Чудовища, рождённые для счастья

– Я… я нахожусь в… эмоционально нестабильном состоянии, потому что три дня назад кое-что произошло. – Она остановилась, но собеседник молчал, ожидая продолжения. – Я… попала под воздействие зелья «розовые грёзы», неполное, так, постэффекты, но… в общем, я переспала с коллегой. Который мне до этого… я до этого думала, что он мне не нравится.

За перегородкой закашлялись (ну точно, курили!) и сдавленно уточнили:

– А теперь… кхм. То есть, это было только из-за зелья?

Рогова судорожно сцепила пальцы.

– В том-то и дело, что нет! То есть, если бы не зелье, я бы никогда не… не повела себя так… откровенно. Но зелье было почти нейтрализовано и ни к чему меня не вынуждало. Оно просто… наверное, оно просто дало ощущение, словно завтра не наступит, и можно делать, что захочется. Захотела – и не узнала его в лицо, хотя он не менял внешность, захотела и подошла, захотела и… и переспала.

– А теперь жалеешь… то есть, теперь вы жалеете о происшедшем?

Диана с подозрением нахмурилась: там что, новичок? Или он привык, что сюда приходят с немного другими проблемами? Тем не менее, ответить было надо и она постаралась сделать это честно.

– Да. Нет. То есть, я жалею, что не могу стереть ему память. Ведь он всё это видел – и то, как я выгляжу… б-без одежды, и как я вела себя, и…

– Вы боитесь, что он начнёт пускать слухи?

– Немного. Хотя уж моей репутации сложно повредить этой связью… скорее уж наоборот, – вздохнула Диана. Помедлила и тихо продолжила, признаваясь не столько «исповеднику», сколько себе: – Но я боюсь, что он теперь решит, что я… ну, от отчаяния, или от распутности. Или всё вместе. Будет… смотреть с презрением.

За перегородкой молчали довольно долго, потом спросили странным, каким-то сдавленным голосом:

– Так он же вам не нравится. Какая разница, что он думает?

Диана горько рассмеялась, откидываясь на стенку кабинки.

– Да нравится он мне!.. И всегда нравился. Стала бы я иначе с ним… пусть даже под зельем! Бесилась я из-за него постоянно, это да. Но это, знаете, такое… «зелен виноград».

– Почему же «зелен»? Ведь он же пошёл с вами в ту ночь, а он был не под зельем.

Диана зло скривилась.

– Да кто его знает, почему пошёл! Может, на спор. Может, приелись красотки и экзотики захотелось. Ну серьёзно, мужиковатая баба в татуировках и шрамах – и Антон Хрисанов, лицо Управления!

За стенкой снова закашлялись: видимо, собеседник даже не предполагал, насколько всё запущено.

– И… всё же, почему бы вам не поговорить с ним? – со странным нажимом сказали с той стороны. – Возможно, он вовсе не считает вас «экзотикой» и «мужиковатой бабой»?

– Ха!..

– Если не хотите лично, почему бы всë же не перезвонить?

Диана замерла.

– Что?

– Что? Вы сказали, он оставил вам номер…

– Я не говорила. – Диана, пронзëнная невероятной догадкой, сжала зубы, яростно прошипела: – А ну-ка, покажись, сволочь!

На несколько секунд в кабинке воцарилась такая тишина, что Рогова успела решить – сбежал! – а в следующий момент перегородка сдвинулась. С той стороны тоже было темно, так что белобрысая голова одетого в чёрное Аха будто парила в воздухе.

– Диана, я…

– Какого драного лешего ты тут делаешь?!

Он отступил, вскинул перед грудью в защитном жесте пустые ладони:

– Ты не перезвонила, бегала от меня все эти дни… а тут случайно услышал, что тебя направили сюда, и дежурит сегодня мой приятель… я не мог упустить такого шанса!

– Такого шанса на что – посмеяться надо мной ещё раз? – зарычала Диана. Продолжила, надвигаясь на него, повышая голос, почти срываясь на крик: – Залезть поглубже, выведать побольше грязных секретов?!

– Нет, нет же! Да послушай…

– Тебе мало было моё тело трахнуть, скотина, решил и душу поиметь?!

Антон, уже вжатый спиной в заднюю стенку кабинки протяжно отчаянно застонал, а затем стремительным, почти змеиным движением схватил Диану – одна рука на затылок, вторая на пояс – и поцеловал.

Было бы неверным утверждать, что Рогова сдалась без боя, но она и сама не могла сказать, в какой момент прекратила вырываться и начала отвечать… а когда им перестало хватать воздуха, обнаружила себя сидящей на коленях у Хрисанова – без куртки и с его руками под майкой.

– Какого хрена, Ах… – ткнувшись лбом в его лоб, тоскливо выдохнула она. – Ты с ума сошёл?

– Ага. После нашего первого спарринга, – с трудом переводя дыхание, отозвался он. – Господи, Рогова, я по тебе полгода сох!

– Мог бы и сказать.

– Чтоб ты мне нос сломала? Я помню судьбу бедняги Ярика!

– Так он-то на спор… – Диана осеклась, замерла, судорожно сжав пальцы на плечах Аха так, что мужчина сдавленно зашипел. – Антон, если это опять какая-то шутка, ты лучше сейчас скажи… честное слово, я ничего тебе не сделаю! Только скажи сразу!

– Леший, да кто ж тебе всю эту чушь внушил… – Ах, дотянувшись, коротко, почти целомудренно поцеловал её ещё раз и, глядя в глаза, произнёс: – Клянусь, что не лгал ни словом, ни делом и в ту ночь – и сейчас, когда признавался тебе в любви.

Над его ладонью, поднятой на уровень их лиц, вспыхнул и погас синеватый огонёк.

– Антон…

– Слушай, у тебя же всё равно пока недопуск к работе? Я потом напишу, что тебе требовался отдых в тихих домашних условиях, бланк я тоже позаимствовал… А у меня отгулов накопилось – во, могу взять в любой момент. Понимаешь?.. – он поднял на Диану взгляд – потемневший и горящий одновременно, как той ночью. И от этого взгляда её окатило волной жара.

В голове сделалось легко и звонко, и Рогова позволила себе первую, пусть пока неуверенную, но провокационную усмешку:

– Значит, ко мне.

3

– Динка, ты домой собираешься? – поправляя на голове потрёпанную кепку, поинтересовался дядя. – Девятый час уже, даже Шельма отдыхает!

– Да-да, – рассеянно помахала рукой Диана, не отрываясь от разложенных на столе листов с отчётами медиков, показаниями свидетелей и протоколами патрульных магвардейцев. – Сейчас, ещё немного…

– Нет, как твой непосредственный начальник, я ценю твоё рвение, – неодобрительно сказал Рогов, – но как твой дядя, я хочу однажды понянчить внуков. А какие внуки, если вместо построения личной жизни ты взращиваешь в себе трудоголизм?

– ДядьСаш!..

– Да понял, понял! Конечно, зачем слушать умных старших? – с ещё большим неодобрением отмахнулся тот и ушёл, бурча себе под нос что-то про «дуру-девку».

А Диана, стоило двери закрыться, с глухим стоном ткнулась лбом в разложенные бумаги. Вообще-то, личная жизнь у неё была, и даже должна была зайти за ней примерно через полчаса, после совещания. И в этой личной жизни всё было даже хорошо… слишком хорошо, чтобы просто расслабиться и радоваться жизни.

– Готова идти, принцесса? – жизнерадостно поинтересовались от входа знакомым до сладкой дрожи голосом.

Диана вскинула голову, глядя на Хрисанова, стоящего в дверях. Бодрый, подтянутый, с аккуратно лежащими волосами, будто не торчал в Управлении с утра. Ещё и успел переодеться в неформальные джинсы с легкомысленной «гавайской» рубашкой. И она – помятая и убегавшаяся. Спасибо, боже, хоть за то, что есть очищающие чары… жаль, у неё они выходят паршиво.

– Какая я тебе принцесса, – фыркнула она, принимаясь складывать бумаги. – Скорее уж дракон…

– Ну как же! Диана, принцесса амазонок… или английская принцесса Диана, – лучезарно улыбнулся Ах, шагнув внутрь.

– Она, помнится, плохо кончила, – буркнула Рогова и тут же поплатилась за неосмотрительный выбор слов:

– Зато ты кончаешь хорошо! – негромким, но очень непристойным тоном отозвался Антон, скользнув ближе, увернулся от полетевшего в него степлера, со смешком обнял Диану за талию, ткнулся носом в шею, пробормотал: «Как же ты пахнешь…».

Рогова вырываться не стала, но для порядка пихнула Аха кулаком в бок и буркнула:

– Подлиза!

– В постели тебя это не огорчает.

Диана покраснела и напряжённо рассмеялась:

– Ну ты ещё погромче это скажи, а то не весь отдел услышал!..

– Так и пусть слышит, м-м? – пожал плечами Антон, притягивая её ближе. Леший, пользуется тем, что она совершенно теряет голову от его поцелуев! Особенно, когда он вот так гладит её затылок под волосами, чуть царапая кончиками ногтей, и…

А этот гад, оторвавшись от её губ, чуть отстранился, заглядывая в глаза, и выдохнул:

– Может и правда, пусть? Сколько можно прятаться?

– Ах, мы всего неделю как… в-вместе, – Диана на секунду прикусила щёку изнутри, ненавидя себя за эту жалкую запинку. – Давай не будем спешить? Может, ещё через неделю… – «тебе наскучит» – …мы разбежимся. Нас же засмеют!

На лице Хрисанова промелькнуло странное выражение – слишком быстро, чтобы понять, что это было, – а потом он вновь широко и нахально усмехнулся:

– Ну уж нет, я не для того полгода за тобой хвостом ходил, поджидая удачного момента, чтобы ты сбежала так быстро!

– Что, скажешь, ты и в тот бар вслед за мной специально притащился? – фыркнула Диана.

Антон удивлённо вскинул брови, будто считал это очевидным:

– Ну разумеется. Я же видел, что ты ранена и идёшь нетвёрдо, следилку повесил, чтобы проводить-приглядеть. В итоге, правда, всё пошло не по плану, я же про зелье уже потом узнал, думал, ты просто после напряжённого дня решила вожжи отпустить… но ведь в итоге всё сложилось удачно?

– Да уж, – хмыкнула Диана, чувствуя, как сжимается что-то в груди. Ну не может же всё быть так просто и хорошо… Впрочем, к лешему! Если Ах принимает влечение за любовь, или вообще врёт, ничто не мешает ей получить свою долю удовольствия от происходящего, верно? – Ты не против, если мы по дороге заскочим в какой-нибудь магазин? Я голодная, как медведь-шатун, а дома в холодильнике мышь повесилась…

– У меня есть идея получше, – увлекая Диану к выходу, отозвался Хрисанов. – Пошли поедим в городе?

Рогова досадливо закатила глаза.

– Ах, ты смеёшься? Я весь день бегала по подмосковным окраинам у чёрта на рогах, любуясь на трупы, потом ловила охреневшую кикимору, которая топила рыбаков на Яузе, а потом ещё и отчёты писала! – Она захлопнула дверь кабинета и принялась резкими пассами обеих рук накладывать обязательный комплекс чар. – Я лохматая, мятая, пыльная и потная даже после очищающих – какие кафе-рестораны? Максимум, куда меня пустят в таком виде, это какой-нибудь макдак, потому что даже для KFC я уже слишком похожа на бомжа!

Антон окинул её таким взглядом, точно до этих слов и не замечал потрёпанного вида своей спутницы, а потом поднял руку, на среднем пальце которой темнел явно родовой перстень – почти чёрный сапфир в чеканной серебряной оправе – и заявил:

– Так, во-первых, с очищающими тебе ещё стоит потренироваться.

Несколько обманчиво-небрежных пассов, и Диана осознала одновременно две вещи: первое – она больше не чувствует себя омерзительно грязной, и второе – этот гад всего за неделю втёрся в её доверие так, что, несмотря на все вбитые до рефлексов реакции, она даже не подумала о щитах при виде направленного на неё Орудия! А Хрисанов, будто ничего особенного не произошло, спокойно продолжил:

– …а во-вторых, не хочешь в ресторан – пошли в любую забегаловку-бургерную. Только умоляю, не рядом с вокзалом! Там вечно полно народу, повара спешат и делают как попало. То котлеты сожгут, то огурцов в чизбургер положить забудут… Что смешного я сказал?

– Не думала, что ты бываешь в таких заведениях! – рассмеялась Рогова, борясь с дурацким желанием поцеловать Аха прямо посреди коридора. Антон фыркнул:

– Что ж я, не человек? Ну так как, идём?

– Идём, идём. Уболтал, чёрт языкатый!

Шагая за Ахом по коридору к выходу из Управления, Диана уже, наверное, в тысячный раз подумала: всё это ненадолго, не всерьёз (по крайней мере, для него) и, когда эта странная сказка о чудовище и красавце закончится, будет больно (по крайней мере, ей). Но когда Ах притянул её к себе, вовлекая в «прыжок», мимолётно и уже привычно прижавшись губами к виску, Диана в тысячный раз решила: оно того стоит.

***

У безупречного Антона Хрисанова была масса достоинств, за которые его можно было бы полюбить (что многие барышни и делали): красивый, ухоженный, с отличным вкусом в одежде… да даже свои дурацкие гавайские рубашки он носил так, что они смотрелись стильно. Эрудированный, остроумный, щедрый, потрясающий любовник… Но Диану почему-то куда больше обезоруживало, заставляя терять голову и волю, совершенно другое. Его выразительные и дурашливые гримасы, меткие, ядовитые комментарии, трогательное похрапывание во сне, неприкрытая любовь к сладкому – и к обнимашкам.

Не то чтобы у Роговой был большой опыт отношений, но оба парня, с которыми она когда-то пыталась их строить, сразу после близости вставали и уходили – покурить, попить… или просто вставали и одевались. А в тот единственный раз, когда она решилась и попросила полежать с ней немного, получила в ответ дёрганье плечом и ворчливое «не, не люблю я это».

Так что с Антоном ничего иного Диана и не ждала, а потому едва позорно не разрыдалась в их первую ночь после «исповедальни», когда Ах, уже после всего, отдышавшись, и не подумал с неё подняться. Напротив – поёрзал, укладываясь удобнее, обвил руками и ткнулся носом куда-то в шею, а стоило ей шевельнуться, вжался сильнее, пробормотав: «Ща-ща, я слезу, только давай полежим так немного…» и уснул.

За неделю Рогова успела немного к этому привыкнуть, но всё равно, лёжа в его объятиях в полумраке спальни, расслабленная и сонная после секса, ощущая руки мужчины, рассеянно гладящие её плечи, руки, спину, она почти задыхалась от нежности и отчаянного желания длить и длить этот момент…

– Принцесса, слушай, – задумчивым шёпотом проговорил Ах, не прекращая скользить кончиками пальцев по её коже, – можно задать глупый вопрос?

– М-м?..

– А эти твои татуировки – это ведь не просто рисунок?.. Принцесса? Что не так?

Диану будто окатили холодной водой. Она зажмурилась, пытаясь расслабить разом закаменевшие мышцы, но получилось плохо: всё, что она смогла, это с вымученной усмешкой выдавить:

– Да ладно тебе… так, набила по пьяной лавочке… ещё в кадетке.

Ах, ничуть не обманутый этой беспомощной ложью, приподнялся на локте, и даже в полумраке Диана могла различить тревогу на его лице.

– Брось, я же чувствую в них магию, аж пальцы покалывает…

– Так и набивал их маг, – буркнула Рогова, отворачиваясь и обхватывая себя за плечи невольным защитным жестом. – И сводить даже ради тебя не буду, уж извини!

