Притяжение

Анита Роше

Притяжение

ПРОЛОГ

Есть вещи, которые меняют тебя навсегда. Иногда это просто взгляд. Один-единственный взгляд через переполненный зал, и ты уже не тот человек, которым был секунду назад.

Я не верила в такие истории. Я была слишком умна для них, слишком практична, слишком хорошо знала, как работает человеческий мозг – окситоцин, дофамин, серотонин. Химия, не магия.

Но я ошибалась. Его звали Александр Воронов. И когда всё закончилось, когда огонь догорел, а правда вышла наружу, я поняла, что не жалею ни о чём. Даже о боли. Даже о страхе. Даже о тех ночах, когда я плакала в темноте, не зная, предаст ли он меня или спасёт.

Потому что между огнём и льдом есть место, где рождается что-то настоящее.

ГЛАВА 1. СОБЕСЕДОВАНИЕ

Москва. Октябрь.

Дождь бил в окна офисного центра «Империал» с такой злостью, словно хотел попасть внутрь. Анна Соколова стояла у стеклянных дверей и смотрела на своё отражение. Мокрая. Растрёпанная. С зонтом, который сломался ровно на полпути от метро. Просто отлично. Она сделала глубокий вдох, поправила влажную прядь волос и толкнула дверь.

Внутри было холодно не от кондиционеров, а от самого пространства. Белый мрамор, серая сталь, стекло. Никаких живых растений, никаких тёплых цветов. Всё функционально и безжалостно красиво, как в операционной. Охранник за стойкой посмотрел на неё так, словно она оскорбила само здание своим появлением.

– Анна Соколова, – сказала она ровно. – Собеседование на должность личного аналитика. Одиннадцать тридцать.

Охранник проверил список.

– Лифт направо. Двенадцатый этаж. Вас встретят.

Анне было двадцать восемь лет. За плечами диплом МГИМО с отличием, три года в консалтинговой компании, которая обанкротилась два месяца назад, и гора студенческих кредитов, которая не собиралась никуда исчезать. Вакансия в Voronov Group появилась в её жизни случайно: подруга переслала ссылку с припиской «это безумие, но зарплата нереальная».

Зарплата действительно была нереальной.

Анна нажала кнопку лифта и посмотрела на своё отражение в зеркальных дверях. Серый деловой костюм – лучший из того, что у неё было. Тёмно-каштановые волосы, сейчас чуть влажные, собраны в пучок. Серые глаза смотрели серьёзно и немного настороженно.

– Ты справишься, – сказала она себе.

Лифт открылся на тридцать втором этаже, и её встретила женщина лет сорока. Безупречная, как реклама швейцарских часов.

– Господин Воронов ждёт вас, – сказала она без улыбки и повела Анну по коридору.

Анна шла и незаметно изучала пространство. Здесь уже было чуть теплее. Дерево, кожа, приглушённый свет. На стенах висели не картины, а большие чёрно-белые фотографии городов. Берлин. Токио. Нью-Йорк. Ничего личного, только масштаб и власть.

Помощница остановилась у высоких двустворчатых дверей.

– Пожалуйста. – сухо произнесла она и ушла, не оглядываясь.

Анна постучала.

– Войдите.

Она вошла.

Кабинет был огромным. Вся дальняя стена – панорамное окно с видом на мокрую Москву. За письменным столом, спиной к ней, стоял мужчина и смотрел на город.

Анна остановилась на пороге и ждала.

Он не торопился оборачиваться. Это не было грубостью, а демонстрацией того, что время здесь принадлежит только ему.

Наконец, он повернулся.

Анна успела подготовиться. Она читала всё, что можно было найти об Александре Воронове. Тридцать пять лет. Мультимиллиардер. Построил империю с нуля за десять лет. Закрытый, избегает публичности, никаких интервью последние два года.

Но никакие фотографии не подготовили её к тому, что она увидела.

Он был высоким, за метр девяносто. Тёмные волосы, чуть длиннее делового стандарта. Лицо, которое могло бы принадлежать хищнику: острые скулы, прямой нос, жёсткая линия рта. И светло-серые, почти серебряные глаза, смотревшие с такой концентрированной внимательностью, что Анна почувствовала себя уравнением, которое он решает.

– Соколова, – сказал он.

– Да. – Она подошла к столу и протянула руку. – Анна Соколова.

