Очередь за счастьем

– Спросим, – пообещала Верткович, – но сейчас мы разговариваем с Вами и постарайтесь подробно и желательно правдиво отвечать на поставленные перед Вами вопросы, – следователь не мигая уставилась на допрашиваемую.

«Она вероятно считает, что у неё демонический взгляд», – подумала Нина, а вместо психологического воздействия, на которое скорее всего рассчитывала Верткович, заметила дорогие увесистые серьги в ушах своей визави, купленные явно не на следовательскую зарплату.

– Вы ожидали этой информации? – в очередной раз задала нелепый вопрос Верткович.

Спорить и говорить, что вопрос нелеп, сил у Нины уже не было, она покачала головой и произнесла:

– Нет.

– Хорошо, – вдруг одобрила следователь и задала, самый традиционный в подобном случае, вопрос, – скажите, у Вашего мужа были враги?

– Не знаю, – честно призналась Нина и предположила, – наверное, когда довольно успешно занимаешься бизнесом, все довольны твоей деятельностью быть не могут. А так, чтобы враги, не знаю. По крайней мере, я от Андрея Сергеевича об этом никогда не слышала.

– То есть, прямых угроз ему не поступало? – уточнила следователь.

– Насколько знаю, нет, – ответила Нина.

– Ваш муж Вам изменял? – задала очередной бестактный вопрос Варвара.

– Не располагаю подобной информацией, – холодно сказала Нина.

– А Вы ему? – нисколько не смутившись, спросила следователь и, скривившись в неком подобии саркастической улыбки, добавила, – уж этой информацией Вы, надеюсь, располагаете?

– Располагаю. Нет, не изменяла, – стараясь говорить спокойно, ответила Нина.

– Примем на веру, – проворчала Верткович и записала что-то в протокол.

«Крайне неприятная, хамоватая тётка, когда же она наконец от меня отвяжется?» – подумала Нина. И с тоской посмотрела на свою разгромленную, некогда уютную гостиную. Но «хамоватая тётка» отвязываться не собиралась и продолжала задавать свои неудобные, а иной раз и просто дурацкие, вопросы:

– Какие отношения были у Вас с Вашим мужем?

– Хорошие, – ответила Нина и сама, не понимая зачем, расшифровала, – у нас не было, часто бывающей, показной супружеской любви, мы не называли друг друга дорогой, дорогая, милый, любимая и так далее. У нас просто всегда были уважительные отношения, а главное, каждый из нас доверял своему партнёру.

– Понятно, – кивнула мадам Верткович. Потом спросила, – скажите, после смерти господина Кривцова, кто является основным наследником?

– Вероятно, я, – ответила Нина, – просто, насколько знаю, прямых наследников больше нет. И завещание муж не писал, по крайней мере, мне об этом ничего не известно.

– Получается, основной выгодоприобретатель в этой ситуации Вы, – как показалось Нине, обрадовалась Варвара. – И значит, мотив у Вас был, – резюмировала она.

– Какой мотив? – выдохнула совершенно изумлённая Нина.

– Мотив убить своего мужа, – преспокойно пояснила Верткович.

– А то, что я была в это время в Москве, Вы не принимаете во внимание? – даже как будто растерялась Нина. – Вы полагаете, что я быстренько примчалась в наш город, застрелила мужа и снова укатила в Москву? Или может быть я «Ворошиловский стрелок» и выстрелила прямо из столицы?

– Я этого не говорю, – заявила Верткович, – чтобы организовать убийство совершенно не нужно непосредственное присутствие инициатора, всё можно организовать, как сейчас принято говорить, онлайн. Тем более, при Ваших финансовых возможностях, это вообще не является проблемой. Но мы несколько увлеклись, это разговор не сегодняшнего дня. Сегодня Вам нужно съездить на опознание.

«Съездить на опознание», произвело гнетущее впечатление. Кажется, в первый раз за этот нескончаемый день, Нина отчётливо поняла, что произошла трагедия. Страшная, непоправимая, леденящая душу беда. В этот момент она словно замерла. Медленно поднялась с кресла, долго стояла и безразлично смотрела на говорившую ей что-то неприятную тётку.

