Цена тишины: Дом, который выбрал нас

Ирина Фалёва

Цена тишины: Дом, который выбрал нас

Глава 1. «Всё ради тебя»

Квартира пахла ванильными свечами – её любимый аромат. Но сегодня запах казался приторным, будто сироп, которым пытались замаскировать гниль.

Алина сидела у зеркала, нанося тональный крем. Движения были механическими: раз‑два – растушевать, три‑четыре – припудрить. Она изучила эту схему до миллиметра. Так, чтобы никто не увидел.

Дверь открылась без стука.

– Опять красишься? – голос Дениса звучал мягко, почти ласково. – Ты и так красивая.

Она замерла. В зеркале отразилось его лицо – спокойное, с лёгкой улыбкой. Но Алина знала: за этой улыбкой прячется крючок. Один неверный ответ – и он зацепит, потянет, будет крутить до тех пор, пока она не почувствует себя глупой, виноватой, ничтожной.

– Я просто… – она сглотнула, – хочу выглядеть хорошо для тебя.

– Вот как? – он подошёл ближе, провёл пальцем по её щеке, стирая каплю крема. – А мне кажется, ты хочешь понравиться кому‑то ещё.

Удар. Тихий, точный, как укол иглы.

– Нет, конечно! – она заставила себя улыбнуться. – Просто работа…

– Работа, – он повторил это слово, будто пробовал на вкус. – Опять эти твои коллеги‑мужчины?

За завтраком он листал её телефон. Не скрываясь.

– Ой, смотри, – он поднял экран, – вот это фото. Ты с ним смеёшься. Кто это?

– Это Игорь из бухгалтерии, – Алина опустила глаза в тарелку. – Мы просто…

– «Просто» не смеются так, Алина. Ты знаешь, как ты улыбаешься, когда тебе действительно приятно?

Он говорил это не в первый раз. И не во второй. Тысячный.

Её тело сжалось. Она знала, что дальше: он напомнит, как она «слишком долго отвечала на сообщение», как «случайно» оставила чат открытым, как «не так» посмотрела на прохожего.

Каждое обвинение – кирпич в стене её вины.

Когда он ушёл, Алина подошла к зеркалу.

«Ты сама виновата. Ты провоцируешь. Ты не умеешь себя вести».

Этот голос – его голос – жил внутри неё уже три года. Сначала он говорил редко, потом – каждый день, теперь – не умолкал.

Она провела пальцем по шее. Там, под воротником, – синяк. Вчера она «резко повернулась», когда он держал её за плечи. «Я же не нарочно, ты сама виновата».

Телефон завибрировал. Денис.

«Ты забыла сказать „спасибо“ за завтрак. Я старался».

Она напечатала: «Спасибо, любимый».

И добавила мысленно: «Прости».

В метро она увидела её – бывшую соседку по общежитию, Лену. Та улыбнулась, подошла:

– Алина! Ты как? Выглядишь… уставшей.

Слова резанули. Уставшей. Не «красивой», не «счастливой».

– Всё хорошо, – она натянула улыбку. – Денис, знаешь… он так заботится.

Лена кивнула, но взгляд её скользнул по воротнику Алины. Та поспешно поправила шарф.

– Слушай, – Лена понизила голос, – если что‑то не так…

– Всё отлично! – Алина отступила. – Просто… много работы.

Она сбежала на следующей станции. В ушах стучало: «Она догадалась. Теперь он узнает. Будет хуже».

Денис ждал её у двери.

– Где ты была? – без гнева, почти нежно.

– На работе задержалась.

Он кивнул, будто ожидал этого.

– А почему твой телефон был выключен?

Ловушка. Она забыла включить звук после совещания.

– Батарея села, – она потянулась к розетке.

– Странно. – Он достал её телефон из кармана. – Он был заряжен на 80 %.

Её сердце упало. Он проверял.

– Я… не заметила.

– Не заметила, – он повторил, качая головой. – Или не хотела замечать? Может, ты что‑то скрываешь?

Он подошёл ближе. Алина почувствовала запах его одеколона – тот самый, который когда‑то любила. Теперь он душил.

– Скажи правду, – его голос стал тише, – ты ведь встречалась с кем‑то?

– Нет! – она вскрикнула, но тут же осеклась. Кричать нельзя. Это «агрессия».

– Тогда докажи.

Он протянул ей телефон. На экране – открытый чат с Леной. Последнее сообщение: «Если что‑то не так…».

– Объясни, – он улыбнулся, – что она имела в виду?

