Я буду жить с вами

Он прошёл мимо меня, и когда я вновь рванула за мужем, чтобы не дать ему ни единой возможности оказаться рядом с Ами, оказалось, что Вова и впрямь не планирует тревожить покой дочери.

Он направился туда, куда и собирался, а я, немного помявшись у двери в детскую, всё же зашла к Амелии. И стоило мне только переступить порог её комнаты, я поняла, что приход Владимира уже стал достоянием для дочкиных ушей.

Как только я взглянула на неё, Амелия недовольно поджала губы и отвернулась, как будто именно я была причиной тому, что сегодня на нас, словно снег на голову, упал приезд её отца.

– Это папа, да? Он что – вернулся?

Она задала этот вопрос, и мне совсем не понравилось то, что в голосе дочери я услышала что-то вроде… надежды. А может, это было ошибочное суждение, я не знала. Но заводить разговор на тему того, уж не хочет ли Ами, чтобы её папа вновь жил с нами, как ни в чём не бывало, я не стала. Сочла это слишком опасным – прежде всего для моего спокойствия.

– Он вернулся, но явно ненадолго. Однако да… скрывать не буду, что твой отец хочет какое-то время побыть в этой квартире.

Я подошла к диванчику, на котором частенько спала, хоть он и был не особо удобным. Что ж… Сейчас в том, чтобы безотрывно быть рядом с Амелией нет никакого смысла, но я всё равно переезжаю сюда, раз уж Теплова мне пока не выселить.

– Зачем ему это нужно? Он ведь ушёл… – тихо и задумчиво проговорила дочь, но на это у меня не было ответа.

Вернее, он имелся, но был настолько абсурдным, что я даже произносить его вслух не собиралась.

– Я попробую это выяснить, а потом выставлю твоего отца прочь. Туда, где ему самое место, – пообещала дочери, на что она лишь вздохнула и кивнула. – И поверь – я уже ему сказала, что не допущу, чтобы он тут ходил, как хозяин, и тебя доставал.

Ами была очень озадачена и расстроена. Но грустный вид дочери лишь придал мне сил и уверенности в том, что я в своём праве.

Оставив Амелию одну, я вышла из её спальни и отправилась посмотреть, что там творит на кухне Теплов.

И тут же, стоило мне добраться до места его нынешней дислокации, я замерла соляным столпом. Он не просто вытащил из холодильника наши с Ами продукты, но и уже успел часть из них порезать на чёртов салат!

– Я уже сделал заказ! – вскинув руки в жесть «сдаюсь», заявил Теплов тут же, как только увидел на моём лице маску беспомощной злости. – Будет много еды, не переживай! А я наготовлю на всех, помогу тебе на кухне…

Это было бы забавно, если бы не было так грустно… До сегодняшнего дня Вова вообще не проявлял интереса к готовке. И, видимо, успел научиться этому нехитрому делу за те три месяца, которые провёл у Лиды дома.

Но даже интересно стало, что он планировал делать дальше. А ещё накатила усталость, а в голову пришла мысль: может, мне стоит немного попридержать коней и сейчас просто с ним побеседовать?

Пусть это будет некая стратегия, когда я спокойно устроюсь за столом и расспрошу этого идиота обо всех его задумках. Кажется, он не скрывал их, когда мы говорили в первые минуты пребывания Теплова у нас с Амелией дома.

Подойдя к столу, я присела за него и стала смотреть за тем, как Владимир продолжает нарезать овощи. Делал он это не очень ловко, но всё же с явным умением. И это не прокомментировать я попросту не могла.

– Всего три месяца под дрессурой другой женщины, и ты уже строишь из себя супер-повара! – притворно восхитилась я.

Теплов вздохнул, но огрызаться не стал. Пожал плечами и ответил:

– Понимаю твоё желание меня задеть, но не нужно, Лина. Я и вправду не хочу с тобой ругаться.

Я кивнула и буркнула себе под нос:

– Ага, помню, что ты здесь исключительно для подмоги мне. Помощник хренов.

Вова усмехнулся, но вновь не стал нагнетать или давать отпор. Ссыпал овощи в стеклянную миску, стал быстро нарезать лук.

На столе лежали две банки тушёнки и стояла упаковка с гречкой в пакетиках. Значит, нехитрая снедь у нас будет состоять из каши с мясом и овощного салата. Вот только ни я, ни Ами явно к такой еде не притронемся. И вовсе не потому, что это невкусно. Очень даже наоборот.

– Итак, давай я повторю то, что ты мне уже сказал, – начала тихо, глядя на сосредоточенное лицо Теплова, чтобы не упустить ни единой эмоции, которая бы на нем мелькнула. – Ты никуда отсюда не собираешься уезжать, будешь нам помогать. А взамен тебе нужен мой ребенок. Которого я ещё не родила. И нужен он в качестве игрушки-развлекушки по выходным, а может даже на неделю-другую.

Владимир закатил глаза и поцокал языком.

– Нет, Лина, ты неправа. Мне нужен наш ребёнок, – он сделал ударение на слове, отражающем его причастность к тому, что я забеременела. – И не как игрушка, а как человек, за которого я буду нести полную ответственность.

Пафос в этой фразе прямо-таки зашкаливал, но выдавать новую порцию колкостей и яда по данному поводу я не стала.

– Твоя драгоценная Лида не может обеспечить тебя наследником? – хмыкнула я, приподняв бровь.