Он крепко пожал ей руку. Его рука была тёплой, и это почему-то удивило её.

– Садитесь.

Она села. Он остался стоять, облокотившись на край стола и скрестив руки на груди. Смотрел на неё сверху вниз, и в этом не было высокомерия.

– Расскажите мне, почему я должен нанять вас, – сказал он. – У меня есть ваше резюме. Мне интересно то, чего в нём нет.

Стандартный вопрос, нестандартная подача. Анна решила ответить честно.

– Потому что я не боюсь говорить людям то, что они не хотят слышать, – сказала она. – Большинство аналитиков дают своим работодателям те выводы, которые те хотят получить. Я даю те, что соответствуют данным. Даже если они неудобны.

Что-то едва заметное мелькнуло в его глазах.

– Пример.

– В прошлой компании я написала отчёт, в котором рекомендовала отказаться от сделки с крупным клиентом. Директор был уверен, что сделка озолотит нас. Я доказала, что она нас уничтожит. Он не послушал. – Она сделала паузу. – Компания обанкротилась через восемь месяцев.

На короткое время повисло молчание.

– Вы сказали «была уверена», – заметил он. – Значит, вы продолжали работать там после того, как он вас не послушал?

Она не ожидала такого вопроса.

– Да, – сказала она. – Это была ошибка. Нужно было уйти сразу же.

Снова что-то промелькнуло в его взгляде.

– Хорошо, – сказал он. – Теперь конкретно. У меня есть файл. – Он протянул ей папку. – Через десять минут скажите мне, что здесь не так.

Анна открыла папку. Финансовая модель инвестиционного проекта, страниц двадцать. Она начала читать.

Тишина в кабинете была особенной. Она чувствовала его взгляд. Он не отводил глаз, и это было неудобно.

На четвёртой странице она нашла первое несоответствие. На восьмой – второе, уже серьёзнее. На двенадцатой поняла, что оба были намеренными.

– Это тест, – сказала она, не поднимая взгляда.

– Продолжайте.

– Ошибка в дисконтировании на четвёртой странице достаточно очевидна, чтобы проверить внимательность. Но на восьмой странице коэффициент риска занижен примерно на двадцать процентов. Это не описка – это выводит итоговую доходность в зону, которая выглядит привлекательной, но не является ею. Если принять решение на основе этого файла, потери составят… – она быстро подсчитала, – порядка ста двадцати миллионов.

Повисла пауза.

– Сто тридцать семь, – сказал он. – Но направление верное.

Она подняла взгляд. Он смотрел на неё, и впервые в его взгляде не было просто оценки. Было что-то ещё, от чего у неё по спине прошло лёгкое тепло.

– Вы приняты, – сказал он. – Условия обсудит Марина. – Он уже смотрел в сторону, давая понять, что разговор окончен.

Анна встала. Шла к двери и уже взялась за ручку, когда услышала его голос:

– Соколова.

Она обернулась.

– Здесь не бывает удобно, – сказал он. Это могло быть предупреждением или обещанием. – Если вас это устраивает, жду вас в понедельник.

Она не нашлась что ответить, просто кивнула и вышла.

В лифте, глядя на своё отражение, она поняла, что сердце бьётся немного быстрее обычного.

Химия, – сказала она себе. – Только химия.

Но пока она ехала вниз сквозь двенадцать этажей, почему-то не верила в это ни капли.

ГЛАВА 2. ПЕРВЫЙ ДЕНЬ

Понедельник начался с того, что Анна пришла на сорок минут раньше и обнаружила, что Воронов уже в офисе.

Марина – помощница, которая, как выяснилось, звалась именно так, встретила Анну у лифта с видом человека, который давно перестал удивляться чему-либо.

– Господин Воронов работает с шести утра, – сообщила она тоном, в котором читалось: привыкайте. – Ваш кабинет – здесь. – Она открыла дверь в небольшое, но хорошо оснащённое помещение рядом с приёмной. – Все доступы уже настроены. В десять совещание. Будьте готовы.

– К чему именно? – спросила Анна.

– Ко всему, – ответила Марина и ушла.

Анна устроилась за столом, открыла ноутбук и начала изучать то, к чему у неё был доступ. Структура холдинга Voronov Group оказалась значительно сложнее, чем выглядела снаружи. Семь дочерних компаний, активы в четырёх странах, несколько совместных предприятий с партнёрами, имена которых Анна знала из деловых новостей.