Алина смотрела на буквы, которые вдруг расплылись перед глазами. Она была поймана. Не в измене, не в лжи – в мысли о том, что можно жить иначе.

– Прости, – прошептала она. – Я не хотела…

– Конечно, не хотела, – он обнял её, прижал к себе. – Но ты должна быть честной. Всегда.

Его рука скользнула по её спине. Не ласка – клеймо.

– Я люблю тебя, – сказал он. – И хочу, чтобы ты была счастлива. Но ты сама мешаешь этому.

Алина закрыла глаза. Счастье. Это слово теперь звучало как насмешка.

Глава 2. Тени прошлого

Алина сидела у окна в квартире бабушки – единственной пристанища, куда она могла сбежать. За стеклом моросил дождь, размывая очертания дворов‑колодцев. В комнате пахло нафталином и старыми книгами – запах детства, который когда‑то успокаивал, а теперь лишь напоминал о незакрытых дверях.

В памяти всплыло: 8 лет, школа, классный час. Учительница спрашивает:– Кто поможет организовать праздник?Все молчат. Алина встаёт:– Я могу!– Молодец, – кивает учительница. – Ты всегда выручаешь.

Она и правда выручала. С 10 лет – нянька для младших братьев, с 14 – «вторая мама» для подруг, с 16 – та, кто «должна понять» и «не обижаться».

«Ты же сильная, Алина. Ты справишься», – говорили ей.А она верила. Пока не поняла: сила – это ловушка. Чем больше даёшь, тем больше от тебя ждут.

Университет. Первый курс. Максим – харизматичный старшекурсник с улыбкой киногероя. Он заметил её на семинаре:– Ты умная. Мне нравятся такие.

Сначала – цветы, ночные разговоры, обещания. Потом – «Ты слишком чувствительная», «Я просто пошутил», «Сама виновата, что восприняла всерьёз».

Когда он ударил её в первый раз (за то, что «слишком долго отвечала на сообщение подруги»), Алина заплакала:– Зачем?

– Потому что ты не слушаешься, – ответил он. – Но я люблю тебя. Прости.

Она простила. Семь раз. Пока однажды не увидела его с другой – той самой подругой, которой она «слишком долго отвечала».

Тогда впервые в жизни Алина крикнула:– Ты – ничтожество!

И услышала в ответ:– А ты – жертва. Всегда будешь искать, кого спасать.

После университета она уехала в другой город. Работала в рекламном агентстве, снимала комнату, заводила «безопасные» знакомства – ни к чему не обязывающие свидания с мужчинами, которые не требовали слишком много.

Но одиночество грызло. В 25 лет на вечеринке она встретила Дениса.

Он был не таким. Внимательный, спокойный, с тёплым взглядом. Говорил:– Ты заслуживаешь покоя. Я позабочусь о тебе.

Алина поверила. Потому что:

он не кричал;

дарил подарки без упрёков;

слушал её истории о детстве и не злился на «лишние эмоции».

Через полгода она переехала к нему. Через год – вышла замуж.

Первые звоночки появились незаметно:

«Я знаю лучше». Он выбирал, куда они пойдут на выходных, какую одежду ей купить, даже какой чай пить.

«Ты нервничаешь?». Если она возражала, он качал головой: «Ты опять напряжена. Тебе надо отдохнуть».

«Я переживаю». Его «забота» становилась стеной: «Не ходи на ту вечеринку – там будут подозрительные люди», «Зачем тебе встречаться с бывшей коллегой? Она плохо на тебя влияет».

Однажды она нашла в его телефоне переписку с её подругой:

«Она нестабильна. Ей нужен человек, который будет направлять».

Алина показала ему сообщение. Он улыбнулся:– Видишь? Даже она понимает, что я делаю всё правильно.

Три месяца назад она попыталась поговорить с матерью:– Мама, мне кажется, Денис…

– Доченька, – перебила та, – ты всегда находила недостатки в хороших людях. Вспомни Максима. Ты сама виновата.

В тот вечер Алина стояла перед зеркалом и думала:«А вдруг я правда проблема? Может, я не умею быть счастливой?»

Денис зашёл в комнату, обнял её:– Опять смотришь на себя? Ты красивая. Но могла бы быть ещё лучше, если бы слушала меня.

Её рука дрогнула. Она потянулась к крему, чтобы скрыть синяк от его пальцев на плече.

И тогда она поняла:

это не любовь;

это не забота;

это – система, где она должна быть удобной, тихой, виноватой.

