Предсказание монахини

– Тимоха, ну дай мне посмотреть, моя же идея была шкатулку стащить. Ну, дай. – Энергичный Данил юлой крутился вокруг брата, пытаясь заглянуть в тетрадь.

Ребята сидели на высоком берегу речки. Забытые удочки одиноко маячили внизу над гладью реки. Временами поплавки требовательно уходили под воду, сигнализируя хозяевам о поклёвке. Но мальчишки не обращали на свои снасти никакого внимания.

– Не трынди. И не лезь поперёк старших, – отодвинул Тимофей настырного Данила. – Сейчас найду то место, где про брошку говорится, тогда отдам. Почерк у прапрабабки нашей непонятный больно. Я и то еле разбираю. И вообще, надо быстрее вернуть шкатулку на место. Вот заметит бабушка пропажу, сразу отправит нас обратно к родителям. Будем тогда всё оставшееся лето английским и математикой заниматься. Телевизор не дадут смотреть и в приставку играть. Ты забыл, что нас к бабушке отпустили с условием, что мы ей помогать будем? Она и так нас жалеет, на весь день почти гулять отпускает. А то место, где про брошь, обязательно найти и прочитать надо. Там, может, и про нас с тобой что-нибудь написано. Ведь и правда брошка ровно через сто лет, как пропала, нашлась. Мы же с тобой сами считали. Те события, с молнией в тысяча восемьсот девяносто восьмом году произошли. А сейчас тысяча девятьсот девяносто восьмой. Значит, всё сходится. Надо только прочитать, что монахиня про нас с тобой говорила. Вдруг там написано, купят нам мопед в этом году или нет. Мы уже второй год просим у родителей, а они всё только обещают. Иди, займись удочками. Надо же домой хоть какую-то рыбу принести. А то бабушка может заподозрить неладное.

На какое-то время воцарилась тишина. Тимофей пытался продраться сквозь непонятный почерк своей дальней родственницы, а Данил спустился к кромке воды, чтобы перезарядить крючки и снова закинуть удочки. Улов, и правда, требовалось хоть в минимальном количестве принести домой. Клевало хорошо, и скоро в ведёрке появились несколько небольших окуньков и сорожек.

– Даня, иди сюда, – послышался негромкий взволнованный голос брата.

Данил быстро смотал удочки, взял улов, и вскарабкался по песчаному откосу наверх, где на траве сидел Тимофей с толстой тетрадкой в руках.

– Ну, что? Нашёл про мопед? – Нетерпеливо спросил младший старшего.

Тимофей отмахнулся:

– Погоди. Тут такое. Короче, брошка эта, – Тимофей кивнул в сторону рядом стоящей открытой шкатулки, на дне которой лежали фотография и вновь обретённое и вычищенное до блеска деревянное украшение, – непростая, а волшебная. Ну, тут так написано. – Видя скептическую мину брата, пояснил Тимофей. – В-общем, она желания может исполнять. Только надо определенные условия выполнить. Может, нам сразу два мопеда попросить? Или вообще, тебе мопед, а мне мотоцикл.

– А как её заставить желание-то выполнить? – Данил, как всегда, решил прояснить самую суть вопроса.

– Ну, надо какой-то геройский поступок совершить. Тогда она желание этого человека исполнит. Так я понял. – Тимофей ещё раз нашёл нужные строчки и прочитал брату: «Сегодня Макария рассказала мне о том, как она решила стать монахиней. Вместе со всем прочим упомянула и о принадлежавшей когда-то своей матери деревянной брошке с вырезанной на ней Вифлеемской звездой. Макария прорекла, что брошь та снова окажется в нашей семье через сто лет с момента своей пропажи». – Тимофей быстро провел пальцем часть строчек, видимо, выпуская то, что считал несущественным в данный момент. – Так… А, вот: «Ещё Макария мне сказала, что подвигом любой человек может приобрести всё, что будет для него бла-го-по-лезно». – По слогам прочитал Тимофей трудное слово. И вот ещё. «Брошка же, когда снова найдётся, станет началом важных перемен». – Тимофей поднял голову от трудночитаемого текста, посмотрел на затаившего дыхание младшего брата и резюмировал. – Дальше неинтересно. Видишь, написано, что надо совершить геройский поступок, тогда наступят важные перемены, и получишь то, что полезно. А мопед – это же перемены. И нам с тобой полезно. Надо только придумать, что мы такое можем геройское сделать, чтобы брошка наше желание исполнила.

– Может, ночью на кладбище пойдём? – Почесал затылок Данил. – Помнишь, ребята говорили, что у них все боятся по кладбищу ходить ночью. Там, мол, покойники из могил вылазят и людей за собой утаскивают.

– А давай тогда на монастырское кладбище поедем. – Развил идею Тимофей. – Это ещё героичнее будет. Там же совсем древние могилы. Туда вообще никто не ходит. И бабушка говорила, что там опасно, помнишь?

– Давай, – тут же загорелся Данил.

– Надо только у бабушки будто бы на ночную рыбалку с ребятами отпроситься. – Продолжил строить планы Тимофей. – А лодка там ничейная на берегу есть. Помнишь, мы с ребятами ещё с неё карасей ловили? Поехали, сейчас рыбу домой завезём и у бабушки отпросимся. Раньше же она нас с ребятами отпускала в ночное на речку. Только про озеро не проговорись. На озеро она нас ночью точно не пустит. Даже с местными.

