Омут-душа. Второе издание

И вот, решил позвонить тебе, а то родителям я вряд ли смог бы сейчас что-нибудь внятно объяснить.

Глава 8. Стена здесь

Во время всего разговора с братом, он смотрит в одну точку, на телефонный аппарат, но в какой-то момент, направляемый чьей-то рукой, поворачивается вправо, и его пробивает холодный пот. На слегка затронутом морозом стекле будки он видит знакомый и излучающий тепло силуэт ладони.

Это её ладонь. Эти линии и изгибы он узнал бы теперь из миллиона. Эта шёлковая белая кожа. Нет сомнений. Это она…

Он опустил трубку на плечо, почти уже забыв про этот долгий разговор с братом, и приложил к стеклу свою ладонь. Опять между ними стена… Стеклянная пропасть. Но ведь сейчас они свободны. Сделать шаг из будки и они вместе. Но вам не понять этого ощущения…

Только он, только она, только стена…

2012г

Человек и Нора

Дождь заливает и без того промокший насквозь город.

Вот идёт Человек без зонта. Наверное, он не заботится о своём здоровье. Или, может быть, на нём непромокаемая одежда? Скорее всего, он просто не замечает дождя. Вот идёт другой такой же. Они видят друг друга и, конечно, каждый из них про себя думает, почему же тот другой идёт без зонта, неужели он не мокнет и ему не холодно, а сами при этом насквозь промокли и продрогли. Странные.

Человек проходит по растрескавшемуся тротуару, по трещинам которого течёт дождевая вода, как лава из вулкана. Временами он проваливается в лужи и, намочив штанины, наверное, ругается про себя, но лицо его не отражает этого. Наверное, это потому что он уже не замечает таких мелочей. Не замечает он и машин, пролетающих мимо и заливающих его брызгами, и, льющихся ему под ноги, потоков из водосточных труб.

Осталось пройти совсем немного. Вот магазин и вот светофор и подворотня. Сухая. Тихая. Безлюдная. И Человек настолько привык к водной стихии и к тому, что насквозь мокрый, что попав в сухую подворотню, чувствует себя не комфортно. Как мокрая рыба, выброшенная на сухой берег.

Второй подъезд и вода, падающая с козырька. И не понятно, то ли это дождь, то ли соседка Нора выливает грязную воду с ведра. «Ведьма» – как всегда, подумает Человек, и, не поднимая глаз, войдёт в подъезд. И тут, в подъезде, к нему начнёт приходить осознание того, что он всё-таки не рыба, а сухопутное существо, и надо бы вытереть лицо рукавом, пусть даже тот мокрее самого лица. И просушить одежду и выпить горячего чаю.

Мокрыми пальцами Человек достал из кармана мокрую связку ключей на верёвочке. Старый замок открывается так, что в щели между дверью и стеной видна работа его механизмов, и взломать его мог бы даже ребёнок. Но Человек привык. Ему даже в голову никогда не придёт поменять его. Зачем? Никто за всю историю этой квартиры ни разу не предпринял попытки проникнуть в неё. Да и запирать её это скорее привычка, чем необходимость или забота о безопасности. Эти мрачные стены, одетые в старые обои, никогда не отражали танцы теней, лучи света, преломлённые в бокальном стекле, и не впитали в себя ни пот, ни кровь, ни табачный дым. Лишь изредка произнесённое слово, как птица, вылетевшая из клетки, ударялось о них в слепой надежде вырваться наружу.

Сегодня пятница и можно не заботиться об одежде. Можно бросить её в ванной, пусть сохнет. А тело своё бросить на диван. Пусть тоже сохнет… И бросил.

Ну вот. Свобода. Наконец-то можно вздохнуть полной грудью. Полной – это значит пустой. Без костей и органов. Человек слегка вздрагивает, ощущая, как окружающий спёртый воздух холодит кожу. Нежную. Прозрачную.

Человек прошёл на кухню, чтобы налить себе горячего чая, но по дороге понял, что уже не мёрзнет и чай ему пить не зачем. Выходя в коридор, он бросил взгляд на тело, сохнущее на диване. «Не замёрзло бы», – произнёс Человек вслух, и стены отразили слова гулким эхом, и воздух слегка шелохнулся. Человек подошёл к дивану и сел. Затем он встал и, осмотревшись, взял подушку, взбил её и положил у изголовья. Затем взял из шкафа шерстяной плед и лёг, укрывшись им. «Вот так лучше», – подумал он, и эха не прозвучало, и воздух не содрогнулся, а только мышцы на лице его отразили какое-то счастье и умиротворение. Он закрыл глаза и встал, потянувшись и раскинув руки в разные стороны. Затем он обернулся и посмотрел на тело, мило лежащее под тёплым шерстяным пледом в абсолютной безопасности. Теперь можно идти.

