовольный богатый нарцисс и вел себя подобающе статусу эгоистичного паренька. Правда, он настолько был самовлюбленный, что все порядочные и уважающие себя девушки даже не смотрели на него. Его гордыня и самообожание выражалось в хвастовстве и эгоистичном отношении к другим. Он знал, что как бы себя ни вел, за него всегда решат родительские деньги. Но друзья – это единственное неприкосновенное сокровище, которым он трепетно дорожил. Андрей беспокоился о них и помогал своей поддержкой, выраженной в бойнях или финансовых составляющих. Правда, Кристина не до конца понимала, что сама значит для него. Любит ли? Переживает, беспокоится о ней так же, как и о друзьях? Хотя не то чтобы это ее сильно беспокоило, ведь с течением времени ей это становилось ненужным. Она думала и продолжает считать, что в семейном счастье не важна любовь, абсолютно не важна, главное – ее свобода и финансовая поддержка, однако это помимо совместных светских вечеров, отдыхов за границей и остальных ее мечт.

Только вот с таким внутренним миром совершенно не сочеталась внешность Андрея. Да, он был пловцом и обладал спортивной высокой фигурой с широченными плечами и всегда очень горячей температурой тела, однако лицо у Андрея носило смазливый характер – пухлые ровненькие губки, сжимающиеся в ехидной улыбке, зеленые блестящие глаза, так наивно переводящие взгляд на окружающий мир, тоненькие темные брови с широкой посадкой, узкий лоб и пухлые щеки. Это лицо так не подходило ему. Мимика всегда говорила об одном, а его глаза – о другом…

Андрей учился в классе вместе с Аней, Сашей и остальными ребятами с выпускного. По немного он с Сашей сходился в общих интересах, по издевкам над Мишкой и другими, по их мнению, «отсталыми общества». В школе он получил прозвище богатенького мальчика – и это было оправданно. У Андрея раньше всех появилась машина, естественно, еще не получив права, и он, наплевав на законы, разъезжал на ней целыми сутками, катая таких же бестолочей своих друзей, как и он сам, пока не попал в аварию, к счастью, без серьезных последствий для обеих сторон. Правда, вот родители отмазали его, и им было не привыкать, однако вот сам мальчик обошелся без наказаний. Поэтому через месяц ему купили новый автомобиль, но за награду на соревнованиях.

– Крис, солнце мое, ты уже обедала? : Где-то-то внизу со двора доносился уж больно знакомый и уже как давно совершенно нежданный ею голос. Раздвинув широко неплотные шторы, выглянула она с окна и увидела брюнета в серых джинсах и в белой рубашке, не застегнутой на первых двух пуговицах, державшего в руках пакет из ее любимой пекарни. Андрей отличался не столько своей интересной внешностью из-за смешанных европейских и русских корней, сколько манящей харизмой. Мальчик, показывая пакетик вытянутой рукой в сторону окна Кристины, точно дразнил ее. – Если мы не выходим, значит, у кого-то нет аппетита, и я могу съесть все сам… : С ехидной улыбкой прокричал Андрей, указывая глазами в сторону машины.

– Ну хватит уже, заходи быстрее: наконец прокричала мальчику она. Кристина отварила ручку двери и впустила свет солнца в уютную маленькую гостиную, заставленную всяким барахлишком и диковинками с цветами. Только его глаза не оставляли спокойной девушку своими светло-зелеными тайнами. В его глазах она видела магию и озорство и, смотря на них, как в роковой день, все больше погружалась в их манящий оттенок. Хоть частенько она и насмехалась над его болотным и непонятным зелено-желтым ей оттенком, Кристина понемногу даже любила эти глаза и не представляла, как глаза у одного человека могли быть настолько завораживающими и пленительными.

Со второго этажа слышались звуки спускающейся мамы. Она неплохо относилась к Андрею, но не могла заставить себя доверять ему. Материнское сердце что-то предчувствовало, и женщину это беспокоило.

Вместе с дочерью они оперативно постарались аккуратно накрыть на стол и спокойно поддержать беседу.

– Как ты себя чувствуешь? : Поинтересовавшись самочувствием, наконец спросил Андрей, явно обеспокоенный ее лицом.

– У меня все хорошо… : Не найдя подходящего ответа с набитым ртом, ответила Крис. – Потихоньку. Все-таки та ночь знатно нас потрясла: сказала она с едва выдавленной улыбкой, но явно не искренней. Ведь навряд ли можно было вспоминать о случившемся в бассейне с улыбкой на лице. Поэтому ее ответ и поведение были настолько притворными и лукавыми, насколько это было возможно, несмотря на то что девушка собирается стать чуть ли не самой известной актрисой.

Они сидели за столом до вечера, вспоминая о планах, запланированных на летние уже начавшиеся каникулы. В уютной домашней обстановке быстро забываешь про время, оно летит так мимолетно. Но режим мамы не может нарушить даже самая комфортная и дружеская беседа, и поэтому ближе к восьми она ушла готовится ко сну, оставив ребят наедине.

– А теперь честно скажи, как ты себя чувствуешь? Это не видно, но я смею предположить – тебя что-то беспокоит. : Очень проницательно заметил Андрей, глядя на Кристину с переживанием в глазах. Да, конечно же, он угадал, она и вправду вся внутри разрывалась на части, только вот слово «беспокоит» ну вот никак не сочеталось с ее настоящим состоянием.

Девушка была не в силах найти подходящие слова. Она не могла позволить себе открыть свои чувства. Не сейчас, а может быть, уже и никогда. Стало слишком поздно рассказывать ему и пытаться что-то исправить. Когда-нибудь правда все равно раскроется, однако в данный момент Кристина была готова обсудить другую тему, так же волнующую ее.

– Я боюсь, что узнают о твоем присутствие возле коттеджа во время того, как… как случилось все. : С комом в горле проговорила Крис, опустив глаза вниз.

– Ты им не сказала? : С удивленными глазами спросил он ее: – Вот почему меня не вызвали на дачу показаний! Андрей чуть было не срывался на крик.

– Я боялась, что тебя будут подозревать.

– А ты думаешь, они глупые и заняли свои места для табличный невостребованности профессии. Они следователи, Крис! А если они узнают, что я там был… а они «узнают»: подчеркнув последнее слово настаивал Андрей: – и не от тебя… на нас обрушаться большие подозрения. Позвони и скажи, что я там был, ведь это правда, и ждал тебя в машине после тренировки. Но… но ты не выходила, и я помню… помню, как услышал звук сирен и уехал. : Совершенно не сомневаясь в сказанном объяснял он ей. – Ну а потом Саня все и рассказал.