– Нина Александровна, – видимо уже не в первый раз позвала её «тётка», – Вы меня слышите? – Нина удивлённо посмотрела на говорившую женщину, секунду помолчала, собираясь с мыслями, потом кивнула, – я говорю, что Вам сейчас нужно съездить в морг, опознать тело, – раздражённо повторила следователь.

«Опознать тело», – мысленно снова повторила Нина и вдруг подумала: «А может быть, это „тело“ не Андрей. Может быть, Зелемчук ошиблась, и её муж жив». Нина посмотрела на Верткович, сказала:

– Хорошо, я сейчас поеду.

– Наши сотрудники Вас проводят, – сказала подполковник, «любезно» пообещала, – в ближайшие дни я Вас вызову, и мы продолжим разговор.

– В следующий раз я буду общаться с Вами, только в присутствии адвоката, – жёстко ответила Нина.

– Ваше право, – проговорила следователь и предупредила, – только пока Вы в статусе потерпевшей, а не подозреваемой, государственный защитник Вам не положен.

«Наглость высшей пробы, – подумала Нина, – как вообще язык поворачивается такие вещи говорить человеку, у которого только что произошло несчастье».

– У Вас какой-то постоянный адвокат, или вы будете выбирать? – продолжала гнуть свою линию Верткович.

– Постоянный, – холодно ответила Нина, – Соловьёв, если Вам о чём-то говорит эта фамилия.

Фамилия явно говорила, Нине показалось, что следователь очень недовольна её выбором юриста, но довольство или недовольство мадам Верткович было ей глубоко безразлично.

– Мы закончили? – ледяным тоном спросила Нина.

– Да, – кивнула следователь и протянула Нине протокол, – прочитайте, если Вас всё устраивает, подпишите и ещё напишите: «с моих слов записано верно». – Нина опять присела в кресло, написала требуемое и снова поднялась. – Ещё минутку, – остановила Верткович, – большая просьба, в ближайшие дни не уезжайте из города, – и через секундную паузу, добавила, – пожалуйста.

Нина утвердительно кивнула и пошла вслед за оперативником, с которым она должна была ехать на опознание.

10. Адвокат

Приглашённый Ниной адвокат прибыл незамедлительно. Он был человек занятой. Ещё бы, лучший самый известный адвокат в городе. Но юрист мгновенно отложил все дела, когда позвонила жена его постоянного и давнишнего клиента. Город, где они жили, был небольшой, и господин Соловьёв разумеется знал о печальных событиях произошедших в семье Кривцовых. Он понимал, что, наверное, стоило самому позвонить вдове, предложить помощь, а возможно и свои услуги, если в таковых будет нужда. Но почему-то этого своевременно не сделал, а скорее всего, просто не успел, Нина позвонила сама, опередила опытного законника.

Она пока точно не понимала нужен ли ей адвокат, но после разговора с неприятной следовательницей, ей просто необходимо было с кем-то посоветоваться, описать гнетущее впечатление, оставленное разговором, с почему-то крайне негативно настроенной по отношению к ней, дамой.

– Павел Валерьевич, спасибо, что сразу откликнулись на мою просьбу, – встретила Нина адвоката, – извините, что побеспокоила.

– О каких извинениях, Нина Александровна, может идти речь, когда такие печальные события произошли. Простите, что сам сразу не позвонил. Постараюсь быть Вам полезен.

– Спасибо, – через силу улыбнулась Нина и грустно призналась, – мне, честно говоря, совсем не с кем посоветоваться.

Соловьёв заверил, что он полностью в её распоряжении, уселся в предложенное кресло и приготовился слушать.

Нина рассказала о своём более чем, неоднозначном разговоре со следователем, рассказала о её явно беспочвенных подозрениях и заметила, что дама ни с того ни с сего пытается записать её – Нину в подозреваемые.

– Понимаете, – сказала она, – следователь говорила со мной так, как будто убеждена, что я так или иначе причастна к этому убийству. У меня муж погиб, а она начала свой разговор со мной, ни с каких-то пусть даже самых минимальных и формальных соболезнований, а с нападения и почти обвинений. Не понимаю, как такое вообще могло в голову прийти.