Но бежать было некуда.Потому что она уже забыла, как выглядит свобода.

Глава 3. «Я просто забочусь»

Алина стояла у раковины, смывая с рук мыльную пену. За спиной – тишина. Она знала: Денис наблюдает. Так было всегда – будто он ждал, когда она ошибётся.

– Опять проверяешь телефон? – его голос прозвучал неожиданно близко.

Она вздрогнула, выронила губку.

– Нет, я… мыла посуду.

Он усмехнулся, достал из кармана её смартфон:

– Вот, держи. Я просто «случайно» нашёл его на диване. Ты ведь не прятала?

Ловушка. Если она скажет «да» – значит, признаёт вину. Если «нет» – он ответит: «Тогда почему так испугалась?»

– Конечно, не прятала, – она заставила себя улыбнуться. – Просто не ожидала.

– Вот и хорошо, – он положил телефон экраном вниз на стол. – Я же знаю: ты честная. Просто иногда… забываешь, что я переживаю.

Его рука легла на её плечо. Не ласка – метка.

Вечером он заварил чай – её любимый, с мелиссой. Сел напротив, посмотрел мягко, почти нежно:

– Помнишь, как мы в первый раз поехали на озеро? Ты тогда сказала: «С тобой я чувствую себя в безопасности».

Она кивнула. Да, было такое. Тогда она и правда верила: он – её щит.

– А потом, – он продолжил, – ты встретила ту подругу. Лену. И всё изменилось.

– Что изменилось? – она сжала чашку.

– Ты стала… другой. Более закрытой. Я спрашивал, а ты отвечала: «Всё хорошо». Но я видел: нет.

Он говорил это не в первый раз. Каждый разговор сводился к одному: она виновата в том, что он «чувствует себя плохо».

– Я просто устала, – пробормотала она.

– Устала? – его брови приподнялись. – От чего? Я всё делаю для тебя. Работу, дом, даже твои хобби – я поддержал. А ты…

Удар. Тихий, точный. Он не кричал – он «разочаровывался». И это было хуже крика.

Он встал, достал из шкафа коробку:

– Посмотри.

Внутри – билеты на концерт её любимой группы (она мечтала пойти полгода), сертификат на курсы рисования (о которых говорила вскользь), брелок с котиком (потому что «ты любишь котиков»).

– Всё это – для тебя, – его голос дрогнул. – А ты даже не поблагодарила.

Она смотрела на вещи, которые когда‑то вызывали восторг. Теперь они казались цепями. Каждый подарок – напоминание: «Ты должна быть благодарна. Ты должна соответствовать».

– Спасибо, – прошептала она. – Я просто… не хотела показаться жадной.

– Не жадной, – он сел напротив, взял её за руку. – А равнодушной. Ты стала равнодушной ко мне.

Её пальцы похолодели. Равнодушной. Это слово ранило больше, чем обвинения в измене. Потому что она знала: это неправда. Она всё ещё пыталась любить его. Но любовь превратилась в обязанность.

Ночью она проснулась от шума. Денис сидел у стола, листал её дневник (она не запирала его – «чтобы не вызывать подозрений»).

– Что ты делаешь? – её голос дрожал.

– Проверяю, – он не обернулся. – Ты последнее время такая тихая. Я боюсь, что ты… думаешь о плохом.

Он не говорил «Я контролирую тебя». Он говорил: «Я спасаю тебя».

– Там нет ничего, – она села на кровати. – Просто мысли.

– Мысли? – он поднял страницу. – Вот: «Мне кажется, я задыхаюсь». Это ты про меня?

Она молчала. Как объяснить, что дело не в нём, а в системе, которую он создал? В том, что каждое её чувство должно было проходить через его фильтр?

– Видишь? – он закрыл дневник. – Ты даже не можешь сказать правду. Потому что боишься меня ранить. Но это и есть проблема.

Его «логика» всегда была безупречна. Она виновата в его боли, потому что не умеет «правильно» любить.

Утром он приготовил завтрак – её любимые блины с клубникой. Поставил тарелку перед ней:

– Ешь. Ты совсем похудела.

Она посмотрела на еду. В горле стоял ком.

– Не хочу.

– Не хочешь? – его улыбка погасла. – Опять? Я стараюсь, а ты…

– Прости, – она взяла вилку. – Просто нет аппетита.

– Аппетита нет, – он повторил, качая головой. – А сил на ссоры – есть. Ты же понимаешь, что это не нормально?