И одна компания, информация о которой была заблокирована даже для неё.

«Проект Феникс». Папка существовала, но открыть её не получалось. Анна сделала пометку и пошла дальше.

Совещание в десять оказалось испытанием огнём.

В переговорной собралось шесть человек, и Анна была единственной, кого здесь не знали. Воронов сидел во главе стола, в тёмно-синем костюме, безупречный, как всегда. Рядом с ним – мужчина примерно его возраста, чуть светлее, с профессиональной улыбкой, которая чуть ли не доходила до глаз.

– Дмитрий Лавров, – шепнула ей Марина, заняв место у стены. – Финансовый директор.

Ещё один крупный, коротко стриженный, с внимательным взглядом силовика. Борис Крамер, директор по безопасности.

И женщина, лет тридцати пяти, ухоженная, с холодной красотой. Юлия Рей, директор по развитию. Она посмотрела на Анну тем взглядом, который умеют делать только женщины: быстро, оценивая и отвергая одновременно.

– Это Анна Соколова, – сказал Воронов без предисловий. – Личный аналитик. Она будет иметь доступ к внутренней отчётности.

Никаких объяснений. Никаких лишних слов.

Совещание началось. Речь шла о поглощении компании в Санкт-Петербурге – логистика, цифры, риски. Анна слушала, делала пометки и начала видеть, что, судя по всему, остальные не замечали или не хотели замечать: финансовые показатели компании-цели выглядели лучше, чем должны были при тех условиях рынка, которые были на тот момент.

– Есть вопрос, – сказала она. Голоса несколько стихли. – Эти данные по выручке за прошлый квартал, они верифицированы внешним аудитом?

Лавров поднял взгляд. Что-то в его взгляде было неприятным.

– Разумеется, – сказал он ровно.

– Тогда вы можете мне объяснить, – продолжила Анна спокойно, – почему при падении рынка на двенадцать процентов их маржинальность выросла на восемь? Это либо очень умное управление, либо…

– Либо что? – Это был Воронов. Он смотрел на неё.

– Либо цифры нарисованы, – закончила она.

Повисла тишина.

– Это серьёзное обвинение, – сказал Лавров холодно.

– Это вопрос, – поправила она. – Серьёзное обвинение было бы, если бы я сказала, что цифры точно нарисованы. Я говорю, что это нужно проверить, прежде чем подписывать что-либо.

Воронов встал.

– Совещание перенесено, – сказал он. – Лавров, организуй независимый аудит. Соколова, ко мне.

Анна почувствовала на себе взгляды, пока шла за ним. Холодный взгляд Лаврова. Взгляд Юлии Рей был острый, с любопытством, которое не было добрым. И внимательный, ничего не выражающий взгляд Крамера.

В кабинете Воронов закрыл дверь и обернулся к ней.

– Вы это сделали намеренно? – спросил он.

– Задала вопрос?

– Именно так, как вы его задали.

Анна подумала секунду.

– Да, – сказала она. – Мягче не получилось бы донести то же самое.

– Лавров будет вас недолюбливать, – сказал Воронов.

– Это его право, – ответила она. – Вы меня нанимали не для того, чтобы меня любили?

Впервые на его лице появилась почти незаметная улыбка.

– Нет, – согласился он.

Потом что-то изменилось, он шагнул к окну, и в его движении появилось нечто, что Анна не сразу смогла назвать. Усталость? Нет. Тяжесть. Словно что-то, что он носит постоянно, на секунду стало видимым.

– Аудит найдёт то, что вы думаете? – спросил он, глядя на город.

– Вероятно, да.

– Значит, сделка не состоится.

– Скорее всего.

Молчание. Дождь снова шёл за окном, Москва в октябре не умела иначе.

– Хорошая работа, Соколова, – сказал он наконец.

Анна вышла из кабинета и только в коридоре позволила себе выдохнуть. Это была только первая половина первого дня.

Обед она ела за рабочим столом, привычка со студенческих времён. Когда кто-то постучал в дверь и, не дожидаясь ответа, вошёл, она не сразу подняла взгляд.

– Можно? – Голос был приятным, с лёгкой иронией в тоне. Дмитрий Лавров стоял в дверях.

– Вы уже внутри, – заметила Анна.

Он улыбнулся, на этот раз улыбка чуть меньше напоминала маску.

