Железо и стекло

Илья Воробьёв

Железо и стекло

Железо и стекло

Тая

Гнилой волк ощерился и зарычал. А съёжившийся человек, подняв голову, посмотрел на подоспевшую Таю со смесью ужаса и надежды.

Хотя радоваться было рановато. Человек сидел на продолговатом куске какой-то холстины, рядом тлели переломанные палки. Холстина тоже успела изрядно сгнить – хищная земля прожгла ткань в нескольких местах. Защиты у бедолаги никакой: когда земля доберётся до одежды – пиши пропало.

Ловко прыгая на ходулях, Тая начала уходить влево, чтобы оказаться у гнилого волка за спиной. Тварь, даром что почти слепая, быстро смекнула: сейчас сама сделается добычей. Но спасаться бегством не спешила. Рычала и лупила себя по бокам шипастым хвостом, взрывая хищную землю ороговевшей лапой.

Гнилых волков Тая не любила. Тупые, но упрямые.

Шкура на спине и боках у них слишком толстая, из самострела не пробить… Значит – по старинке. Сжав в руке гарпун, Тая в два скачка преодолела расстояние, разделяющее её и тварь. Гнилой волк тоже успел прыгнуть – его челюсти лязгнули о металл ходули, а в следующий миг гарпун Таи вошёл в гноящуюся глазницу хищника. Тварь дёрнулась и обмякла.

Тая привычным движением подцепила дохлого волка крюком. Хоть какая-то добыча.

Спасённый ею человек словно оцепенел. Тая могла его понять. Выглядела она сейчас жутковато: ходули, наполненная духмяными травами клювастая маска с очками, самострел за спиной и окровавленный гарпун в руке. Впрочем, эка невидаль – все местные охотники так ходят. Значит, этот – не из местных.

Свалился же ей на голову такой доходяга.

Бледнющий, в какой-то хламиде. Глаза – глубоко посаженные, выцветшие. Голова – словно яйцо, облепленное жидкими клочками седых волос. Но лицо умное. Наверное, из Белой марки или приморских баронств. Может, даже из имперских земель. Но какое лихо занесло его в Гнилоземье?

– Эй! По-нашему понимаешь?

– П-понимаю… – он ответил не сразу и медленно, словно пробуя слова на вкус.

– На, обуй. Иначе хищная земля тебе ноги обглодает!

Отцепив от пояса гнилоступы, Тая швырнула их человеку. Тот непонимающе моргнул. Ну точно, Доходяга.

– На ноги надевай, поживей! Землю руками не трогай! И старайся не дышать…

Доходяга кое-как вдел ступни в ремни гнилоступов и, шатаясь, встал.

– Давай следом, Доходяга. Не отставай! Шаг у меня широкий!

Как Тая и ожидала, ходоком Доходяга оказался неважным. К тому же её распирало любопытство. Поэтому через полчаса девушка скомандовала привал, завидев каменный островок.

Островок – громко сказано. Довольно крупный валун, да и только. Но на нём хотя бы можно снять ходули и сесть, вытянув ноги. Камень хищной земле не по зубам.

Достав флягу, Тая отпила, затем протянула Доходяге – угощайся, мол. Тот помедлил, но сделал глоток. Морщинистое лицо скривилось. Тая не сдержала довольной улыбки. Болотный взвар – штука на любителя.

– Меня Таей звать. А тебя?

Доходяга открыл было рот, да так и замер. В глазах его читались удивление и мука.

– Ладно. Значит, останешься Доходягой.

Тая с деланным равнодушием отхлебнула из фляги.

– Откуда сам? С побережья? Из имперских земель?

Доходяга беспомощно помотал головой.

– Ну и молчи себе! – Тая начала закипать. – Хотя я вообще-то жизнь тебе спасла! Если решил в молчанку играть, так лучше ступай на все четыре стороны, ясно? Хоть пешком через Гнилоземье, хоть по воздуху – глядишь, до Небесного города доберёшься!

И Тая указала гарпуном наверх, словно надеясь пробить наконечником низкие серые облака, не пропускавшие лучи солнца.

Доходяга замер, будто увидев небо впервые. Тая даже не поняла сначала, что его так удивило. А потом подняла голову.

В пелене облаков возникла брешь – ослепительное пятно небесной синевы на сером холсте. И там, в поднебесье, парил он – Небесный город.

Тая вскочила, не помня себя от восторга. Увидеть небесное окно – добрый знак, а уж рассмотреть Небесный город – неслыханная удача!

Всё в нём было прекрасным и совершенным. Островерхие башни и высокие дома из переливающегося на солнце стекла, широкие паруса, наполненные ветром. Над Небесным городом кружила огромная стая белых чаек…

Рэдрик

Парящие над городом чайки кричали наперебой, им вторило многоголосье толпы. Рэдрик, пробираясь через запруженную улицу, вытянул шею. Люди всё прибывали.

Вдруг в толпе мелькнуло знакомое пухлое лицо. Алан!

Рэдрик замахал рукой напарнику.

– Сюда, Алан! Людей слишком много, не пройдём!

– Мы опоздаем на службу… – Выбравшись из толпы, вспотевший Алан привалился к стеклянной стене.

– Не опоздаем. Обойдём через переулки.

– Тогда веди… Я здесь почти не бываю.

Правду сказать, Рэдрик и сам плохо знал эту часть города. Но выбора у них с Аланом не было.

– Куда они все спешат?

– Ты разве не слышал? К Западному окну! Показался просвет…

Так вот что вызвало восторг обычно невозмутимых жителей Витраэля! Но Рэдрика таким было не пронять. Прильнув к огромному смотровому окну, пялиться через просвет в облаках на клочок ржавой пустоши внизу. В чём радость?