Он не кричал. Не бил. Он разрушал её изнутри, заставляя сомневаться в собственном восприятии.

– Давай договоримся, – он взял её руку. – Если ты чувствуешь, что тебе тяжело, говори мне. Я помогу. Но не скрывайся. Это ранит меня сильнее всего.

Она кивнула. Снова. Потому что спорить было бесполезно. Его «помощь» всегда заканчивалась одним: она чувствовала себя ещё более виноватой.

Глава 4. Осколки связи

Алина стояла у раковины, разглядывая своё отражение в мутном стекле над ней. Лицо казалось чужим: тени под глазами, напряжённая складка между бровей. За спиной – привычные звуки: Денис заваривал кофе, тихо насвистывая мелодию, которую она не могла узнать.

– Ты сегодня бледная, – он подошёл незаметно, положил руку на её плечо. – Опять плохо спала?

Она вздрогнула, но не отстранилась. Привычка. Привычка терпеть лёгкое давление пальцев, привыкать к его присутствию, как к неизбежному фону.

– Просто… мысли, – пробормотала она.

– Мысли, – он повторил, словно пробуя слово на вкус. – Опять о ней?

– О ком? – её голос дрогнул.

– О Лене. Ты вчера долго смотрела на телефон после её сообщения.

Ловушка. Он не спрашивал – он утверждал. И теперь ждал, когда она оправдается.

– Я просто… проверяла время, – она сжала край столешницы. – Ты же знаешь, я не общаюсь с ней.

– Знаю, – его голос смягчился. – Потому что ты умная. Ты понимаешь: она не желает тебе добра.

Он отошёл к столу, но Алина чувствовала: разговор не закончен. Он только начинал игру.

За завтраком он листал её ежедневник – не скрываясь, будто это было в порядке вещей.

– «Встреча с врачом в 15:00», – прочитал он вслух. – А что за врач?

– Терапевт, – она опустила глаза в тарелку. – Проверила анализы.

– И? Всё в порядке?

– Да.

– Тогда почему ты не показала мне результаты? – его бровь приподнялась. – Я же волнуюсь.

Её вилка звякнула о тарелку. Снова. Снова этот тон – заботливый, но с холодным подтекстом: «Ты что‑то скрываешь».

– Там нечего показывать, – она заставила себя улыбнуться. – Всё нормально.

– Нормально, – он закрыл ежедневник. – Но ты нервничаешь. Смотри: пальцы дрожат.

Она сжала кулаки под столом. Он всегда замечал. Всегда находил крошечные признаки, чтобы развернуть их в «доказательство» её нестабильности.

Днём она попыталась позвонить Лене – тайно, пока Денис был в ванной. Набрала номер, прижала телефон к уху. Гудки…

– Что делаешь? – его голос раздался за спиной.

Она вздрогнула, уронила телефон. Экран треснул – тонкая паутина разлетелась от центра.

– Ничего! – она схватила аппарат, будто пытаясь спрятать. – Просто… проверяла уведомления.

– Проверяла, – он наклонился, разглядывая трещину. – Интересно. А почему тогда он на полу?

– Я… нечаянно.

– Нечаянно, – он взял телефон, повертел в руках. – Знаешь, он уже старый. Пора менять.

Его тон был спокойным, почти добрым. Но в глазах – холодный расчёт. Он ждал её реакции. Ждал, когда она начнёт оправдываться, умолять оставить ей этот телефон – тогда он мог бы сказать: «Видишь, ты слишком привязана к мелочам. Это нездорово».

Вечером он принёс новый смартфон – блестящий, с защитной плёнкой. Поставил перед ней на стол.

– Вот. Подарок.

Она посмотрела на устройство, и внутри что‑то сжалось. Это не подарок. Это – замена. Замена её связи с миром.

– Спасибо, – прошептала она. – Но мой старый ещё работал…

– Работал, – он сел напротив. – Но ты же сама сказала: он мешал. Ты отвлекалась на него.

– Я не говорила…

– Говорила, – его голос стал мягче, почти ласковым. – Помнишь? Ты жаловалась, что он тормозит, что ты не успеваешь отвечать на мои сообщения. Я просто решил помочь.

Газлайтинг. Он переписал её слова, превратил её сомнения в «просьбу о помощи». Теперь она должна была благодарить – иначе выглядела бы неблагодарной.

– Прости, – она опустила глаза. – Я просто не ожидала.

– Конечно, – он улыбнулся. – Я знаю: ты не любишь резких перемен. Но иногда они нужны. Для твоего же блага.

