Дитя хаоса. Книга первая. Рождение света

Дэниэль Морвуд

Дитя хаоса. Книга первая. Рождение света

ПРОЛОГ

Ночь двух лун

Лето 1658 года от основания Первого Календаря

За тридцать лет до основания Элиан-Мора

В ночь, когда две луны встретились в небе, а звёзды падали в море, в бедной хижине на краю Великого Леса родился мальчик.

Ветер выл за стенами так, будто сам мир содрогался в родовых муках. Ставни хлопали, пропуская внутрь струи ледяного воздуха, и пламя свечи металось из стороны в сторону, отбрасывая на стены пляшущие тени. Женщина на постели кричала уже шесть часов, и повитуха начала терять надежду.

– Тужься! – кричала она, вытирая пот со лба окровавленной тряпкой. – Ещё немного! Я вижу головку!

Элира собрала последние силы. Перед глазами плыли круги, но она знала: надо терпеть. Надо выжить. Ради него. Ради ребёнка, который уже рвался в этот мир.

И в тот момент, когда младенец появился на свет, за окном сверкнула молния.

Но это была не обычная молния. Она осветила небо так ярко, что стало видно, как две луны – большая серебряная Селена и малая золотая Люцина – соприкоснулись краями в идеальном танце, который случается раз в тысячу лет.

Повитуха взглянула на ребёнка и вскрикнула так, что за окном испуганно закаркали вороны.

Младенец смотрел на неё. Один глаз его горел золотом, другой – серебром.

– Проклятый! – прошептала старуха, пятясь к двери и роняя окровавленные тряпки. – Это знак! Он отмечен тёмными богами! Убейте его, пока не поздно! Такие приносят только смерть и разрушение!

Отец, стоявший у окна, медленно обернулся.

Высокий мужчина с усталыми глазами и руками, мозолистыми от долгой дороги. Корвин, торговец тканями, всю жизнь скрывавший, кто он на самом деле. В его взгляде мелькнуло что-то древнее и опасное.

– Выйди, – тихо сказал он.

– Но господин, я только хотела предупредить…

– Выйди вон.

Голос его прозвучал так, что повитуха вылетела за дверь быстрее, чем ведьма с помела. Только её и видели.

Корвин подошёл к постели. Жена, Элира, бледная от потери крови, прижимала сына к груди и смотрела на него с такой любовью, будто видела не двухцветные глаза, а самое прекрасное чудо на свете.

– Он… он будет жить? – прошептала она, задыхаясь.

Корвин сел рядом, взял её за руку, поцеловал влажный лоб.

– Будет. И не просто жить. Посмотри на небо.

Он указал в окно. Две луны всё ещё висели рядом, и звёзды продолжали падать, оставляя за собой серебристые следы.

– В ночь, когда встречаются луны и падают звёзды, рождаются творцы, – сказал Корвин. – Так говорят древние свитки, которые хранили ещё мои деды. Я думал, это сказки для детей.

– Как мы назовём его? – Элира с трудом улыбнулась.

Корвин посмотрел на сына. Мальчик смотрел на него в ответ – серьёзно, будто понимал всё. Будто уже знал, какая судьба его ждёт.

– Тиус, – сказал он. – Пусть зовут его Тиус. Это имя не привлечёт внимания. Обычное имя для обычного мальчика.

– А настоящее имя? – Элира знала традицию магов: скрывать истинное имя, чтобы враги не получили власти. Даже сейчас, в этой глуши, нельзя было забывать об осторожности.

Корвин помолчал. Потом наклонился к сыну и прошептал ему на ухо так тихо, что даже ветер не услышал:

– Аэтиус.

Ребёнок улыбнулся. Беззубой, младенческой улыбкой, от которой у родителей защемило сердце.

За окном звезда, самая яркая из всех, упала прямо за горизонт, в сторону великого озера, о котором никто ещё не знал, что оно станет сердцем мира.

– Нам нужно уходить, – сказал Корвин, когда последние схватки отпустили Элиру. – Как только она сможет двигаться. Такое рождение… его могли почувствовать.