Гнилоземье. Непригодная для земледелия хищная земля, медленно обгладывающая и переваривающая всё, кроме камня и железа. Там влачили жалкое существование бедняги, имевшие несчастье родиться в самом сердце изувеченного Великим Надломом материка. Обречённые прожить короткие и убогие жизни…

Переулок, в который нырнули Рэдрик и Алан, тоже оказался запружен людьми.

– Проклятье… Давай через внутренний двор!

Они нырнули в одну из арок, шмыгнули в какую-то дверь, прошли по коридору. Всюду за стеклянными стенами маячили горожане.

– Да сколько же вас?

Ещё одна дверь, ещё одна арка… Рэдрик запоздало понял, что завёл напарника куда-то не туда. Стекло, из которого была выстроен весь город, сменил камень. Это могло означать лишь одно…

– Подвалы Мемориала, Рэдрик. Давай обратно…

– Просто обойдём и всё…

– Не глупи. Ты же знаешь, нам нельзя тут быть! Если кто-то увидит, как мы…

В этот момент прямо на них из бокового прохода выскочила девчонка с синими волосами. К груди она прижимала какую-то книгу.

Девчонка чуть не сбила с ног Рэдрика. Уставилась на него круглыми от страха глазами. А потом, развернувшись, дала дёру.

– Она нас видела!

Вдруг уже откуда-то из-за спины послышался бряцанье кирас стражников.

– Схватить её!

Теперь уже глаза Алана расширились от ужаса.

Рэдрик принял решение за считанные мгновения.

– За мной!

И они побежали в проход, из которого выскочила беглянка. Анфилада арок закончилась дверью.

– Туда! Она там! – крики стражников не стихали.

Рэдрик рванул ручку – за дверью оказалась тёмная лестница вниз. Теперь не было сомнений: они очутились в подвалах, вырубленных в тверди летающего острова, на котором был выстроен город.

Очертания огромного помещения лишь угадывалось в темноте. Несколько слабых световых кристаллов на потолке служили ориентирами.

– Там что-то светит.

Источником света служил крупный кристалл на тумбе в самом дальнем углу помещения. Он давал достаточно света, чтобы можно было различить ряды высоких стеллажей у стен. Рэдрик неуверенно подошёл к одному из них.

– Что там?

– Какие-то рукописи… или чертежи…

– Лучше положи их на место, Рэдрик. Наверняка это что-то важное.

– Тогда почему их никто не охраняет?

– А те стражники, по-твоему, для чего? Они бы нас схватили! Если бы не отвлеклись на девчонку…

Алан, однако, и сам взял с полки лист пергамента. Даже при тусклом свете кристалла Рэдрик увидел, как загорелись глаза напарника.

– Что там?

– Это путевые заметки! О путешествии в Ржавый город…

– Кому в могло прийти в голову отправиться в это гиблое место? – Рэдрик говорил со смесью сочувствия и отвращения, словно о больном проказой.

– Разве не любопытно узнать, как живут люди в Гнилоземье? Они ничем не хуже нас…

– Не хуже? Хищная земля либо пожирает твою плоть, либо отравляет твой разум.

– Они придумали сотни способов защиты, – Алан скользил взглядом по строкам. – Все дома Ржавого города выстроены из железа…

Тая

Все дома Ржавого города были выстроены из железа. Миновав ощетинившуюся остриями ограду со сторожевыми вышками, Тая с Доходягой брели теперь среди убогих хижин и времянок окраин.

Тая, распрощавшись с ходулями, шагала пружинистой походкой по железному настилу. Позади пыхтел Доходяга, тащивший тушу волка.

По мере того, как они приближались к главной площади, хижины сменялись длинными низкими бараками. Всё вокруг было привычно и убого. Плакали голодные дети. Лаяли собаки и лисицы. Доносились глухие удары кузнечных молотов по крице. Над Ржавым городом чадили печи сотен кузниц – дрянного болотного железа и торфа здесь хватит на тысячу лет вперёд.

А вот чего никогда не будет, так это голубого неба и тучных золотых полей. Хищная земля способна лишь убивать, а не рожать. Всё, чего Гнилоземье было лишено Великим Надломом, доставляли торговцы.

На торжище как раз выгружали товар. Рабы с величайшей осторожностью спускали с телег большие бочки и катили их по железному настилу на склад.

– Угадаешь, что в них? – обернувшись, спросила с лукавой улыбкой Тая.

Доходяга, явно из последних сил тащивший тушу, пожал плечами.

– А ещё умным казался, – фыркнула Тая. – Там земля.

– Земля? Плодородная почва?

– У нас она на вес золота. Везут из житниц империи…

– И чем вы её удобряете?

– Ну, – Тая смутилась, – сами справляемся, да и скотина помогает. Кроме того…

– Что?

– У нас нет кладбищ. Мертвецы тоже становятся землёй.

На лице Доходяги читалось отвращение.

– И нечего так смотреть! Это посмертная честь! Хотя для некоторых – кара.

– Кара? Вы… закапываете преступников живьём?

– Ну ты что такое удумал? – Тая расхохоталась. – Мы ж не звери какие! Но если кто-то преступил Закон, наказанием будет смерть. А тело – в землю. Убийцы, беглые рабы, пленники.

– Пленники? А я… тоже пленник?

– Нет. Но ты чужак. Что с тобой делать, решит Голот. Не просто же так я тебя привела?

Они вышли к главной площади, где стоял единственный в Ржавом городе дом из камня.