Ночью она достала старый телефон из ящика. Экран мерцал тусклым светом – батарея почти села. Она открыла сообщения, нашла переписку с Леной. Всего три строчки:

«Алина, я знаю, что ты в беде. Дай знак, если можешь».«Я здесь. Я помогу».«Просто скажи „да“».

Её палец завис над экраном. Одно слово – и всё изменится. Но страх сковывал: что, если он узнает? Что, если она не справится?

Телефон завибрировал. Денис.

«Ты спишь?»

Она выключила звук, спрятала аппарат под подушку. В темноте слышала его дыхание – ровное, спокойное. Он спал, но она знала: он всегда на страже. Всегда готов поймать её на «ошибке».

Утром он встретил её на кухне с чашкой чая.

– Знаешь, – сказал он, не глядя на неё, – я тут подумал: может, тебе стоит взять отпуск?

– Отпуск? – она замерла. – Почему?

– Ты устаёшь. Ты рассеянная. Вчера забыла закрыть окно, сегодня – пролила кофе. Это не похоже на тебя.

Подмена причин. Её тревога – не следствие его контроля, а «признак усталости». Он предлагал «помощь», чтобы усилить зависимость.

– Я справляюсь, – она поставила чашку. – Мне не нужен отпуск.

– Но я переживаю, – он коснулся её руки. – Если ты откажешься, значит, ты не доверяешь мне.

Ультиматум. Отказ – это «предательство». Согласие – ещё один шаг к изоляции.

– Хорошо, – она сдалась. – Давай возьмём отпуск.

– Вот и умница, – он улыбнулся, но глаза остались холодными. – Я уже всё спланировал. Мы поедем к моим родителям. На месяц.

Её сердце упало. Месяц без связи. Месяц под его надзором.

– А моя работа… – начала она.

– Они поймут, – он перебил её. – Я уже позвонил твоему начальнику. Объяснил, что тебе нужен отдых.

Он сделал это. Без её согласия. Без её ведома.

В тот же вечер она попыталась позвонить Лене с нового телефона. Экран засветился, но вызов не прошёл. Блокировка. Он заранее настроил ограничения – так, чтобы она не заметила.

– Что случилось? – он вошёл в комнату, будто случайно. – Не получается дозвониться?

– Нет, – она бросила телефон на диван. – Сеть плохая.

– Может, номер неправильный? – он взял устройство, «случайно» нажал на экран. – Ой. Похоже, твой контакт удалён. Ты, наверное, сама стёрла.

Ложь. Он знал, что она не удаляла. Но теперь у неё не было доказательств.

– Наверное, – она отвернулась. – Забыла.

– Ничего страшного, – он обнял её. – Мы найдём другой способ общаться. Главное – чтобы ты была спокойна.

Его рука скользнула по её плечу. Не ласка – клеймо.

Она закрыла глаза. Телефон был сломан. Связь – разорвана. Остался только он.

Глава 5. Без связи

Алина проснулась от непривычной тишины. Нет вибрации, нет световых бликов на стене от экрана, нет этого звука – короткого пика, обещающего сообщение.

Она потянулась к тумбочке. Пусто.

– Где… – она села, оглядываясь.

– Я убрал, – Денис стоял в дверях, держа в руках две чашки кофе. – Ты же сама сказала, что он тебя отвлекает.

– Но я хотела проверить…

– Что? – его бровь приподнялась. – Время? Погода? Или, может, кого‑то?

Он поставил чашки на стол, не спеша сел напротив. В его взгляде – спокойствие, почти нежность. Но за ней – холодный расчёт. Он ждал, когда она начнёт просить.

– Это был мой телефон, – прошептала она.

– Был, – он кивнул. – А теперь у тебя новый. Или ты не заметила?

На краю стола лежал блестящий аппарат – тот, что он подарил вчера. Экран погас, будто мёртвый глаз.

За завтраком он листал её ежедневник – снова, без спроса.

– «Встреча с Мариной в 14:00», – прочитал он вслух. – Кто это?

– Коллега, – она сжала ложку. – Мы вместе работали над проектом.

– И ты не сказала мне? – его голос остался мягким, но в нём прозвучал намёк на обиду. – Я думал, мы делимся всем.

– Я просто… забыла.

– Забыла, – он закрыл блокнот. – Или не хотела говорить?

Ловушка. Если она начнёт оправдываться – значит, виновата. Если промолчит – он решит, что она скрывает.

– Хочешь, я позвоню ей и объясню, что ты в отпуске? – он потянулся к новому телефону.

