Драма на озере

– Так и я узнал совсем недавно, что ты в московском вузе учишься… Мы же с тобой давно не виделись! Слушай, давай пообщаемся, а?

– Ну давай! А когда?

– Да хоть сегодня, если временем располагаешь.

– Ну, вечер у меня занят, а с утра я пока свободен.

– Отлично! Тогда подожди пять минут: я с ночного дежурства… Сейчас доложу начальству обстановку и – на отдых! Покури в скверике напротив, я быстро!

– Не курю, но подожду.

Лейтенант заторопился в свою контору.

– …Ну что, ударим по коньячку за встречу? – Фёдор возвратился быстро.

– С утра? Рановато для коньяка… Может, пивком ограничимся? Хотя и пиво ещё не продают…

– Ну, это смотря кому… – многозначительно протянул полицейский. – Можно и пива. Хотя, как говорил Винни-Пух, лучше и того и другого! Хорошо, берём всё с собой и идём ко мне, живу рядом. Жена на работе, «мелкий» в садике – никто нам не помешает.

Мужчины подошли к магазину. Лейтенант оживился.

– У тебя вроде сумка пустая… Дай-ка мне её! Подожди здесь, я загляну к директору. – И Федя нырнул в магазин.

Вскоре он вышел оттуда с разбухшей сумкой, в которой глухо звякнули бутылки.

И вот Бережков впервые оказался в новой квартире своего бывшего одноклассника Ивакина. Он разглядывал комнаты, удивлялся их хорошей планировке, красивому дизайну, богатой обстановке.

– Слушай, Федь, да у тебя шикарные хоромы!

– Спасибо! Жене тоже нравится, а это для семьи главное.

– И в самом центре! – продолжал восхищаться Иван. – Федька, колись! Не поверю, что это всё на скромную полицейскую зарплату.

– Так и не верь! Никто не заставляет. Присядь! Сейчас колбаску порежем, огурчики достанем… – засуетился хозяин.

– А всё же, Федя, как?..

– Всё просто: с квартирой наши родители помогли, скинулись с новой роднёй на радость новобрачных. Зато на всё остальное мы сами заработали.

– А как в менты попал?

– Случайно… – ответил хозяин, продолжая быстро накрывать на стол. – А куда мне было идти работать после армии без специальности? На завод по второму разряду слесаря? Работа нудная и зарплата мизер! Знакомые посоветовали: после службы иди в органы, сейчас тут быстро звания растут. К тому же разные льготы имеются и на пенсию уходят рано… Вот и начал я полицейскую карьеру: хорошо проявил себя при задержании жуликов, отправили учиться… Теперь вот – лейтенант!

Через несколько минут кухонный стол для «заседания» двух давно не встречавшихся мужчин был окончательно оформлен.

– Ну, за нашу встречу!

Звякнули хрустальные стопки, булькнул огненный напиток, вкусно захрустели на крепких молодых зубах малосольные огурчики.

– А помнишь, как?..

И начались воспоминания о ставших уже далёкими школьных годах: об учителях, о ребятах и девчатах, о тех, кто уехал после окончания школы и кто ещё продолжает жить в этом городе, кто женился, кто кем работает…

– Ваня, а чего к нам в отделение приходил, что у тебя случилось-то?

– Случилось… Приходил к Горчакову по повестке, свидетелем по убийству Аверина и Зубкова.

– Слышал, громкое дело для нашего ведомства…

– Ты должен их знать.

– А как же: в одной же школе учились! Ну, и что сказал следак?

– Чего рассказывать, ты и так всё знаешь. Только оказалось, что их живыми последним видел именно я…

– Когда успел? Ты же в Москве был.

– Вот перед самой поездкой в Москву я ребят и отвёз на рыбалку. На ту, последнюю в их жизни…

– Ты же их сосед, знаешь подробности… Рассказывай!

– Да я без понятия…

– Может, какая женщина между ними встряла?..

– Уж точно нет! У них хорошие семьи, а их родители ещё с советских времён дружили…

– А ребята бухие были, когда с тобой ехали?

– Нормальные были: ехали весело, шутили много, трезвые… Ну, только когда довёз, они выпили слегка на дорожку. И я поехал назад. А следователь считает, что они подрались от перепоя…

– Не продолжай, всё отделение в курсе про официальное заключение. И я не верю, знал ведь обоих…

Бывшие одноклассники помолчали, заново обдумывая безысходность ситуации. Ивакин нарушил молчание первым.