– Могло, – усмехнулся адвокат, – нужно просто знать эту женщину. Это её стиль. Вообще, она самый известный и эффективный в нашем городе, да что в городе, в области, следователь. Подполковник юстиции, заслуженный, отмеченный всеми возможными премиями человек. Самый высокий процент раскрываемости по области. Одним словом, звезда, если не на небе, то на земле уж точно.

– Чувствую скепсис в Ваших словах, – усмехнулась Нина, – вроде бы нахваливаете, а получается совсем иначе.

– Согласен, – кивнул адвокат, – верно мою мысль подметили. Три «В» дама крайне неоднозначная.

– Три «В»? – Нина удивлённо подняла брови.

– Ну да. Так в наших кругах её зовут. Варвара Викторовна Верткович, получается три «В». Как я уже сказал, она личность известная, показатели отличные. Характер правда неуживчивый, всегда холодна, надменна. С коллегами дружбу не водит. С другой стороны, когда ей дружбу водить, она за показатели борется. И этими самыми показателями действительно похвастаться может. Практически всегда дело доводит до суда, и чаще всего по её делам бывает обвинительный приговор. Быстро работает, обычно с первых дней следствия подозреваемый имеется. И в основном этот подозреваемый перекочёвывает из статуса подозреваемого в статус обвиняемого.

– Фальсификация? – заинтересовалась Нина.

– Так не скажу, – покачал головой Соловьёв, – да по правде сказать, я этим вопросом никогда не интересовался и прицельно не занимался, надобности не было. Как я уже говорил, у неё с первых дней следствия, есть подозреваемый, который потом и оказывается главным злодеем. Говорят, что Три «В» обладает каким-то уникальным чутьём. Но, у меня на этот счёт совсем другое мнение. – Соловьёв несколько секунд помолчал, как будто взвешивал то, что собирается сейчас сказать, договорился с собой и продолжил. – Видите ли, Нина Александровна, в следственной биографии госпожи Верткович есть несколько дел, которые рассыпались во время суда, и по ним были вынесены оправдательные приговоры. Не знаю, может обвинение было плохо подготовлено и имело слабую доказательную базу, – проговорил адвокат и хитро прищурился, – а может, Павел Валерьевич был слишком хорош.

– Вы? – спросила Нина.

– Ну да, – усмехнулся адвокат, потом посерьёзнел, – на самом деле, там хороший адвокат был в общем и не нужен, стоило за одну ниточку потянуть, и все эти дела рассыпались, как карточный домик. И все они, как сказали бы наши преступные оппоненты, «шились», словно под копирку, были собраны, как говориться, на тоненького. Доказательная база слабая, улики почти все косвенные, которые и уликами не являлись, свидетели, мягко скажем, и свидетелями, как таковыми, считаться не могли. Одним словом, такая безрадостная картина.

– Наверное, поэтому, следователь вся скривилась, когда я ей сказала, что вынуждена буду обратиться к Вам, – заметила Нина.

– Госпожа Верткович меня не любит, – кивнул Павел Валерьевич, – да и я к ней тёплых чувств не питаю. Хотя, она в своё время пыталась меня обезвредить…

– Обезвредить! Это убить, что ли? – ахнула Нина.

– Да Бог с Вами, не так радикально, – успокоил адвокат. – Она пробовала меня на себе женить. Очень активничала на этот счёт, потом поняла, что я никак в этой затее не заинтересован, да и сообразила, наверное, что брак известного следователя с не менее известным адвокатом, не самый лучший вариант для её звёздной карьеры. Немного переждала и попыталась подсунуть мне свою дочь-красавицу.

– А у неё дочь красавица? – с некоторым сомнением спросила Нина.

– Бесспорно, барышня красивая, – подтвердил Соловьёв и усмехнувшись, добавил, – в отца вероятно пошла. Я понимаю, что, радея за этот брак, Варвара Викторовна рассчитывала, что зять не будет разваливать дела своей тёщи. Но и это, с позволения сказать, предприятие не удалось. Ни мне, ни предполагаемой невесте, этот брак был совершенно не нужен.