– Хотел познакомиться нормально, – сказал он, входя и занимая кресло напротив. – Утром вышло… динамично.

– Я не собиралась вас задеть.

– Знаю. – Он смотрел на неё с любопытством. – Вы правы насчёт цифр. Я сам видел несоответствие. Просто думал, что у них есть объяснение.

Анна отложила вилку и внимательнее посмотрела на него. Открытость была неожиданной. Возможно, искренней. Возможно, нет.

– Почему вы мне это говорите?

– Потому что мы будем работать вместе, – сказал он. – И лучше начать без лишнего напряжения. Как вам первый день?

– Интересный, – призналась она.

– Он всегда такой, – сказал Лавров. – Рядом с Вороновым скучно не бывает. – Что-то многослойное промелькнуло в его взгляде. – Но бывает опасно. Учтите это, Анна.

Он встал и ушёл, прежде чем она успела спросить, что именно он имел в виду. Опасно. Она повторила это слово про себя и снова открыла ноутбук. На экране по-прежнему была заблокированная папка «Проект Феникс».

ГЛАВА 3. ГРАВИТАЦИЯ

Через неделю Анна знала о Voronov Group достаточно, чтобы понять: это место работало по своим правилам. Воронов не просил, он предполагал. Он не объяснял, он давал задачу и ждал результата. И когда результат был хорошим, не хвалил, а просто двигался дальше.

Это было одновременно невыносимо и захватывающе.

Она привыкала к его ритму. К тому, что он появлялся в её дверях без предупреждения с файлом или вопросом. К тому, что его взгляд мог длиться на секунду дольше, чем нужно. К тому, что он помнил каждую цифру, каждый аргумент, каждое её слово. И к тому, что каждый раз, когда он входил в комнату, воздух в ней как будто менялся. Химия, – говорила она себе. Просто реакция на сильную личность.

В пятницу он задержался у неё в кабинете. Был уже восьмой час вечера. Большинство сотрудников ушли. Анна работала с отчётом по новому проекту, лондонский рынок недвижимости, сложный и интересный.

Воронов вошёл, поставил перед ней чашку кофе и сел напротив.

Это было так неожиданно, что она несколько секунд смотрела на чашку, не зная, что сказать.

– Вы помните, как я пью кофе? – спросила она наконец.

– Без сахара, с молоком. – Он смотрел в её экран. – Что нашли?

– Рынок интересный, но есть риски регуляторного характера, – сказала она, разворачивая ноутбук к нему. – Вот здесь – три зоны потенциальной проблемы.

Он наклонился вперёд, чтобы смотреть на экран, и оказался ближе, чем она ожидала. Анна почувствовала его запах, что-то сдержанное, дорогое, с лёгкой нотой кедра. Почувствовала тепло, которое исходило от него.

И поняла, что слишком много об этом думает.

– Здесь согласен, – сказал он, указывая на экран. Его рука оказалась рядом с её рукой. Сантиметра три, не больше. – Здесь – нет. Регулятор менялся в прошлом году, новая политика мягче.

– Вы уверены?

– Я встречался с ними в сентябре.

Она кивнула, делала пометку. Он всё ещё не отодвигался.

– Почему вы ещё здесь? – спросил он.

Вопрос застал её врасплох.

– Работаю, – сказала она.

– В пятницу в восемь вечера?

– А вы?

Он откинулся назад, три сантиметра превратились в нормальное расстояние, и Анна почти пожалела об этом.

– Я всегда здесь, – сказал он. В этом не было жалобы, просто факт.

– Это звучит одиноко, – сказала она и тут же пожалела.

Но он не закрылся, а наоборот посмотрел на неё с чем-то похожим на удивление.

– Возможно, – сказал он тихо.

Тишина между ними стала мягче и одновременно напряжённее. Анна искала, что сказать, и не находила.

– Что такое «Проект Феникс»? – спросила она.

Он резко встал и снова стал тем холодным, закрытым человеком, которого она видела на собеседовании.

– Откуда вы знаете это название?

– Папка есть в системе. Доступа нет, но название видно. – Она смотрела на него. – Если это влияет на мою работу, мне нужно знать.

– Не влияет, – сказал он.

– Вы уверены?

– Не касайтесь этого, Соколова. Пожалуйста.

Последнее слово прозвучало так, словно далось ему с усилием. Словно он не привык его произносить.