– Эх, Ваня! Ты не бери в голову. Иногда такое в ментовке случается: чтобы не получился «висяк», начальство давит на подчинённых в поисках виновника… И «виновник» находится! А тут подходящий случай – на самоубийцу можно многое списать, всё равно уже не отмажется! И дело закрыто, и следователь молодец, и начальству радостно. Одним махом – и нет «глухаря»: все довольны, всё хорошо!

– А как же родственники, как им с этим жить?

– А кто о них думает, когда речь идёт о карьерном росте? – Хозяин не забывал наполнять стопочки. – Что-то мы зациклились на трагедии… Ты давай пей!

– Ладно, только не гони лошадей! Мне бы разобраться с этим делом… Что-то тут чересчур просто!..

– Так и я сомневаюсь, что всё верно. Ну, давай здесь, на кухне, отругаем всех нерадивых чиновников! Легче станет?.. Этим ничего не изменишь – система! Если убрать один винтик в юридическом механизме, допустим, следователя Горчакова, в аппарате следственного комитета ничего не изменится, найдутся другие «винтики», с которых будут требовать то же самое. И результат будет тот же! Забей на это, Ваня!

– Не могу: ведь мы же с семьями погибших соседи.

И с ребятами я часто общался, можно сказать, дружил! Ведь где-то же ходит настоящий ненаказанный убийца, который может пойти на новое преступление…

– Когда-нибудь он проколется, поймаем…

– А сколько ещё людей может пострадать!

– Всё так… Кстати, а если мы ошибаемся? – Федя, с трудом борясь со сном, вдруг задумался. – Вот ты, например, почему решил, что преступник на свободе?.. Может, его и в самом деле не было и всё правильно… Кто знает, какие тараканы в чужой голове просыпаются под действием алкоголя… А что у покойного Зубкова тело в синяках и ссадинах, так бежал в состоянии аффекта… Мог травмироваться о сучки деревьев! А часто падал – торопился! Где конкретные факты, что это не так? Ведь дело закрыли как раз потому, что никого не нашли…

– Вот ты, Федя, правильно сказал – не нашли! – горячо возразил Бережков. – А не потому ли не нашли, что плохо искали?.. Я это понял после визита к следователю. Он показал пару копий документов дела, чтобы меня убедить в верности своего решения… Лучше б не показывал, только расстроил! – Бережков поднял стопку с коньяком. – Ладно, потом расскажу. Давай за ребят! Не чокаясь…

Они выпили, опять помолчали.

– Так вот, экспертиза установила, что на обрезе застреленного есть отпечатки пальцев только одного Зубкова! И на топорике и ноже тоже только его – вот это и настораживает! А я видел перед отъездом от тропы, где мы расстались, как Юра достал с пояса свой нож и передал Грише, чтобы порезать хлеб для закуски… Почему тогда отпечатки там только одного человека?!.

Возбуждённый до крайности Иван вскочил со стула и стал нервно ходит по кухне.

– Вань, присядь! И рассказывай дальше.

– Значит, должны быть и другие отпечатки – как минимум второго рыбака! А в заключении экспертизы это отмечено не было. Вот, первая нестыковка! Думаю, кто-то стёр все старые отпечатки и вложил топор в руку Григория, может, уже не живого… И с обрезом такая же картина! Потом на тропинке в лесу свежие следы были – до ребят прошли какие-то люди с тяжёлыми рюкзаками… Они могли быть или свидетелями, или… Но о них Горчаков даже не упоминал! А почему?.. Как считаешь, лейтенант полиции?

– Пока всё логично! Но ведь и опера приехали не сразу, на другой день, как тела обнаружили… Ещё что-то есть?

– Есть и ещё… Я прочитал в заключении о вскрытии тела Гриши Зубкова, что, кроме синяков и огнестрельного ранения в голову с близкого расстояния, несовместимого с жизнью, есть также увечье конечности – перелом! Подожди, вспомню, как написано у судмедэксперта…

Иван обхватил голову руками, даже закрыл глаза, чтобы ничто не отвлекало его внимания.

– Вот, слушай! – через минуту, радуясь, что вспомнил, воскликнул Бережков. – Там было написано так: «Правая нижняя конечность имеет обширную гематому и закрытый перелом малой берцовой кости…» Ты понимаешь, что это значит?