– Нет! – она схватила его за руку. – Не надо. Я сама… позже.

Он улыбнулся:

– Вот видишь? Ты опять нервничаешь. Может, тебе правда нужен отдых? Без телефонов, без встреч, без… лишних мыслей.

Днём она бродила по квартире, как по лабиринту. Каждый угол напоминал о том, что было потеряно:

полка, где лежал её старый телефон;

стол, за которым она писала сообщения Лене;

окно, под которым она шептала в трубку: «Я не могу сейчас говорить».

Денис наблюдал. Не следил – заботился. Он то приносил ей чай, то спрашивал, не холодно ли ей, то предлагал посмотреть фильм. Каждый жест – как ошейник.

– Ты сегодня тихая, – сказал он, садясь рядом. – Всё в порядке?

– Да, – она уставилась в экран телевизора. Кадры сливались в цветные пятна.

– Может, ты скучаешь по нему? – он кивнул на новый телефон. – По старому?

Она не ответила. Говорить было бессмысленно. Он уже знал ответ – и использовал его против неё.

Вечером она дождалась, пока он уснёт, и прокралась к входной двери. В кармане куртки лежал он – старый ключ от почтового ящика. В детстве она прятала там записки для подруги. Может, и сейчас…

Она вышла на лестничную клетку. Холодный воздух ударил в лицо. Внизу, в холле, горел тусклый свет. Она спустилась, открыла ящик. Внутри – пусто. Только пыль и обрывок газеты.

Но на стенке – царапина. Три линии, похожие на буквы: «Л».

Её сердце дрогнуло. Лена. Она была здесь. Пыталась оставить знак.

Алина оглянулась. Никого. Только тени от перил, длинные, как пальцы.

Она достала из кармана ручку, написала на внутренней стенке ящика: «Я здесь. Помоги».

И тут же услышала шаги наверху.

– Алина? – голос Дениса звучал мягко, но в нём звенела сталь. – Что ты делаешь?

Она захлопнула ящик, повернулась. Он стоял на верхней ступени, руки в карманах, взгляд – спокойный, почти ласковый.

– Вышла подышать, – она сглотнула. – Душно в квартире.

– Душно, – он спустился на ступеньку ниже. – А ключ от ящика зачем?

– Просто… проверяла.

– Проверяла, – он подошёл ближе. – А что именно?

Она молчала. Он уже знал.

– Знаешь, – он взял её за руку, повел наверх, – я тут подумал: может, нам переехать? На время. Туда, где нет… лишних ящиков.

Его пальцы сжали её запястье. Не больно – властно.

– Переехать? – она остановилась на пороге квартиры. – Куда?

– К моим родителям. Я же говорил. Завтра.

Внутри что‑то оборвалось. Нет телефона. Нет почты. Нет пути назад.

В постели она лежала, уставившись в потолок. Денис спал рядом, ровно дыша. А она считала секунды:

1… 2… 3… – как удары сердца;

4… 5… 6… – как шаги в пустоте.

Её рука скользнула под подушку. Там, спрятанный в складках простыни, – старый аккумулятор от её телефона. Она вытащила его, сжала в ладони. Холодный металл. Последнее, что осталось от её мира.

Телефон был сломан. Связь – разорвана. Но пока у неё есть это – она ещё не сдалась.

Утром он подал ей сумку.

– Всё готово. Машина ждёт внизу.

Она посмотрела на дверь. На окно. На полку, где когда‑то лежал её телефон.

– А если я не поеду? – её голос дрогнул.

Он улыбнулся. Не зло, не грубо – сочувственно.

– Тогда мне придётся волноваться. А я не хочу. Ты же знаешь: я делаю всё ради тебя.

И в этом была вся правда. Он не угрожал. Не кричал. Он просто заботился. Так, чтобы она сама сделала шаг в клетку.

Глава 6. «Счастье», которого не просили

Алина стояла перед зеркалом в ванной, сжимая в руке белый пластиковый стержень. Две полоски. Чёткие, безжалостные.

– Не может быть, – прошептала она, но цифры на упаковке теста не обманывали: точность – 99 %.

В дверь постучали.

– Алина? Ты долго. Всё в порядке?

Она спрятала тест в карман халата, открыла дверь. Денис стоял на пороге, скрестив руки.

– Что ты там делала? – его взгляд скользнул по её лицу.

– Мыла руки, – она опустила глаза. – Долго.

Он улыбнулся, провёл ладонью по её щеке: