Безликий: Княжна

Артём Макаричев

Безликий: Княжна

При свете звёзд, на каменном утёсе,

Под рогом убывающей Луны,

Под звуки ночи на песчаном плёсе

Видны следы ушедшей старины.

То лёгкий ветер пыль веков всколышет,

То парус одинокий промелькнёт

И слышно, будто, кто-то часто дышит

И мечется, волнуясь, и зовёт.

Зовёт к себе потерянное счастье,

Нигде его ни в силах отыскать,

Про радость, про прошедшие напасти

Кому-то всё пытаясь рассказать.

В угрюмых водах не найти ответа

И состраданья точно не познать.

Случилось это всё к исходу лета.

Об этом я хочу вам рассказать.

В четвёртый год Кровавого Дракона

Эпохи Пролетающих Комет

На карте мира было неспокойно-

Война повсюду оставляла след.

Ковались нерушимые союзы,

Плелись интриги в царственных дворцах,

Предатели, бойцы, герои, трусы

Перемешались в стонущих рядах.

Великий князь Георг-Неустрашимый

Сидел на троне Квадры Золотой

И он не видел ни одной причины

Вести своих людей на смертный бой.

Был дом его достаточен собою,

Как небо его воины сильны.

Все беды обходили стороною

Границы процветающей страны.

Монарх незлобным был и справедливым

И правил строгой верною рукой.

Шестнадцать лет он был отцом счастливым.

В семье царили верность и покой.

А дочь его- прекрасная Варвара

Стройна, как спелый колос на полях,

В глазах сверкали искорки пожара,

Во многих сильных вызывая страх.

Боязнь того, что будь ты смелый воин

Или наместник бога во плоти,

То докажи, что всё-таки достоин

Со мной навеки счастье обрести.

В сём чаде князь души своей не чаял,

Любил, как никого и никогда,

Освободил от обещаний, правил,

Позволив ей самой решать всегда.

Княжна была умна и неприступна,

То горяча, то сразу холодна,

То, вроде бы, понятна и доступна,

То, как загадка трудная она.

Немало женихов к ней приезжало:

Князья и принцы- боги над людьми,

Да так ни с чем обратно ускакало:

Приз вроде твой- а ты пойди, возьми!

Но шла война, сражались королевства,

А Квадра оставалась в стороне

И, сколь на карту мира не глядеться-

Одна она лишь находилась вне.

Вне всяких склок, вне всяких суеверий,

Всё тишь да гладь, да божья благодать.

Георгу многие стучались в двери,

Пытаясь на войну его призвать.

Но князь был глух к таким порывам страсти

И выдержки ему не занимать.

На золото и на другие масти

Покой страны он не хотел менять.

И вот однажды летнею порою

Вошёл Баргул- советник по делам.

Вздохнув, сказал: «Великий князь, не скрою,

Я сотню раз бы жизнь свою отдал,

Чтоб не слыхал ты про дурные вести,

Но, видно, так на свете суждено:

Плохие люди, позабыв о чести,

На землях наших совершили зло.

Княжна была похищена врагами,

Охрана перебита- не спросить,

Но найдено письмо на месте нами…….

Прости, Великий, трудно говорить.

Там ультиматум: или в бой вступаем

На стороне Сапфирных Королевств,

Или, позволь мне, дальше прочитаю:

«Княжну Варвару лютый ждёт конец!»

И тишина- повисло напряженье.

Затем Баргул добавил шепотком:

«Дают неделю срока на решенье…

Видать, война пришла в наш тихий дом.»

Георг молчал, кусал до крови губы,

В душе обида с злостью пополам

И взор был, как туман вечерний, мутный,

Уста разверз: «Так что-же делать нам?

Мне дорога страна. Ты это знаешь.

О ней я мыслю целый день и ночь,

Но, даже ты, Баргул, не представляешь,

Что значит для меня отдать им дочь!»

Советник вдруг сказал: «Постой, Великий.

Возможно, ты меня прогонишь прочь,

Но, думаю, придётся звать Безликих.

Никто другой не сможет нам помочь.»

Князь подскочил, глаза его пылали:

«Как ты посмел?!»– кричал он, был взбешён.

Втянуть сюда убийц, Баргул?! Едва ли!!!»

«Они- наёмники»– ответил он.

«Работают вне клятв и вне закона,

Вдали от всяких мелочных интриг.

Спроси, Великий, у любого трона

И будут там всегда дела для них.

Их ремесло и трудно, и опасно,

Как смертный бой, как целая война,

Но не едят они свой хлеб напрасно,

Поэтому и велика цена!»

Баргул взглянул на князя, подбоченясь:

Ты не прими мои слова за бред»

И шёпотом добавил, чуть накренясь:

«Другого варианта просто нет.

Решайся, время дорого, Великий.

Они лишь только могут нам помочь.»

В глазах Георга замелькали блики:

«Не за себя прошу, а лишь за дочь.»

Кивнул советник: «Большего не надо.

И так поставил многое на кон.

К вечернему началу звездопада

Ты жди гостей»– сказал и вышел вон.

Часы летели, день склонился к ночам

И смерклось так, что не видать ни зги,

А князь всё ждал, воздвигнув к небу очи

Вдруг, в тишине услышал он шаги.

Открылась шумно дверь в его покои

Сквозняк по кругу описал кольцо

И, весь в плаще, шагнул навстречу воин.

И капюшон скрывал его лицо.

Раздался голос: «Князь, моё почтенье.

Безликих Орден рад тебе служить.

Возможно то, что это заключенье

Поможет к дружбе тропку положить.

