Собиратель Духов. Первый том

Прошла секунда. Тишина.

Затем фигура духа Старшего Брата распалась. Не взорвалась, не рассыпалась – именно распалась, как сложная структура льда, у которой выбили центральную опору. Он превратился в облако искрящейся изморози, которое медленно осело на пол ледяного собора. Вслед за ним дрогнули и рухнули стены замка, рассыпавшись в безвредный снегопад.

Акумару стоял на коленях посреди внезапно вернувшейся улицы. Катана лежала рядом. Из его ран вновь сочилась кровь, дыхание было прерывистым. Он был на грани. Но его рука потянулась к внутреннему карману, где лежала потрёпанная фотография.

Он посмотрел на неё, на улыбающиеся лица. – Я… скоро, – прошептал он, и в уголке его глаза, смешиваясь с каплями тающего снега, блеснула влага. Не от боли. От ярости, которая нашла свою цель и достигла её. От ярости, которая спасла ему жизнь, чтобы он мог вернуться домой.

Ветер развеял последние клубы ледяного тумана, унося с собой пепел поверженного духа. Но где-то в глубине города, в другом месте, тёмная фигура в капюшоне, наблюдающая издалека, усмехнулась. Всего лишь игра в снежки. Скоро начнётся настоящая буря.

Глава 4. Белая тень

Город Окутама, эпилог бури.

Холод высасывал последние силы. Акумару лежал на заснеженном асфальте, его дыхание становилось прерывистым.

– Замрёшь медленно, охотник, – раздался голос духа старшего брата из ледяного тумана. – Я лишь возвращаю долг за брата.

Внезапно стена Снежного Замка разрушилась с оглушительным хрустом. В проёме стоял человек в тёмном плаще – Тэнсэй Киба. Два точных удара – и дух старшего брата рассыпался в беззвучный снегопад. Замок растаял.

Киба подошёл к Акумару, помог подняться. – Будешь жить. Твой последний удар был вовремя. – Спасибо, – выдохнул Акумару. – Думал, конец. – Для охотника конец – это когда перестаёшь сражаться, – Киба усмехнулся. – Кстати, слышал, у вас здесь два перспективных новичка. Дзинбаяси Такэши и Рэйджо Такамару.

Акумару кивнул, пряча гримасу боли: – Да. Такамару особенно… в нём пробудилось что-то родовое. Опасное и сильное.

– Значит, будет на что посмотреть, – произнёс Киба, и в его глазах мелькнул интерес. – Пожалуй, загляну к ним.

Лес. Час спустя.

Рэйджо тренировался с яростью, вымещая на тренировочных столбах злость за вчерашний провал. К нему подошёл улыбчивый мужчина.

– Я Гэкирин Сёдзоку, твой наставник на сегодня.

После тренировки они пошли в лес. Сёдзоку рассказывал о духах, когда на тропе появился юноша.

Он выглядел лет восемнадцати. Обычная одежда, чёрные волосы. Но глаза… ярко-красные, как свежая кровь.

– Так ты потомок Такамару? – голос был спокоен и холоден.

– Да. А тебе что? – Рэйджо нахмурился, но внутри всё сжалось от ощущения бездны.

– Что ж, – сказал юноша. – Тогда я исполню формальность. Уничтожу тебя.

Давление обрушилось на них физически. Рэйджо не мог пошевелиться.

– Отойди! – крикнул Сёдзоку, его катана вспыхнула жёлто-оранжевым светом.

Куротама (ибо это был он) даже не обнажил оружия. Он парировал удары ладонями, наблюдая с холодным любопытством. Потом он просто исчез и появился рядом. Лёгкое движение пальцем – и Сёдзоку замер, кровь хлынула у него изо рта. Он рухнул.

– Рэйджо… – прохрипел он. – Беги.

Его глаза потухли.

Куротама переступил через тело. – Скучно. Но ты сопротивлялся. Для еды – достойно.

Ярость, горечь, ненависть – всё слилось в Рэйджо в единый вихрь. Он бросился в атаку, его катана окуталась чёрно-красным светом. Он рубил без техники, только с дикой силой.

Куротама уклонялся. Каждое движение было минимальным, точным.

– Закончил? – спросил он наконец. – Жаль.

Рэйджо бросился в последний раз. Куротама просто пнул его в грудь.

Удар отбросил Рэйджо. Он врезался в землю. Боль пронзила всё тело, несколько рёбер хрустнули.