– Кто?

– Те, кто охотится на нас. Чистая стража. Они чуют сильную магию за сотни миль.

Элира прижала сына крепче.

– Я никому его не отдам.

– И я, – Корвин положил руку на её плечо. – Мы будем защищать его вместе. Всегда.

Он не знал тогда, что это «всегда» продлится всего восемь лет.

ГЛАВА 1

Тиус-без-имени

Шесть лет спустя фургон Корвина остановился на окраине очередной деревни, каких были десятки на их пути.

– Тиус! Не смей!

Мальчик замер с рукой, протянутой к свече. Ему было шесть лет, он был худым и быстрым, как лесной зверёк, и глаза его – теперь обычные, серые – смотрели на отца с притворной невинностью.

– Я ничего не делал.

– Ты хотел зажечь её взглядом. Я видел.

Корвин опустился перед сыном на корточки. Они были одни в фургоне – мать ушла на рынок продавать ткани. Вокруг стоял запах сушёных трав и старого дерева, а в углу дремал рыжий котёнок, которого Тиус подобрал прошлой весной.

– Сколько раз тебе говорить? Не смей использовать магию, когда рядом могут быть люди. Никогда.

– Но здесь нет людей, – надулся Тиус. – Только ты.

– Я – маг. Я не в счёт. А если бы кто-то шёл мимо и увидел, как свеча зажигается сама? Что тогда, Тиус?

Мальчик молчал, глядя в пол. Он не понимал. Ему было шесть лет, и мир казался огромным, добрым и полным чудес. Зачем прятать чудеса?

Корвин вздохнул. Он знал, что рано или поздно этот разговор случится. Знал, что сын унаследовал его дар – и дар матери, провидицы – стократно. Знал, что растить такого ребёнка в бегах – почти невозможно.

– Слушай меня, – сказал он тихо, садясь на скамью рядом с сыном. – Есть люди, которые охотятся на нас. На магов. Они называют себя Чистой стражей. Они носят амулеты из костей наших братьев и сестёр. Они убивают детей. Они убивают женщин. Они не остановятся, пока не уничтожат всех, в ком течёт магическая кровь.

Тиус смотрел на отца широко раскрытыми глазами. В них плескался страх – первый настоящий страх в его маленькой жизни.

– А мы… мы не можем защититься?

– Можем. Но не здесь. Не среди людей. Поэтому мы скрываемся. Поэтому мы кочуем. Поэтому ты будешь делать вид, что ты обычный мальчик, пока не научишься контролировать себя. Ты понял?

– Понял, – прошептал Тиус.

Но в его глазах горел огонь. Тот самый огонь, который Корвин видел только у величайших магов древности – в старых книгах, которые ему когда-то показывал дед.

Он не знал, радоваться ему или бояться.

Мать учила другому.

– Смотри на того человека, – шептала Элира, когда они проходили мимо рыночной площади. – Что ты видишь?

Тиус щурился, вглядываясь в толпу. Он не знал, как это объяснить, но он просто видел. Вокруг каждого человека было свечение. Разное. Разноцветное. Живое.

– Тот дядька злой, – сказал он, указывая на мясника, ругающегося с покупателем. – У него аура красная с чёрными пятнами. Как угли, которые почти погасли, но внутри ещё жарко.

– Хорошо. А женщина рядом с ним?

– Грустная. Синяя. Как вода в нашем ведре, когда долго стоит.

Элира улыбнулась и погладила сына по голове.

– Ты особенный, Тиус. Ты видишь то, что другие не видят. Это дар. Но будь осторожен. Не всем нравится, когда их видят насквозь.

– Мам, а у тебя какая аура?

– А ты как думаешь?

Тиус посмотрел на мать внимательно. Вокруг неё струился тёплый золотистый свет, мягкий, как рассвет, с вкраплениями зелёного – цвета жизни и роста.

– Ты добрая, – сказал он. – Ты как солнышко. Только нежное, нежаркое. Весеннее.