Баргул всё рассказал и повеленьем

Совет решил направить к вам меня.

Представлюсь: я – Исмир, магистр Тени

И я Хранитель Тайного Огня.

Давай – ка князь, условимся с тобою.

Отныне будешь делать, что скажу

На людях ты веди себя собою.

Молчи о том, что я руковожу.

Смирись, Великий, стань судьбе покорный.

Лишь только так смогу тебе помочь.

Знаком Фортуны мне характер вздорный.

Один есть шанс спасти нам твою дочь.

Ну, а награду после мы обсудим.

Добавлю- она будет велика.

А мы с тобой теперь друзьями будем.

Навеки, князь, тебе моя рука.»

Рукопожатье было очень долгим

И сильным, крепким, будто бы гранит.

«И верю я»– сказал Магистр тонко.

«Что время нашу дружбу сохранит.»

Вошёл Баргул. Сказал: «Увы, Великий,

Дозоры не смогли найти княжну…»

Исмир прервал: «Оставьте все попытки!

Оставьте всё, и я её верну!

Ведите себя так, что, мол, согласны,

Что дочь вам больше жизни дорога,

Что потерять её для вас ужасно.

Так усыпим мы бдительность врага.

Трубите сбор армейский полноценный,

Как будто бы готовитесь к войне

И враг на это клюнет непременно,

А остальное предоставьте мне.

И нам ещё, конечно, нужно время.

Его необходимо потянуть.

Ведь предстоит мне непростое бремя,

Когда решу я отправляться в путь.

На место то, где в плен Варвару взяли,

Гонца, немедля, надо отправлять,

Так, будто бы записку передали:

«С войною, мол, придётся обождать.

Что вам на подготовку нужен месяц.»

Гонец один лишь только должен быть.

Я тоже буду там на этом месте.

За ним, уверен, будут там следить.»

Закончив свою речь, Исмир простился,

Поправил меч двуручный за спиной

И из покоев князя удалился,

Наполнив его замок тишиной.

Князь начертал короткую записку,

Гонца к себе надёжного призвал,

Шепнул: «Сынок, я знаю- путь неблизкий»-

И как родного в лоб поцеловал.

Гонец под утро был уже на месте,

Где вороги похитили княжну.

Летел стрелой, порывом ветра чести,

Коня загнал, нигде не отдохнул.

Он приколол послание кинжалом

К стволу огромной вековой сосны

И поспешил обратно он с запалом-

Достойный сын достойнейшей страны.

И потянулось время ожиданья,

Где каждый миг, как будто целый век,

Но, наконец, на выжженной поляне,

Вдруг появился в чёрном человек.

Он двигался неспешно, осторожно,

За шагом шаг, глядел по сторонам,

Схватил записку и, как было можно,

Нырнул без страха в утренний туман.

Но грациозно, как пантера тихий,

Как призрак из пугающих картин,

Бесшумной тенью следовал Безликий

За тем, кто думал, что он здесь один.

То чуть догонит, то чуть-чуть отстанет,

Как будто бы по воздуху летя,

То вдруг нагнётся, то слегка привстанет-

Он эти трюки выполнял шутя.

Рассеялся туман, погасли звёзды

И замок тёмный впереди возник,

И, уходящей в небо стрелкой острой,

На мрачной башне возвышался пик.

Исмир залёг в траве, как растворился,

Как не было его и никогда.

Он видел- человек остановился,

Глядя на, замка чёрные врата.

Назвал пароль, ворота заскрипели,

Пуская внутрь путника войти.

Магистр понял, он у колыбели

Опоры клана «Зов Чёрной Руки.»

«Воры, убийцы, подлые созданья,

Но верно дело делают своё.

Грабёж, разбой, крик боли и страданья,

Но это дело вовсе не моё.»

Так размышлял Исмир, смотря на стены:

«Проникнуть внутрь будет не беда»-

И извиваясь весь, как будто пленный,

Пополз в обход, как жидкая вода.

Казался замок вовсе неприступным,

Он выстроен как будто был из скал

И ни одной зацепки, ни уступа,

Но их Безликий даже не искал.

Магистр полз туда, где нету окон,

Где часовых на стенах не видать

И вот, кинув местность взглядом зорким,

Решил проникновение начать.

Стальной пружиной резко распрямился,

Метнулся к замку и к нему приник,

И со стеною каменною слился,

И сам стал острый, как на башне пик.

И тут-же, вопреки воображенью,

Назло законам тела ловкачей,

Вдруг начал непростое продвиженье

Наверх, рядами гладких кирпичей.

Пять метров, десять, выше, выше, выше.

Он, как паук, карабкался вперёд,

Ещё чуть-чуть и вот уже на крыше,

А рядом только птиц крутой полёт.

Бесшумное скольженье по наклону,

Прыжок и, поворот и кувырок,

И вот уже Безликий на балконе,

И сквозь открытое окно рывок.

Приник к колонне, быстро огляделся,

Вдали слышны чужие голоса,

Он в полутьму, напрягшись весь, вгляделся,

Прищурив на мгновение глаза.

В соседнем зале говорили люди.

Он комнату стрелою пересёк,

Услышал, будто речь идёт о чуде

И замер рядом с дверью, поперёк.

Понятно было- речь шла о княгине.

Её он раньше лично не видал.

Узнал и то, что нет её здесь с ними,

А где она- никто из них не знал.

Ещё они поверили Георгу,

Что князь и впрямь готовится к войне,

Но только дали две недели сроку,

Чтоб выступить на нужной стороне.