– Да, с таким диагнозом не побегаешь…

– Вот! И я обратил на это внимание… Значит, есть новый вопрос: когда Зубков получил эту травму? Допустим, по отработанной версии, что получил в момент драки в избушке… Тогда как же Григорий мог со сломанной ногой и по пересечённой лесной местности пройти или пробежать ещё километр? Заметь, в сложных зимних условиях, глубокой ночью, раз найден погибшим спустя шесть часов после моего отъезда?! Такой маршрут может одолеть только очень сильный и здоровый человек. Думаешь, он мог?!.

– Вряд ли! Ну, если только ползком… Но тогда такой характерный след на снегу опера бы точно внесли в протокол обследования места происшествия! Или перелом случился уже в конце пути…

– Ладно, пусть так: пришёл, оступился, упал, сломал… Но ведь столько прошёл! Зачем ему стреляться, когда пройден такой трудный путь по лесному бездорожью и закончился у самой тропы? Проще по тропе добраться до дороги. На шоссе остановить попутку, чтобы доехать до города, до больницы с травпунктом – ни один водила не откажет в помощи! Не мог же он поступить, как в блатной песне: «…Зачем же мне лечиться, уж лучше застрелиться»?

– Да уж…

– Ты вот скажи: откуда у Зубкова эта травма ноги?! – наседал на лейтенанта Бережков. – Может, была ещё одна драка?.. Со смертельным исходом для Гриши?.. Значит, драка была не в избушке или была не единственной!

И произошла она, последняя, совсем в другом месте…

И почему он бежал не по протоптанному прежнему и знакомому пути, а совсем в стороне от тропы? Боялся кого-то встретить?.. Чем дольше задумываешься над этой трагедией, тем больше вопросов…

– Стоп! Ваня, у нас тут не встреча одноклассников, а какой-то мозговой штурм следственных версий получается! Тебе следак дал почитать только две бумажки, и мы наверняка многого не знаем… Рано делать поспешные выводы. Давай лучше выпьем!

– Ты прав! Согласен… Думаю, в материалах дела есть и другие странности, но мне их не покажут… Наливай!

Друзья выпили, замолчали, переживая упомянутые события. Захмелевший Федя вдруг неожиданно сообщил:

– Слушай, Ванюша, а ведь я… Могу тебе помочь!..

– Чем же?

– Пока советом: знаю, к кому тебе следует обратиться за помощью.

– К прокурору, что ли? Ну?..

– К начальству! – заулыбался Ивакин. – Но не к нашему… По крайней мере, к людям с более серьёзными полномочиями.

– Федя, говори!..

– Ты знаешь, где находится колония усиленного режима? Недалеко от посёлка Рудный…

– Конечно знаю! Там рядом ещё есть предприятие по разработке редких металлов… Это как раз по той же дороге, что я ребят на рыбалку подвозил!

– А знаешь, что там недавно произошло ЧП?

– Нет.

– В колонии сгорел материальный склад, на пожаре были жертвы… Назначена комиссия из самой Москвы, чтобы объективно разобраться с происшедшим. И командированы в наш район приезжие оперативники… Эта группа, по особо важным делам, уже работает! Её возглавляет майор Погодин… Вот кто тебе нужен!

– Интересно… Пожалуй, мне-то он нужен, да только ему-то я зачем? У него свои задачи. Пошлёт он меня далеко и надолго!

– Ну, это как подойти… Да, ты прав! – в знак согласия качнул тяжёлой головой Фёдор. – Ему ты незачем… Значит, надо что-то сделать, чтобы выслушал – подкатить к нему грамотно.

– А ты его знаешь?

– Теперь да, познакомились… – зевнув, ответил Ивакин. – Я участвовал в сопровождении, вёз этих спецов из аэропорта. Говорят, майор – важная шишка и специалист толковый. Только вот познакомить тебя с ним не могу – он на секретном задании. Ты как-нибудь сам попробуй…

– А где он сейчас?

– Сегодня эти опера уже работают в колонии.

Но знаю, что для них забронирован номер «люкс» в нашей гостинице «Шахтёр». Значит, в городе они тоже появятся, но позже… – Фёдор опять сонно зевнул. – Давай пропустим ещё по одной, и я спать! Вырубает с ночи…

– Лады! Давай на посошок!

– Давай! За всё хорошее…

Друзья тепло попрощались, пообещав друг другу встречаться чаще.

– Вань, мне иногда говорят, что я на выдумки горазд… Если что узнаю… Или придумаю по твоей теме, позвоню!.. – с трудом открывая сонные глаза, пообещал Федя, выпуская школьного друга из квартиры.

Иван Бережков

Придя домой из гостей, Бережков решил отдохнуть. Он прилёг на кровать, но сон не приходил – слишком много странных и даже трагических событий произошло за совсем короткий промежуток времени. Заново прокрутив некоторые моменты сегодняшнего дня, Иван невольно вспомнил свои поездки в столицу.

Москва!.. Этот крупнейший мегаполис страны никого не мог оставить равнодушным! Ещё в первый приезд Ивана этот город и пугал, и одновременно восхищал своими размерами, красотой, мощью, энергетикой. Великолепные памятники и музеи, историческая старина и современные небоскрёбы, станции и подземные переходы в метро, театры, кафешки, никогда не прекращающиеся толпы пешеходов на тротуарах и бесконечные потоки автомобилей на проспектах, живописные парки и тихие улицы окраины оставили в памяти Ивана неизгладимый след.

Также он не мог не вспомнить своих сокурсников, преподавателей и, конечно же, свою московскую знакомую, девушку Ларису, студентку того же института, где учился и Бережков, но на курс младше. Встречи с ней, так похожие на качели, были и безмерно радостными, были и не очень…

Как-то, ещё во время летней сессии, Иван и Лариса сидели на скамейке в уютном скверике над учебниками, готовясь к экзаменам.

– Ну сколько можно!.. – Девушка решительно закрыла книгу. – Жарко… Может, в кафешку зайдём?

– Хорошо, Лапа… – не отрываясь от книги, рассеянно произнёс Бережков. Лариса удивлённо посмотрела на спутника.

– Ин-те-рес-но! – Бережков заметил подозрительный блеск в глазах своей подруги. – Ваня, ты как меня назвал?..

– А… Извини, задумался.

– Лапа – это твоя бывшая девушка? Или настоящая?.. – не унималась Лариса, терзаемая ревностью. – Давай колись! Ведь всё равно проговорился!

– Нет-нет! Ты неправильно поняла: это я иногда так мысленно тебя называю.

– Меня? Лапой?!.

– Ну да: Лапой, Лапушкой!

– Не понимаю… А почему?

– Когда я был ещё совсем ребёнком, смотрел мультик про зайцев… – Иван отложил в сторону учебник. – Я читал, что детские впечатления иногда проходят через всю взрослую жизнь. И у меня вот, тоже… Так вот, в том мультфильме в заячьей семье жили четыре сыночка и лапочка-дочка. Дочка-лапочка была маленькая, пушистая и добрая… Похожая на тебя!

– Тогда ладно… Реабилитирован! – рассмеялась Лариса. – Вот уж не думала, что я на зайчонка похожа. Только, Ваня, называй меня не Лапой, а Лапочкой…

Бережкову вспомнилась и последняя столичная встреча, так резко завершившая их отношения. В мыслях Иван уже столько раз возвращался к ней.

– …Послушай, Ванечка! А ты не хочешь перебраться в Москву?

– Лариса, я как-то не думал об этом.

– А зря! Там, на севере, тебя что-то держит?

– У меня там работа, друзья, рыбалка…

– Здесь ты быстро найдёшь работу. И возможностей для карьерного роста больше. Решайся!

– Даже не знаю…

– Так и будешь мотаться туда-сюда? Приезжать лишь в отпуск и на экзамены? А говорил, любишь…

– Лариса, но там я живу, работаю. И у меня там мама…

– Вань, ты же взрослый человек! Не пора перейти к самостоятельным шагам? Или так и будешь всю жизнь держаться за мамину юбку? – Обычно улыбающиеся губы девушки вдруг совершенно изменили форму и стали похожими на древнерусскую букву ижицу. И без того её тёмные глаза потемнели ещё больше, в них явно мелькнула молния. – Может, тебе ещё сопливчик нужен?..

Бережков поразился такому резкому превращению утончённой и нежной Лары в грубоватую и упрямую женщину. Конечно же, он понимал: его возлюбленная устала ждать! Она уже давно видела светлое будущее, но по-своему: торжественное заключение брака в одном из столичных дворцов бракосочетания, пышная свадьба (у Лары даже есть накопленные для такого случая сбережения!), затем свадебное путешествие на берег тёплого моря…

Ну, а дальше она не загадывала: «Доживём – увидим!»

А Ивана интересовали и последующие шаги:

«Как жить дальше?.. Если срочно перебираться в Москву, то нужно здесь и работать, чтобы обеспечить себя и жену. А как с учёбой, где жить? С учёбой почти понятно, а вот проживание в квартире будущей супруги, точнее, в квартире её мамы, потенциальной тёщи, вызывало сомнения… Хотя возможно временно, как вариант, пока они заработают на съёмное жильё… Ну, а если появится ребёнок?..

«Почему она так разнервничалась, что это вдруг её понесло?.. И это после серьёзных разговоров о дальнейшей совместной жизни… Нет, прав был классик: “Время – лучший критик!” Конечно, я был не прав: психанул, ушёл “по-английски” – не прощаясь…»

До сих пор эта последняя встреча всё стояла перед его глазами.

…Узкий московский дворик, зажатый в тиски многоэтажек – в одном из таких домов и жила Лариса. Девушка всё же решила ускорить события и наконец познакомить Ивана со своей мамой.

– Ванечка, ты подожди пару минут во дворе. Я мать подготовлю к встрече…

– Хорошо… – И студент с пакетом, в котором лежал шоколадный торт, стал неторопливо прогуливаться по тротуару под окнами жилого дома.

Первые морозы покрыли инеем голые ветки деревьев двора и выглядели величественно и красиво. Прохожие, поёживаясь, торопливо возвращались в свои квартиры. В наступающих сумерках в окнах домов зажигались огни, как бы подтверждая тепло и уют домашнего очага. Откуда-то издалека долетали приглушённые звуки хорошей музыки, воздух пах косметикой и свежим борщом. Проголодавшийся Иван невольно сглотнул слюну, предвкушая визит к будущей тёще с безусловным ужином.

В уютном дворике у каждого подъезда были установлены скамейки.

«Вот здесь летом и сидят пенсионеры, судачат о молодёжи…» – подумал Бережков и невольно улыбнулся, вспомнив одну из дворовых историй, рассказанных Ларисой о своих соседках.

Сейчас же все скамейки были пустыми, слегка припорошенными первым снегом. Иван, неторопливо пройдя весь дворик, вернулся назад к подъезду Ларисы. Подошёл к ближайшей скамье, смахнул снег и присел на её краешек в ожидании: «подготовка» Ларисиной матери к его визиту явно затягивалась.

Сидя у подъезда, он услышал какую-то перебранку, доносившуюся из открытой форточки окна первого этажа. Со временем накал разговора повысился и до ушей Бережкова долетали уже не отдельные фразы, а целые предложения.

– …Он же хороший! Уже на втором курсе… Экзамены сдал на хорошо и отлично.

– Хм, так он ещё и учится… А жить-то на что будете?.. Он же лимита!

– Мам, ты ведь за отца замуж так же выходила!

– Ну и что? И где он теперь, твой отец-молодец?! Дождался совершеннолетия доченьки, чтобы алименты не платить, и усвистал с молодой кралей в неизвестном направлении… Ты тоже этого хочешь?..

– Ваня – не такой! – раздался ответ громче.

«Во как!..» – только сейчас Бережков догадался, что похожий голос – не простая случайность, а это жёсткий разговор женщин двух поколений, где его возлюбленная Лариса «беседует» со своей матерью перед её знакомством с будущим зятем.

– Охмуряй вон соседа, Петра Иваныча: жена умерла, детей нет! – доминировал голос пожилой женщины. – Квартира двухкомнатная, машина, дача! Кстати, вчера он про тебя опять расспрашивал. Хотел вечером зайти… Чего сказать-то?

– Мама, он же старый!

– Ну и что? Вполне интересный мужчина, военный пенсионер…

– Ну, тогда ты сама… Вот и пара будет!

– Скажешь тоже… Я его уже не интересую.

– А я, значит, интересую?..

– Ты – да! Молодая, красивая, хорошо готовишь.

– Фу, как представлю, что с ним спать: весь в морщинах, плешь на всю голову…

– Эх, милая! С лица воды не пить. А какой обходительный Пётр Иванович… И теперь не пьёт – здоровье не позволяет! И всем обеспечен… Сейчас пенсию хорошую получает! Ну, потерпишь несколько лет, у него давление зашкаливает…

– Перестань, мама!