Куротама приблизился.

– И это всё? – произнёс он с явным сарказмом. – Ну же, вставай! Покажи, почему ты считаешься потомком клана Такамару! Давай же! – его голос звучал раздражённо.

Рэйджо попытался встать, но тут же упал. Мысли неслись лихорадочно: «Не будь слабаком! Если не отомстишь, никогда не станешь сильным! Тело не слушается… Какое же я ничтожество!»

– Давай!

Рэйджо наконец смог подняться на ноги, тело пронзала острая боль. Он потянулся к катане…

В этот момент Куротама ударил его ногой прямо в живот.

Рэйджо упал. Тьма накрыла его. Последняя мысль: «Ничтожество…» По щеке скатилась слеза.

Куротама смотрел на бездыханное тело. – Это оказалось даже проще, чем я ожидал. Сделка завершена. Теперь это тело полностью моё.

Он развернулся и растворился в лесной тени.

Через несколько минут.

Тэнсэй Киба, прогуливаясь по лесу, заметил на поляне два тела. Он подошёл, присел на корточки рядом с Рэйджо, проверил пульс.

– Кажется, жив, – задумчиво произнёс он.

Его взгляд перешёл на тело Сёдзоку. Лицо Кибы стало каменным. – Что же здесь произошло, если даже мой бывший ученик не смог выжить? Я найду виновного. Заставлю заплатить.

Он бережно поднял Рэйджо. – Ну, кажется, он жив. Отправлю к лекарю. Будем надеяться на лучшее.

Он унёс Рэйджо прочь, оставив на опустошённой поляне лишь тело Сёдзоку и следы битвы, которые уже начинали зарастать тишиной.

Глава 5. Грань Жизни и Смерти

Тишина после ухода Куротамы была гулкой, как в склепе. Рэйджо лежал в воронке, выбитой его телом, и мир состоял только из боли. Каждый вдох обжигал сломанные рёбра огнём. Он попытался подняться – тело, скованное шоком, не слушалось.

Не будь слабаком. Если не отомстишь, никогда не станешь сильным. Мысли бились, как пойманные мухи. Ай, как больно… Ничтожество. Обычный удар, а я…

– Давай же! – его собственный внутренний голос зашипел сквозь боль. ВСТАВАЙ!

С хрустом и стоном он оторвался от земли, встал на колени, потом на ноги. Мир плыл, но он удержался. Рука потянулась к катане, лежавшей в пыли.

В этот момент перед ним, словно из ничего, снова возник Куротама. Он не уходил. Он наблюдал.

– Упрямство. Неплохо, – произнёс он, и в его красных глазах вспыхнула искра нездорового интереса. – Но бесполезно.

Его нога метнулась вперёд – не для убийства, для проверки. Удар в солнечное сплетение вышиб из Рэйджо последний воздух. Сознание погасло, как перегоревшая лампочка. Последнее, что он почувствовал – вкус крови и земли, и мысль, пронзительная и ясная: Я не смог… даже…

Тьма.

Время потеряло смысл.

Рэйджо очнулся от звуков и запахов, чужих и резких: антисептик, тихие голоса, скрип колёс. Потолок был белым и чистым. Больница.

Дверь открылась. Вошёл Тэнсэй Киба, а за ним – Дзинбаяси Такэши. У Такэши был вид человека, который видел ад и не до конца из него выбрался. Его взгляд был жёстким, в уголках губ застыла привычная гримаса недовольства.

– О, очнулся! – голос Кибы был спокойным, но в нём слышалась лёгкая усталость. Он присел на край кровати. – Представляю: Дзинбаяси Такэши. Будете вместе тренироваться.

– Привет, – бросил Такэши, едва кивнув.

– Желаю скорейшего выздоровления, – продолжил Киба. Его глаза стали серьёзными. – Помнишь, кто это сделал?

Рэйджо заставил себя сосредоточиться. Образ юноши с красными глазами встал перед ним. – Дух… второго ранга. Но Сёдзоку-сенсей… он сказал, что это не его настоящее тело. Что он обменялся с кем-то.

Киба слегка замер. Лишь на мгновение в его взгляде мелькнуло что-то – понимание? Предчувствие? Но он тут же взял себя в руки. – Понятно. Хорошо, отдыхай. Мы ещё поговорим.