Как будто такое можно свести.

Антон сел на постели, и Диана малодушно закрыла глаза, чтобы хотя бы не видеть, как он будет уходить. Если б это не было откровенной трусостью, ещё и уши заткнула…

– Принцесса, послушай меня, пожалуйста, – после почти минутного молчания тихо, но твёрдо проговорил Ах, и Диана невольно открыла глаза, почувствовав, как он сжал пальцы на её плече. – Если ты не хочешь мне что-то о себе говорить – твоё право. Но я прошу – не ври. Просто скажи «я не хочу об этом говорить», и я отстану.

Несколько секунд Рогова вглядывалась в его лицо, смутно проступающее в ночном сумраке, и боролась с непривычным желанием сказать ему правду – ту, которую знал дядя Саша, знала Настя, помогавшая ему вылепить из затравленного зверёныша что-то, похожее на человека, знали целители и чиновники, решавшие, можно ли «эту» вообще выпускать к нормальным людям.

– Я… не могу об этом говорить, – хрипло сказала она наконец. – Пока… не могу.

По сути, это тоже была ложь, даже хуже залепухи про пьяного мага-татуировщика. Такие, как она, по-хорошему, вообще не должны существовать, а тем более, пытаться строить отношения с нормальными людьми! Но… ему же это не вредит, верно? А у неё будет что-то хорошее, о чём можно вспомнить. Потом, когда всё кончится.

– Иди сюда, – сказал Ах, ложась на бок лицом к Диане и приглашающе раскрывая руки. – Иди ко мне, принцесса.

И когда она, помедлив, угнездилась рядом с ним и уткнулась лицом ему в шею, обнял и тихо, мягко уточнил:

– Есть ещё что-то, о чём мне не стоит спрашивать? Не хочу, чтобы ты снова плакала из-за моего длинного языка.

– Я не плачу, – буркнула Диана, и Ах вздохнул.

– Плачешь. Только где-то внутри.

Она закрыла глаза, давя дрожь. Откуда он… ну почему он не мог оказаться менее чутким?

Медленно, тихо выдохнув, Рогова заставила себя ответить хотя бы на этот вопрос:

– Татуировки. Шрамы… Родители.

Вряд ли Антон сделает правильные выводы из такой малости, а расспросить некого – дядя стряс клятвы со всех, до кого дотянулся. Ему, магу-оборотню, не в волка бы, а в бульдога превращаться, с такой хваткой.

– Хорошо, я запомню. А теперь, – коснувшись губами её виска, уже другим, нарочито легкомысленным тоном продолжил Хрисанов, – раз уж мы всё равно не спим, давай подумаем, чем займёмся в выходные? Ты же не дежуришь на этой неделе, верно?

– Не дежурю, но всё равно не факт, что выходные у меня будут, – фыркнула ему в плечо Диана, с облегчением и благодарностью принимая смену темы. – А то у нас тут хрень какая-то творится, который раз уже находят числившихся пропавшими магов и не-магов мёртвыми, в странных ранах… и без малейших зацепок, что произошло.

– Да, я в курсе, – кисло отозвался Ах. – Наши журналисты уже задрали меня требованиями прокомментировать ситуацию, а я что, господь всеведущий, что ли?.. А, к лешему их! Работа никогда не кончается, но это не значит, что ты должна одна пахать за весь свой отдел. Поэтому не отлынивай, думай над вопросом!

– Не знаю. А обязательно чем-то заниматься?

– Ну, можем, конечно, закрыться в квартире… лучше в моей, у меня кровать больше. Не вылезать из постели два дня, м-м? Кстати, – небрежно добавил он, – если что, я вписал тебя в защиту дома и проинструктировал домового. Так что-о… как говорится, велком в любое время дня и ночи.