– Деятельная женщина, эта ваша Три «В», – заметила Нина.

– Более чем, – согласился Соловьёв, – у неё дочка, как козырная карта, которую она пытается выгодно разыграть. Насколько знаю, в своё время, она с Вашим мужем её знакомила, когда поняла, что партия может быть перспективной. – Услышав подобные откровения, Нина нахмурилась, Соловьёв успокоил, – это давно, ещё до вашего брака было. – Потом помолчал, перевёл разговор и деловито спросил, – ну, что, Нина Александровна, поработаем, дабы не дать госпоже Верткович начать в очередной раз плести свои интриги?

– Конечно, – с готовностью ответила Нина, – нам ещё её интриг не хватает. Нам объективное расследование нужно, чтобы преступника найти и во всём разобраться.

– Когда речь идёт о Верткович, с объективностью могут возникнуть сложности, – поморщился Соловьёв. – Полагаю, нужно заручиться поддержкой вышестоящей инстанции.

– Нужно сразу в Москву обратиться, – предложила Нина.

– В Москву, конечно, хорошо, – согласился адвокат, – но оснований у нас пока нет. По крайней мере, для официального обращения. Даже жаловаться ещё не на что. Дело всё в том, что пока Вы в статусе потерпевшей, я, как Ваше доверенное лицо, даже с делом ознакомиться не могу. Таков закон. Адвокат имеет право читать дело только, если представляет интересы подозреваемого, но надеюсь до этого не дойдёт.

– Я тоже очень на это надеюсь, – горько усмехнулась Нина и сразу продолжила, – у меня в Москве есть друг, – пояснила, – мы жили в соседних домах, с детства дружили, в одном классе учились. Так вот, он в прокуратуре работает, и отец его прокурор, всегда руководящие посты занимал. Я думаю с ними связаться, может посоветуют, как нам себя вести. Как Вы думаете, Павел Валерьевич, стоит?

– Думаю, да, – кивнул Соловьёв, – поддержка и компетентное мнение в таком вопросе лишним не будет. А тем более представителю органа, надзирающего за следствием, будут обязаны предоставить материалы дела. Ну, разумеется, если поступит официальный запрос. И если будут основания, он сможет организовать проверку, что тоже не помешает.

Провожая Соловьёва, Нина не выдержала и поделилась:

– Знаете, Павел Валерьевич, я вчера ездила на опознание, – начала она.

– Что же Вы мне сразу не позвонили? – укорил адвокат, – процедура не из лёгких, я бы с Вами съездил. Хоть какая-то поддержка была бы.

– Спасибо, – попыталась улыбнуться Нина, но совсем не получилось, – процедура действительно не из лёгких. Но всё как-то так быстро случилось, что я опомниться не успела. Прилетела, меня водитель встретил, привёз домой, а тут полный кавардак, полно людей, как они сказали, проводятся следственные мероприятия, потом долгий неприятный разговор с Верткович, а дальше меня сразу потащили в морг на опознание. – И горько усмехнулась, – верите, меня даже не спросили, есть ли у меня душевные силы сразу ехать на опознание?

– Такие вопросы обычно задают добрые следователи в сериалах про ментов, – поморщился адвокат, – в жизни, к сожалению, всё совсем иначе. Вот и надо было мне позвонить.

– Не до звонков было, – ответила Нина и разъяснила – полицейские спешили, говорили, что «полночи трудились и пора бы уже отдохнуть».

– Ничего, подождали бы, – проворчал адвокат, – у них день ненормированный. Такая работа. А Вам могло стать плохо от увиденного, и никто бы с Вами возиться не стал.

– Ничего, всё нормально, – ответила Нина и добавила, – на самом деле, моргом меня не испугаешь, я всё-таки врач по образованию, много чего повидать успела. – Секунду помолчала, потом проговорила, – я почему-то никогда не задумывалась, как смерть меняет черты человека, мне показали тело, я вижу, понимаю, что это Андрей, а как будто не он.

– Но это был он? – забеспокоился адвокат.