На что Теплов нахмурился и, поставив сковородку на плиту, повернулся ко мне. Он выглядел озадаченным, не торопился отвечать. А когда всё же это сделал, с губ Вовы сорвались всего несколько слов:

– С чего ты это взяла?

Еврейская привычка отвечать вопросом на вопрос взбесила.

– Я ничего и никуда не брала, – сказала, как отрезала. – Не могу понять, для чего тебе таскать в новый дом ребёнка от другой, если можно закрепить свои права на Лиду, заимев с ней общего младенца.

Конечно, мысленно я поставила себе галочку – никто и никогда у меня не заберёт малыша. И даже речи не может идти о том, что Теплов хотя бы раз отвезёт его к своей Лиде. Но даже интересно стало, что ответит этот отец года.

– Лин… Это идея Лидии, которую я поддержал. Она не хочет торопиться с детьми, но ей не терпится понянькать малыша. Так что наш с тобой ребёнок – это прекрасный вариант. Тебя я разгружу от забот, Лида с ним управится, вот увидишь. Ну и я обязательно буду присутствовать в жизнях наших детей.

Нет, он на голубом глазу рассуждал о нашем втором малыше как о каком-то удобном проекте, который обязательно реализуется на радость всем. И ему, и мне, и – главное – его любовнице.

Даже страшно стало из-за того, что я прожила столько времени с настолько одноклеточным человеком.

– Мда уж, Теплов… Когда ты три месяца назад сотворил поступок, который чуть не отправил нашу дочь на тот свет, я даже не подозревала, что ты настолько быстро растеряешь остатки мозгов.

Я сказала это ему в спину, когда Вова стоял и обжаривал лук на сковороде. Он лишь на мгновение напрягся, замер, но тут же расслабился.

Повернулся ко мне и ответил спокойно:

– Я знал, что ты будешь пытаться меня уязвить, так что к этому готов, Лин… Можешь пооттачивать на мне своё мастерство острословия, я не против.

Он растянул губы в улыбке, которую вместо льда можно было в виски добавлять. Увлёкся тем, чтобы сварить гречку, а я сидела, смотрела на того человека, который стал для меня невыносимо чужим, и мне казалось, что он попросту надо мной потешается.

Это какой-то особенный вид развлечения, иначе я назвать то, что творил Теплов, не могла.

Смысла сейчас с ним спорить не видела никакого. Но собиралась не сидеть сложа руки, а придумать план.

А пока пусть думает, что всё у него схвачено. Мне не жалко.

Через пару мгновений, когда в дверь позвонили, Вова попросил:

– Присмотри за плитой, пожалуйста. Я заберу заказ.

На что я лишь поднялась на ноги, пожала плечами и ответила:

– Ты у нас всё это затеял – ты и расхлёбывай, помощничек.

И покинула его общество, не желая больше лицезреть мужа вновь.

Нужно придумать, как быть дальше. Посоветоваться с кем-то…

Я в этот момент не знала, но помощь вскоре пришла. Причём с весьма неожиданной стороны.

***

Когда я вернулась к Амелии, оставив мужа сражаться с едой, которую ему надлежало употреблять в одиночестве, дочь посмотрела на меня вопросительно.

Ей даже не нужно было ничего говорить, я так и читала по глазам Ами: ну что там? Какие новости?

Очень тяжело вздохнув, я была вынуждена признаться:

– Похоже, сейчас мне его не удастся сдвинуть с места. Твой отец собирается наготовить для нас еды, и, судя по всему, потом пойдёт в мою комнату и станет там обустраиваться.

Присев в ногах дочери, я побарабанила пальцами по колену. Напрочь не представляла, что мне со всем этим делать, однако Амелия, кажется, была не настолько расстроена, как мне то казалось.

– Мам… а ты не хочешь с папой развестись? – задала она вопрос, который прозвучал так неожиданно, что я даже чуть не закашлялась.

Взглянув на Ами ошарашенно, я поняла две вещи: дочь у меня взросла не по годам. Ну и она и впрямь уже успокоилась от прибытия отца. В отличие от меня.

– Вообще-то хочу, – пожала я плечами, чтобы скрыть, насколько много эмоций родилось у меня внутри от простого вопроса дочери.

Они не были связаны с тем, что в сторону Теплова я испытывала чувства – о, нет. Просто как-то вдруг странно стало осознавать, насколько у меня разумная дочь, которая, кажется, что-то придумала.

– Но ты сидишь со мной, как привязанная, – напомнила мне Амелия.

Я изобразила гримаску в стиле: это меня ни капли не тяготит. И да, у меня вообще не было времени заниматься разводом. Обязателен адвокат, потому что на кону – наш общий ребёнок. Вернее, уже двое. Но когда мне к нему ходить?

– Давай завтра ты оставишь меня наедине с папой, а сама сбегаешь по делам, – предложила деловито Амелия.

Я даже чуть не ахнула, но сдержалась. Во-первых, передвижения дочери по квартире всё ещё были сопряжены не только с трудностями, но и с риском. Во-вторых, смогу ли я спокойно уйти и предпринимать шаги в сторону развода, когда буду знать, что моя девочка осталась здесь наедине с «супер-отцом»?

– Мам… не смотри на меня так! Я кое-что слышала из вашего разговора… Папа считает себя здесь хозяином. Так и говорит… Всё потому, что ты с ним ещё не развелась!

Она говорила с таким запалом, что он передался и мне. Может, дочь права, и Теплов действительно считает, будто может принимать исключительно свои решения на том простом основании, что всё ещё зовётся моим супругом?

– Я не хочу тебя с ним оставлять, – призналась дочери совершенно честно.