Элира рассмеялась и обняла его.

– А у папы?

Тиус посмотрел на отца, который торговался с купцом у фургона. Вокруг Корвина клубился тёмно-красный свет с проблесками золота – как закат перед грозой.

– Папа сильный. Но ему страшно.

Элира замерла. Рука её застыла на голове сына.

– Страшно? За кого?

– За нас, – просто ответил Тиус. – Он всё время боится, что нас найдут. Даже когда улыбается, внутри у него дрожит что-то. Как мышка под полом.

Мать ничего не сказала. Только прижала сына крепче, до хруста в костях.

Она тоже боялась. И знала: страх отца не беспочвенен.

В тот год случилось то, что напугало их всех сильнее любых рассказов о Чистой страже.

Тиус играл на поляне у леса. Родители были в деревне, оставив его одного – всего на час, всего на один маленький час, но он успел найти котёнка. Маленький рыжий комок застрял в кустах ежевики и жалобно мяукал, царапаясь и не в силах выбраться.

– Тише, тише, – Тиус осторожно раздвинул колючие ветки, не обращая внимания на царапины. – Я помогу.

Он вытащил котёнка. Тот был тёплым, дрожащим и таким крошечным, что помещался на ладони. Тиус прижал его к груди, и котёнок замурлыкал – тихо, благодарно.

А потом из кустов выскочила кошка. Мать. Дикая, обезумевшая от страха за детёныша. Она бросилась на Тиуса, оставляя глубокие царапины на руках, вырвала котёнка и… полезла на крышу сарая.

– Стой! – крикнул Тиус, вытирая кровь с рук. – Упадёшь!

Кошка не слушалась. Она лезла всё выше по покатой крыше, неся котёнка в зубах, пока не добралась до самого края. Там она остановилась, посмотрела на Тиуса и… поскользнулась.

Котёнок выпал у неё из пасти и полетел вниз.

Тиус не думал. Не раздумывал. Не вспоминал отцовские запреты. Он просто вытянул руку, как учила мать – «хотеть всем сердцем, всей душой, каждой клеточкой тела».

И мир остановился.

Котёнок исчез в воздухе. Прямо посередине падения. Растворился в золотой вспышке.

А через мгновение материализовался прямо у ног Тиуса, целый и невредимый, и жалобно замяукал, требуя обратно к маме.

Мальчик смотрел на кота. Кот смотрел на мальчика. Кошка на крыше смотрела на обоих. Все трое не понимали, что случилось.

– Ты как… – начал Тиус.

– ТИУС!

Отец стоял в двадцати шагах. Он всё видел. Всё. От начала до конца. Его лицо было белым как мел, а руки дрожали так, будто он только что вышел из ледяной воды.

– Заходи в фургон. Немедленно.

– Но папа, я только…

– НЕМЕДЛЕННО!

Тиус вбежал в фургон, прижимая котёнка к груди. Мать уже была там, бледная и дрожащая, сжимая в руках какой-то амулет.

Корвин ворвался следом, задвинул занавески и зажёг свечу дрожащей рукой. Пламя метнулось, едва не погаснув.

– Ты понимаешь, что ты сделал? – спросил он шёпотом. Не криком. Шёпотом. Это было страшнее крика.

– Я… я спас котёнка…

– Ты открыл портал! – Корвин сжал кулаки. – Стихийный, неконтролируемый портал! Это высшая магия, Тиус! Магистры учатся этому годами! А ты просто… просто взял и сделал это! В шесть лет!

– Я не знал… – у Тиуса задрожала губа.

– Конечно, не знал! – Корвин заметался по фургону, чуть не сбив котелок с похлёбкой. – Это не твоя вина. Это моя вина. Я должен был учить тебя раньше. Должен был объяснить. Думал, успею. Думал, у нас есть время. А теперь…

Он остановился и посмотрел на жену.

– Элира. Собирай вещи. Всё, что можем унести. Мы уходим. Немедленно.