Он ушёл. Анна смотрела на закрытую дверь и думала о том, что в человеке, который, кажется, ничего не боится, было что-то похожее на страх. И о том, что она не может перестать о нём думать.

За окном Москва горела миллионом огней, дождь, наконец, прекратился, и небо над городом было почти чистым, тёмно-синим, с первыми редкими звёздами.

Анна закрыла ноутбук, взяла кофе и подошла к окну. Феникс, – подумала она. Птица, которая сгорает и возрождается. Что именно он пытается возродить? Или отчего сгореть?

Она не знала, что ответ на этот вопрос изменит всё.

ГЛАВА 4. ЛИНИИ, КОТОРЫЕ НЕ СТОИТ ПЕРЕСЕКАТЬ

Выходные Анна провела, думая о работе.

Точнее, она говорила себе, что думает о работе. О лондонском проекте, о несоответствиях в отчётах, о структуре холдинга, которая с каждым днём казалась ей сложнее и интереснее.

Но когда подруга Катя позвонила в субботу вечером и спросила «ну как там твой загадочный миллиардер», Анна поняла, что пауза перед ответом длилась слишком долго.

– Это работодатель, – сказала она.

– Ага, – сказала Катя тоном человека, который не верит ни одному слову. – А ты покраснела?

– Ты меня не видишь.

– Именно поэтому и спрашиваю.

Анна налила себе вина и сменила тему.

Но ночью, когда не спалось, она честно признала себе: дело было не только в работе. Дело было в том, как он наклонился к экрану. В трёх сантиметрах между их руками. В том, как он произнёс «пожалуйста», словно это слово стоило ему чего-то.

Это глупо, – сказала она потолку. Ты работаешь на него. Это именно то, чего делать не стоит.

Потолок согласился. Но помогло это мало.

В понедельник она пришла в семь тридцать и обнаружила на своём столе папку с запиской.

Почерк был чётким, угловатым, как она почему-то и ожидала. «Берлин. Среда – пятница. Переговоры с Hausman Group. Подготовьте анализ их позиции. – В.»

Анна перечитала записку дважды. Берлин. Он берёт её с собой в Берлин.

Она сказала себе, что это просто рабочая поездка, открыла ноутбук и начала готовиться. Hausman Group – немецкий девелопер, средний сегмент, интересная позиция на восточноевропейском рынке. Анна работала три часа без перерыва и подготовила документ, которым была почти довольна.

Почти, потому что на двенадцатой странице поняла, что Hausman три года назад был на грани банкротства и вышел из него очень быстро. Слишком быстро. Источник финансирования в открытых данных не значился.

Она сделала пометку и пошла к Воронову.

Он разговаривал по телефону. Говорил по-английски, быстро и жёстко, и не прервался, когда она вошла. Просто взглянул и кивнул на кресло.

Она ждала, пока он закончит, и старалась не слушать, но не слышать его голос было невозможно. Даже на чужом языке в нём была та же интонация: уверенность человека, для которого сомнение – рабочий инструмент, а не слабость.

Он закончил звонок и посмотрел на неё.

– Готово? – спросил он, кивая на папку в её руках.

– Да. Но есть вопрос.

– Говорите.

– Хаусман выходил из кризиса в две тысячи двадцать первом с нетипичной скоростью. Источник капитала непрозрачен. Вы знаете, кто стоит за этим?

Возникла короткая пауза, но она её заметила.

– Знаю, – сказал он.

– И?

– Это не проблема.

– Для меня или для сделки?

Что-то в его взгляде изменилось, не раздражение, но близкое к нему.

– Для сделки, – сказал он. – Доверьтесь мне в этом.

Анна положила папку на стол.

– Я подготовила полный анализ. Всё там. – Она встала. – Но я отметила этот момент как риск. Он там тоже есть.

– Я увижу.

Она уже шла к двери, когда он сказал:

– Соколова. Вылет в среду в шесть утра. Не опаздывайте.

Она обернулась. Он уже смотрел в бумаги.

– Никогда не опаздываю, – ответила она и вышла.

Берлин встретил их низким серым небом и запахом приближающейся зимы.

Анна первый раз летела частным самолётом и сказала себе, что это просто удобный транспорт. Кожаные кресла, тишина, никаких очередей и толпы.

Воронов работал всю дорогу. Она тоже. Они почти не разговаривали, но молчание не было неловким. Это удивляло её, с большинством людей тишина требовала заполнения. С ним – нет.