– А помнишь, ещё, ну, когда мы карасей ловили, а потом на берегу костёр жгли, – азартно заговорил Данил, – Миха нам рассказывал про монастырь, что в полнолуние там Чёрный монах со свечкой появляется. Его с этого берега озера многие видели. Будто бы он монастырь тот охраняет от чужаков. И видно его только в полнолуние. А, если кому он встретится, и в глаза посмотрит, тот человек окаменевает навсегда. Миха сказал, что в монастыре валуны замшелые стоят в человеческий рост. Это те окаменевшие, кому тот монах в глаза посмотрел. А сегодня как раз полная луна будет. Бабушка говорит, что у неё перед полнолунием всегда голова болит, а сегодня как раз жаловалась.

– Тогда, может, в другой раз съездим? Вдруг это всё правда, и мы на монаха того нарвёмся? – Предложил брату осторожный Тимофей.

– Да ты что, – возмутился тот, – как раз сегодня и надо. Мы же тогда точно героями будем. И ребятам надо сказать, что мы задумали. А то, что это за геройство, о котором никто и знать не будет.

– Ну да, – неохотно признал правоту брата Тимофей. – Надо, чтобы поступок был самым героическим. – Поехали тогда, надо у бабушки заранее отпрашиваться. Будто бы мы сейчас с ребятами на речке встретились и договорились. И шкатулку вернуть на место надо, чтобы она не хватилась. Только брошку заберем. С собой её в монастырь возьмём.

Весь день братья вели себя примерно: сами съездили на велосипедах в магазин за продуктами, помогли бабушке починить запор на дверце хлева, развесить выстиранное бельё, а вечером полить грядки.

– Ты ребятам сказал, что мы ночью в монастырь едем? – Спросил потихоньку, чтобы не слышала бабушка, Данил у брата.

– Сказал. – Так же тихо ответил тот. – Когда в магазин заходил, Миху встретил. Но он не поверил. Говорит, слабо нам. Только, видно, что позавидовал, что не ему первому такая мысль пришла. – Довольно улыбнулся Тимофей.

Когда спала дневная жара, каждый из братьев привязал к раме велосипеда приготовленные заранее удочки. В рюкзак уложили нехитрую снедь, которую приготовила им в ночное бабушка Аня, и, притихшие, выехали из усадьбы. Солнце уже опустилось ближе к горизонту и просвечивало сквозь макушки высоких лесных деревьев, когда Тимофей с Данилом оказались на берегу ровного, как зеркало, глухого озера. Лес со всех сторон обступал его почти до кромки воды. Лишь со стороны дороги, по которой приехали братья, деревья расступались и давали возможность редким рыбакам спустить на воду лодки. На противоположном берегу между частными макушками ёлок метрах в двухстах от берега подсвеченная заревом заката виднелась колокольня церкви старинного монастыря. Братья прислонили велосипеды к ближайшему к кромке воды дереву и спустили на неподвижную водную гладь деревянную лодку, которая, как и прежде, ждала рыбаков на берегу. Тимофей, как старший, сел на вёсла, а Данил с кормы подсказывал брату, куда править, когда тот отклонялся от курса. Братья решили плыть, ориентируясь на колокольню, как на маяк. Мерно поскрипывали уключины лодки и негромко взбулькивала вода от погружения в неё лопастей вёсел. Пока герои переправлялись на противоположную сторону, солнце совсем скрылось за деревьями. Летний ночной сумрак, сгущаемый лесной чащей, обнял братьев, как только они причалили к берегу. Здесь не было такой накатанной колеи, как там, где они спускали лодку на воду. Лишь в одном месте с трудом удалось им привязать верёвкой нос лодки к корням нависшей над водой огромной сосны. По этим же корням братья один за другим выбрались на берег. Лес сразу дохнул на ребят холодной вечерней сыростью.

– Слушай, Тимох, а здесь же, бабушка говорила, где-то болото ещё должно быть. – Данил озирался вокруг, изучая местность.

– Вспомнил, – недовольно ответил Тимофей, – раньше надо было об этом думать. Сейчас понять бы, как до монастыря дойти. Видишь, какой бурелом вокруг. Будто специально кто деревья навалил.

– Да. И кусты ещё цепляются. – Согласился с братом его юный подельник. – А вон, смотри, там, вроде, пореже ветки. – И, ломая прибрежные кусты, устремился к небольшой прогалине.

Тимофей немного постоял в нерешительности и двинулся следом. Несколько сотен метров от озера до монастыря превратились для братьев в настоящий квест. Они и не предполагали, что лесная чаща может быть такой глухой и враждебной. То и дело им приходилось возвращаться и искать другой путь сквозь этот лабиринт лесных зарослей. В какой-то момент они поняли, что в сгустившихся ещё больше сумерках потеряли правильное направление, и им пришлось вернуться почти туда же, где осталась привязанная к корням сосны лодка. В другом месте они наткнулись на топкое болотце, и снова пришлось искать другой, обходной, путь. Когда, наконец, братья оказались у монастыря, прямо над их головами уже вовсю ярко светила полная луна. Только она, да звёзды освещали ночной лес и монастырь. Ни один звук не нарушал покой этого места. Даже воздух, казалось, замер и совсем не движется рядом с этими вековыми стенами. Ребята, не желая показать свой страх друг перед другом, молча подошли к кирпичной высокой кладке.