– Подумаешь, многие так начинают: живут с папиками… А помрёт он, так всё тебе оставит. Лара, не будь дурой! У тебя шанс – жить в полном «шоколаде», а ты кочевряжишься…

– Ну, не знаю…

– Она «не знает»!.. Доча, ведь одно не исключает другое: можно и замуж выйти, и продолжать встречаться со своим бойфрендом!

– Ладно, мам, я подумаю… А когда сосед хотел подойти?..

«Вот это расклад! Значит, меня, как марионетку, просто будут использовать – в качестве предмета для души… А жить Лара будет с этим старым Петром Ивановичем – ради материального достатка…»

Несмотря на свой скромный житейский опыт, Бережков понял, что, имея маму Ларисы в качестве такой доверительной «советницы», бесполезно пытаться построить нормальную семейную жизнь. Мама мечтает устроить судьбу своей дочери любой ценой, выдав её за состоятельного человека. Да и сама Лариса в процессе разговора как-то уж очень вяло отстаивала свои чувства к любимому…

«А может, этих чувств и не было вовсе?.. И что это будет за жизнь: в чужой квартире с такой практичной тёщей, умеющей считать чужие деньги?.. К тому же с одиноким пожилым соседом – пенсионером Петром Ивановичем, неравнодушным к Ларисе и на которого её мама уже имеет определённые виды? Конечно, можно устроиться на работу, снять для себя жильё… Но это потребует серьёзных затрат – жилплощадь в столице дорогая… А после такой неожиданно свалившейся информации вопрос только один: зачем ему этот “геморрой” нужен?..»

Нет, не готов был Иван на такие перемены в своей молодой жизни: не нравилась ему бесконечная московская суета, слишком любит он свой небольшой, тихий и уютный провинциальный городок, где родился. Там всё такое родное, привычное и знакомое с самого детства: мама, закадычные друзья, добрые соседи…

Для Ивана случайно услышанный разговор оказался холодным душем, поводом для охлаждения к Ларисе. Он резко поднялся со скамьи и решительно зашагал в одиночестве к автобусной остановке. На скамейке у подъезда так и остался лежать невостребованный торт…

Отдохнув днём от незапланированного утреннего застолья у случайно встреченного Ивакина, приняв контрастный душ и окончательно придя в себя, вечером Иван отправился к соседке, матери Гриши Зубкова.

Подойдя к давно знакомой двери, Бережков замешкался, вдруг почувствовав необъяснимый внутренний трепет. Ведь там, за дверью, жил его добрый знакомый, почти что друг, с которым было столько интересных общений. А теперь его там нет… И никогда уже больше не будет!.. Теперь там уже нет мужчин: в квартире живут Анна Ивановна, мать Григория, его жена, Тамара, и маленькая прелестная школьница Анюта, сестрёнка Гриши.

Переведя дух, Иван нажал на кнопку звонка.

– Ой, Ванюша! Заходи… – приветливо пригласила в квартиру Анна Ивановна, по-прежнему зябко кутавшаяся в чёрное одеяние. Она даже пыталась улыбнуться гостю, но эта улыбка казалось вымученной, не настоящей. В глаза хозяйки было просто больно смотреть: они были как бы мёртвыми, безо всякого выражения. – Сейчас чайку попьём! С пирожками, я много напекла…

Несколько минут на кухне они в молчании пили чай, не решаясь начать разговор.

– Не верю я этой полиции… – горько вздохнув, первой негромко заговорила Зубкова. – Не мог мой Гришенька вдруг превратиться в злодея – мы с мужем его совсем по-другому воспитывали! Вот с утра до вечера всё что-то делаю по хозяйству, чтобы занять себя… Жить не хочется, да о дочке заботиться надо, вдвоём мы остались. Куда она без меня… Понимаю, что и тебе Гриша дорог. Что у тебя есть вопросы… Ваня, ты говори, спрашивай! Отвечу, что знаю…

– Анна Ивановна, а Тамара как? – не видя в квартире вдовы Григория, спросил Бережков.

– Горевали вместе, беда-то общая… После похорон она уехала.

– А куда?

– К своим, в Саратов. А что ей тут, на Севере, делать? Ловить косые взгляды соседей?.. Знаю, что уехала надолго, а может, и навсегда…