Отель был небольшим, дорогим, с видом на Шпрее. Анне дали номер на третьем этаже, угловой, с большими окнами. Она поставила чемодан, подошла к окну и несколько минут просто смотрела на город.

Берлин она любила. Была здесь дважды. Один раз по учёбе, один раз с бывшим. Второй раз вспоминать не хотелось.

В дверь постучали.

Она открыла. Воронов стоял в коридоре уже без пиджака, в белой рубашке с расстёгнутой верхней пуговицей. Это была такая маленькая деталь, но она делала его чуть менее непроницаемым. Почти человеком.

– Ужин через час, – сказал он. – Неформальный. Хаусман хочет познакомиться до переговоров.

– Хорошо.

Он не уходил. Смотрел на неё на фоне берлинского вечера за окном.

– Вы бывали здесь раньше? – спросил он.

– Дважды.

– Нравится?

– Да. Это город, который не притворяется.

Что-то в его взгляде совсем немного потеплело, но она уже сумела это заметить.

– Хорошее определение, – сказал он. И ушёл.

Анна закрыла дверь и выдохнула.

Одна пуговица, – подумала она. Я думаю об одной расстёгнутой пуговице как о событии. Это диагноз.

Ужин проходил в ресторане на первом этаже с живой, еле слышной музыкой. Хаусман оказался мужчиной лет пятидесяти пяти, крупным, добродушным внешне, с умными глазами, которые оценивали всё и всех вокруг. Рядом с ним сидела молодая женщина, которую он представил как «коллегу» с интонацией, которая говорила об обратном.

И ещё один человек, которого Анна не ожидала увидеть.

– Максим Орлов, – сказал мужчина лет сорока, подавая ей руку. Высокий, светловолосый, с открытой улыбкой. – Представляю интересы европейских инвесторов в этом проекте.

Анна пожала руку и улыбнулась. Но краем глаза поймала реакцию Воронова, едва заметное напряжение в линии плеч и взгляд, который стал на долю градуса холоднее.

Они знали друг друга. И это знакомство не было тёплым.

Ужин шёл своим чередом, разговоры о рынке, о перспективах, об общих знакомых. Хаусман оказался интересным собеседником, умел шутить и умел слушать. Орлов был обаятелен, обращался к Анне чаще, чем требовала вежливость, и это не было случайным.

– Вы давно работаете с Александром? – спросил он её во время второй перемены блюд.

– Недавно, – ответила она.

– И как вам?

Анна почувствовала на себе взгляд Воронова, он разговаривал с Хаусманом, но слышал каждое слово.

– Интересно, – сказала она.

Орлов улыбнулся.

– Он умеет делать всё интересным, – согласился он. – Правда, Саша?

Воронов повернулся к нему. Взгляды встретились.

– Правда, – сказал Воронов. Голос был ровным, но в нём было что-то, чего Анна ещё не слышала, похожее на предупреждение.

После ужина Хаусман и его спутница ушли. Орлов задержался, попрощался с Анной, задержав её руку в своей чуть дольше нормы.

– Надеюсь увидеть вас на переговорах, – сказал он.

– Конечно, – ответила она.

Когда он ушёл, они с Вороновым остались одни за столом. Музыкант в углу тихо перебирал клавиши. За окном Берлин жил своей ночной жизнью.

– Кто такой Орлов? – спросила Анна.

– Человек, которому я не доверяю.

– Тогда почему он здесь?

– Потому что не я его пригласил. – Воронов поднял взгляд. – Будьте с ним осторожны.

– Осторожна в каком смысле?

– Во всех.

Анна выдержала паузу.

– Вы можете объяснить мне хоть что-нибудь нормально? – спросила она. – Или «будьте осторожны» – это весь брифинг?

Что-то почти похожее на улыбку тронуло угол его рта.

– Нормально – нет, – сказал он. – Пока нет.

– Почему?

Он посмотрел на неё и встал.

– Потому что некоторые вещи опаснее, когда их знаешь, – сказал он. – Идёмте. Утром рано вставать.

Они шли к лифтам рядом, почти плечом к плечу, и Анна чувствовала это расстояние как что-то физическое. Что-то, что хотелось сократить.

Лифт был маленьким. Они вошли, двери закрылись, и несколько секунд они стояли в тесном пространстве, глядя на цифры над дверью.