– Конечно, он, – вздохнула Нина, – даже кольцо на руке осталось. – Показала своё, – вот, такое. Мы на заказ парные делали. Они, видимо, снять не смогли. Оно в последнее время у него плохо снималось. – И повторила, – так и осталось на пальце.

11. Радостная встреча

по печальному поводу

– Нинка!!!

– Кирка!!!

Двое взрослых, вполне себе обычно степенных людей, бросились друг другу на шею. И словно пронеслась над ними некая машина времени, а вернее, они в ней прокатились, если таковое явление вообще существует. А может и не машина это была вовсе, а что-то неуловимое коснулось их своим невесомым волшебным крылом. Одним словом, взрослые люди мгновенно стали детьми. И не было пятнадцати лет, которые изменили их жизни, не было множества событий, которые отдалили их друг от друга. Посреди холла гостевого флигеля семьи Кривцовых стояли юные, только вчера бегавшие по московскому двору, фантазёры и выдумщики, Нина и Кирилл.

Первой опомнилась Нина, высвободилась из объятий друга, отступила на шаг, сказала:

– Кирка, какой ты молодец, что откликнулся на мою просьбу и приехал. Так тебе благодарна.

– Я не мог не приехать, – серьёзно, уже совершенно по-взрослому, ответил Матрёшин, – ты же в беде. Как можно было поступить иначе?

– Кирка, спасибо, – грустно произнесла Нина, – я всегда была в тебе уверена. Жаль, для встречи повод невесёлый. Проходи, сейчас покажу тебе твою комнату.

– Нин, я в гостинице остановился, – ответил Кирилл и улыбнулся, – я же в командировку приехал, мне полагается гостиница, полный пансион и все блага командировочных.

– Так ты поэтому отказался, чтобы я тебя встретила? – спросила Нина.

– А чего меня встречать, – снова улыбнулся Матрёшин, – я же на машине приехал, сразу в гостиницу рванул. Там меня ждали, разместили. – И повторил, – я же в командировку прибыл. Да ещё и с проверкой. Поэтому, останавливаться в доме у потерпевшей, не правильно. Нельзя просто этого делать.

– В смысле с проверкой приехал? – переспросила Нина.

– Я же в Прокуратуре работаю, а это теперь орган, надзирающий над следствием. Правда, конечно в вашем городе есть своя Прокуратура, и надзор должна осуществлять она. Но, оказалось, всё решаемо, – проговорил Кирилл и добавил, – отец помог.

– Юрий Порфирьевич по-прежнему у руля?! – ахнула Нина.

– Да, – подтвердил Кирилл и поделился, – сам удивляюсь, меняются времена, порядки, руководство, а ему всё нипочём. Работает на своей позиции, решает вопросы, которые на него возложены, а всё что вокруг, как будто не замечает. Ни в каких подковёрных играх не участвует, в коалиции не вступает, да и никогда в подобных вещах замечен не был. Так и продержался всю жизнь. – И улыбнулся, – но звания очередные всегда получал строго по выслуге.

– Молодец! – задумчиво проговорила Нина, – может, так и нужно себя вести.

– Может, – пожал плечами Кирилл. – На самом деле, сейчас его умение общаться с людьми на всех уровнях нам очень помогло, он и необходимость моей поездки обосновал и командировку оформил. И с вашей местной Прокуратурой работу провёл, чтобы никто в обиде не был. Одним словом, помог отец.

– За что ему большое спасибо, – улыбнулась Нина, – при случае привет ему огромный передавай.

– Разумеется, передам. Он кстати тебе тоже передавал, сочувствовал, советовал мне, как правильно работу построить.

– Спасибо вам обоим, – грустно проговорила Нина, – вы же профессионалы, и я полностью могу на вас положиться. А в моей ситуации так важно, чтобы было на кого опереться.

– Ну, вот, – не стал лишний раз утешать и потворствовать печальному настроению подруги Матрёшин, справедливо считая подобное поведение неконструктивным, предпочёл перейти сразу к делу, – поскольку я в командировку прибыл, сразу с коллегами пообщался, в СК успел заехать и даже дело почитать.