Диана замерла, пытаясь понять: он пошутил, оговорился или правда имел в виду то, что сказал? Маги – те ещё индивидуалисты и параноики по сути своей, а потому чаще всего давали друзьям, любовникам и не очень близкой родне гостевой доступ. Но вписать в защиту?.. Антон правда влюбился по уши до потери здравомыслия (чего быть не могло), настолько безалаберный, что вписывает туда всех своих пассий (что тоже на него не похоже) или просто неверно выразился? Да, скорее всего, третье, так и есть. В любом, случае, даже гостевой доступ – это больше, чем она могла ждать.

– Спасибо, – обняв крепче и поцеловав Аха, куда дотянулась, искренне сказала Диана. – У меня домового нет, так что я просто поставила тебе доступ… Впрочем, ты и так знаешь, где меня найти.

Антон странно вздохнул: не то с нежностью, не то с огорчением, не то всё вместе.

– Знаю… Так что, лежачие выходные?

– Н-наверное, – немного неловко сказала Диана, которой отчаянно хотелось согласиться, но она не представляла, как Ах это расценит. – Я же правильно понимаю, у тебя там под боком Серебряный бор?

– Прямо за рекой, окна на него смотрят.

– Можно там побродить. Я… люблю наблюдать за птицами.

– Отличная мысль! О, а ещё – ты каталась на сапах?

– На чём?

– Значит, не каталась. Это такая штука, вроде надувной доски для сёрфинга, – оживился Ах, – на ней стоят или сидят, и ещё гребут веслом, как гондольер. Сапы в Чистом заливе сдают напрокат, можно вместе покататься… ты же умеешь плавать?

– Разумеется, какой магвардеец не умеет!

– Ну, знаешь, всякое бывает. В общем, план такой: утром я забегаю за тобой, мы идём пить кофе куда-нибудь тут рядом…

– Ты потащишься с утра пораньше через пол-Москвы, в Богородское, чтобы выпить кофе?!

– Да какая разница, куда «прыгать», я маг или нет? Не перебивай меня, женщина! – фыркнул Ах. Правда, при этом он одной рукой гладил Диану по спине, вдоль позвоночника, а пальцы второй перебирали её волосы, так что она решила его милостиво простить за дурацкую шутку. – Значит, выпьем кофе, потом пойдём в парк, я арендую нам сапы. Будет нужен купальник… если захочешь, иллюзию на шрамы я тебе сам наведу. А потом можно и ко мне. Юрик, мой домовой, как раз обед подготовит…

Диана рассеянно слушала, жмурилась и кивала.

4

Разумеется, в десять утра Хрисанов не появился.

Диана, потратившая полтора часа сперва на то, чтобы выбрать из своего однообразного гардероба самые презентабельные футболку и джинсы, а потом – отгладить и отчистить их от каких-то пушинок-ворсинок, даже не слишком удивилась. Ну правда, глупо ведь ждать, что человек, ещё неделю назад упражнявшийся в язвительности при каждой их встрече, станет тратить на неё свои законные выходные?..

«Но мог бы и предупредить!»

Раздражённо содрав ветровку, Диана собиралась уже позвонить этому гаду, но первым под руку попался не рабочий телефон, а смартфон – и она удивлённо уставилась на горящий счётчик входящих сообщений в мессенджере.

Ей сроду никто не писал в соцсетях: друзей-не-магов у неё не было, а коллеги и дядя предпочитали не писать, а звонить на кнопочный «трындозвон», надёжный и простой, как кирпич – в магически наполненных местах вроде Управления смартфоны сильно глючили. Или вовсе посылали Шельму, а то мало ли, в какой засаде Рогова сидит…

«Доброе утро, принцесса! Всё в силе? Уже собираюсь» – гласило первое сообщение, украшенное сразу тремя сердечками. Ну надо же, какая романтика, невольно фыркнула про себя Диана, чувствуя, как стремительно истаивают злость и обида, и пролистнула ниже:

«Блин, поймали по работе».

«кажется это надолго»

«опоздаю, простиииии!»

И стикер: рисованый котик с полными слёз глазами.