В соседней квартире, точнее, в квартире через стену жила женщина – Элеонора. Или Нора, как звали её те немногие её знакомые. Чтобы прийти к ней в гости, нужно было выйти из своего подъёзда и зайти в соседний. Человек раньше не любил её и считал ведьмой. И остальные люди так считали.

Она не говорила… Не то, чтобы она была неразговорчивой. Просто язык её не шевелился и рот не мог произнести ни слова от рождения. Люди старались не смотреть ей в глаза, когда проходили мимо, а она не могла понять почему, и глаза её взывали к ним. Но люди не слышали. Если, когда говорят ртом, слышат ушами, то чем слышат, когда говорят глазами?.. Наверное, люди умеют слышать только ушами, и Нора обречена на то, чтобы никогда не быть услышанной. Ведь ртом она не произнесёт ни звука. Ограниченные люди. И они ещё называют Нору человеком с ограниченными возможностями! Самоуверенные глупцы…

Человек не вышел из своего подъезда, а просто сел на карниз между своим окном и окном Элеоноры. Дождь так романтично стучал по жестяным козырькам и звал на прогулку. Человек заглянул к соседке и увидел, что она стоит и расчёсывает свои длинные рыжие волосы, глядя в окно, сквозь кружевные занавески. Она подошла к окну и раскрыла его. Люди из дома напротив знали Нору. Они сидели за плотно закрытыми окнами и грелись. Один из них скажет другому: «Посмотри, эта сумасшедшая опять открыла окно во время дождя. Неужели ей не холодно?» «Да она же ведьма! – ответит ему другой. – Продала душу дьяволу, вот и не мёрзнет. Чокнутая глухонемая ведьма». Люди злятся, видя её. Люди злые и завистливые по своей природе. А Нора знала это и не обижалась. Она знала, что они просто завидуют ей. Завидуют тому, что она может гулять босиком под дождём и сидеть на карнизе, а они не могут.

Человек сказал:

– Нора, выходи гулять. Погода прекрасная.

Нора услышала и улыбнулась. Человек был единственным из её знакомых и соседей, кто улыбался ей искренне, а не из жалости. А ещё он не был ограниченным. Он умел слушать. Нора встала на табурет, который всегда стоял у неё перед окном, затем на подоконник, затем на карниз. Она была одета в белое свадебное платье. Она всегда в нём ходила. Оно нравилось ей. Других у неё не было.

Человек знал, что когда-то Нора была невестой, правда это было давно. Но, что есть время для настоящих чувств?! Ничто. Нора сама шила себе это платье. Кружевами. Красивыми узорами. Она ночами вышивала его и мечтала о приближающемся дне свадьбы. Улыбалась, конечно, и иногда плакала. Плакала от счастья. Слёзы падали прямо на кружева, и из-за этого они стали немного кремовыми. Красивое получилось платье. В магазине такого ни за что не купишь. И оно безумно нравилось Норе. А из оставшейся ткани она сшила эти занавески, что висят сейчас на окне.

Человек был всё-таки человеком. Одним из тех людей, что считают Нору ведьмой, но он любил её, он смотрел на неё по другому, когда вот так приходил с работы, ложился на диван и шёл к ней в гости. В такие моменты он чувствовал необычайную свободу, лёгкость, независимость. Он ступал на карниз и шёл по самому его краю, но не падал. У него даже голова не кружилась и он не чувствовал, что высоко и, что под ним бездна в три этажа. Пространство становилось понятным, оно подчинялось ему. Воздух обретал форму, массу, плотность. И Человек наступал на него иногда, промахиваясь мимо карниза, но не срывался. Он и не думал срываться. Как можно сорваться, когда наступаешь на твёрдое…

Нора села рядом и не сказала ни слова. Она смотрела вперёд на дом, что стоял напротив. Люди, только что обсуждавшие её, куда-то исчезли, спешно задёрнув занавески. Её забавляло такое поведение людей.

Человек спросил у Норы, как её дела. И она ответила:

– Хорошо. А как твои?

Она говорила красивым мягким голосом, даже несколько игриво. Но рот её при этом не открывался. Лишь губы слегка шевелились, и глаза! Всё было написано в её глазах! Человеку нравился её голос и её глаза, и он не понимал, почему люди считают её глухонемой. Она прекрасно слышит и прекрасно говорит.

– Слушай, Нора, ты случайно не выливала воду с ведра, когда я входил в подъезд?

– Нет. Зачем мне это надо. Я весь день стояла перед зеркалом и любовалась своим платьем. Не правда ли оно прекрасно?!

– Оно восхитительно! – воскликнул Человек.

Нора смущённо заулыбалась и погладила подол своего прекрасного кремового платья.

– Ты не видел Сашу? – переменилась она в лице и вопросительно посмотрела на Человека.