Они вышли, оставив Рэйджо в тишине палаты. Он лежал, уставившись в потолок. Днём приходили люди – товарищи по клану, знакомые. Их лица были полны беспокойства. Рэйджо благодарил их, улыбался, но внутри была пустота. Родители погибли. Бабушка ушла. Сёдзоку… убит. Он был один. Каждое посещение друзей было каплей тепла в этом холоде.

В коридоре больницы.

– Учитель, вы тогда что-то поняли, – сказал Такэши, когда они отошли от палаты. Его голос был тихим, но настойчивым. – Кто это был?

Киба остановился, глядя в окно на темнеющий лес. – Не твоя забота сейчас. Пусть думает, что Рэйджо мёртв. Наша задача – найти его, пока он не обрёл настоящую силу.

Такэши хмыкнул. – Вы говорите о Куротаме. О Великом Поглотителе. Только он мог так просто справиться с опытным охотником и сломать наследника Такамару.

Киба медленно повернулся к нему. – Догадлив. И потому опасен для себя. Хорошо. У нас есть задание, но Рэйджо не готов. Пойдём, я покажу тебе масштаб проблемы.

Глубина леса. Два километра от лагеря.

Они вышли на обширное поле, заросшее высокой, побуревшей травой. Ветер гулял по нему свободно. – Поле как поле, – пробормотал Такэши.

– Нет, – коротко сказал Киба. – Смотри.

Он подошёл к самому центру поля и сделал шаг вперёд.

И замедлился.

Не он – время вокруг него. Его движение растянулось, как кадр в замедленной съёмке. Трава вокруг не колыхалась. Он сделал ещё один мучительно медленный шаг, затем отступил назад – и снова двигался нормально.

– Что это?.. – Аномалия Куротамы, – ответил Киба. – Тысячу лет назад здесь был эпицентр его битвы с первыми охотниками. Реальность здесь… надломлена. Здесь три правила: время течёт иначе, насилие невозможно, внешний мир не слышен.

Такэши осторожно шагнул в зону. Ощущение было сюрреалистичным: собственные мысли текли привычно, но тело двигалось сквозь густой мёд. Он попытался сжать кулак, чтобы ударить по воздуху – мышцы не слушались, воля к насилию угасала, как свеча без кислорода. – Как это может помочь? Заключить его сюда? – Нет, – Киба покачал головой. – Это демонстрация. Он искривил реальность просто как побочный эффект своей ярости. И это было тысячу лет назад. Теперь он вернулся в новом теле, злой, умный и с тысячелетним голодом. Наша задача – не дать ему повторить эпоху Хэйан, когда реки текли кровью.

Они молча шли обратно. Сумерки сгущались, окрашивая лес в синие тона. – Уже темно, я пойду, – сказал Такэши, скрывая зевок.

Киба кивнул, но его взгляд был прикован к тропе, уходящей в темноту. Беспокойство, холодное и тяжёлое, сжало ему грудь. Рэйджо один в больнице. Такэши идёт через тёмный район. А где-то там бродит он…

Поздний вечер. Тёмный переулок на окраине.

Киба шёл быстрым шагом, нащупывая рукоять катаны под плащом. И тут его зрение поплыло. Контуры домов расплылись, свет редких фонарей превратился в мутные пятна. Не физическая слепота – магическая. Проклятие затемнения.

Он остановился. Переулок, который должен был закончиться через пятьдесят метров, теперь уходил в непроглядную, бесконечную тьму. Воздух стал густым и тихим.

Из темноты, прямо перед ним, раздался смех. Скрипучий, многоголосый, как будто смеялось несколько существ одновременно.

Киба не дрогнул. – Выходи. Или тебе нравится прятаться?

Смех оборвался. Наступила тишина, ещё более зловещая. – Какой смелый… – прошептал голос, будто раздававшийся из самой тени под ногами Кибы. – Мне будет приятно разобрать тебя на части. Особенно глаза… ты ими слишком уверенно смотришь.

Киба выхватил катану. Лезвие не засветилось. Оно стало чёрным, вобрав в себя окружающий полумрак. – Я – Тэнсэй Киба. И мы посмотрим, сколько секунд твоё проклятие продержится против меня.

– Мне всё равно, кто ты… – зашипел голос, теперь уже сзади. – Здесь ты слеп, как червь. А я – зрячий.

Тень на стене сгустилась, оторвалась от кирпича и метнулась вперёд. Киба парировал удар по звуку – клинки встретились с сухим лязгом, высекая сноп искр, которые тут же поглотила тьма.