Диана глянула на время сообщений: девять с четвертью, половина десятого, без десяти десять… Мда, похоже, не одни магвардейцы не знают покоя ни днём, ни ночью! Вздохнув, Рогова сунула смартфон в карман и принялась натягивать ветровку обратно: если гору задержали дела, Магомет пойдёт к горе сам, не переломится.

***

«И всё-таки он павлин!», – со смесью насмешки и неловкости подумала Диана, переместившись к дому Аха. Стоило догадаться, что такой, как Хрисанов не стал бы жить в обычной многоэтажке, пусть и рядом с заповедником! Жилой комплекс «Серебряный бор» у самого берега Москвы-реки, собственная «прыжковая» площадка, укрытая от не-магов чарами невнимания, так ещё и, как убедилась Рогова, сверив номер квартиры с табличкой на двери подъезда, верхний этаж. К гадалке не ходи – там окажется какой-нибудь хайтек-сканди-пентхаус с панорамными окнами и дизайнерским ремонтом… Диана вспомнила свою хрущёвку-двушку вида «бедненько, но чистенько» в старой, давно не знавшей капремонта пятиэтажке, и вздохнула. Квартирка была получена в восемнадцать лет от государства за сиротство, и с тех пор ни разу толком не ремонтировалась (когда, да и зачем – она всё равно туда только спать приходит!). Даже если у Антона не своя, а съёмная, роговское логово должно казаться ему мало не ночлежкой…

«Хватит! – Диана поймала в лифтовом зеркале свой взгляд, несчастный, как у побитой собаки, и разозлилась. – Ноешь и ноешь, слушать противно! Ты его не звала, внимание не выпрашивала, значит, его всё устраивает. Уйдёт, тогда и будешь плакать, начнёт козлить – набьёшь морду. А пока заткни фонтан и наслаждайся тем, что есть!»

Не то чтобы нехитрое (и не в первый раз применяемое) самовнушение дало волшебный эффект, но когда мурлычущий что-то джазовое лифт наконец выпустил её на верхнем этаже, Диана уже практически убедила себя (в очередной раз) считать происходящее «курортным романом», только без курорта. Приятно, быстротечно, ни к чему не обязывающе. В конце концов, первые дня три у неë ведь прекрасно получалось наслаждаться, не загадывая вперёд?

Обшитая деревом дверь в двести двадцать третью квартиру открылась сразу, стоило Диане коснуться кнопки звонка – даже нажать не успела. На пороге воздвигся, иначе не скажешь, домовой: рослый для своего вида, с тёмной, почти коричневой кожей и копной ухоженных рыжих кудрей, одетый в белоснежную рубаху и порты. Ничего общего с привычным Диане Шельмой – оливковым, как монгол, мелким, лысым, зато с щегольской бородкой и в натянутых до подмышек шароварах.

Домовой окинул гостью оценивающим взглядом, милостиво кивнул и густым басом сообщил:

– Прошу в дом, госпожа Диана. Господин Антон всё ещё занят переговорами.

Госпожа?.. Хм.

– Добрый день, – кивнул Рогова, входя и оглядываясь. – Юрик, верно? А что здесь… почему тут как Мамай прошёл?

Юрик, ещё раз степенно кивнувший на вопрос об имени, смиренно вздохнул и взглядом придвинул Диане гостевые тапочки.

Как она и предполагала, квартира оказалась чем-то жутко дизайнерским, просторным, с окнами в пол, зонированием на рабочее пространство, гостиную и кухню (спальня, видимо, была всё же отдельной комнатой), с обилием бежевых тонов, дерева и хрома. И повсюду, на всех диванчиках-креслах-столиках, на барной стойке в кухонной зоне и просто на полу валялись рубашки, шорты, кроссовки, футболки, штаны, ботинки, расчёски, носки, вскрытая пачка салфеток… Вдоль панорамного окна из стороны в сторону бегал Ах в ярко-синей гавайке, светлых джинсах и одном белом кроссовке, что-то вещая в прижатый ухом к плечу телефон. В одной руке у мужчины был пухлый блокнот в дорогой кожаной обложке, во второй – кроссовок. Серый с синим.