Имперский пёс 2. Ренегат

– Помню. Но у тебя не было времени, чтобы подготовить такой сложный обряд.

– Ну не настолько он и сложен, – возразил Хильшер. – А вот времени, чтобы руны ожили…

Зиверс словно наяву увидел профессора, уверенно выводящего тонкой кистью на лбу фотографического портрета Джонса угловатые символы повиновения.

…и переплелись с сущностью объекта внушения, действительно не было. Поэтому пришлось принудительно ускорить процесс, потратив на него практически все оставшиеся в нашем распоряжении силы.

Заметив, как дернулся Зиверс, доктор успокаивающе положил ладонь на его дрожащее колено.

– Я не виню тебя, Вольфрам. Ты и так долго держался. Но, потратив остаток сил, я ничего не смог сделать для тебя лично! Своим невольным признанием ты поставил меня перед выбором: защитить тебя или дело всей нашей жизни…

– Я знаю, – произнес штандартенфюрер, – что ты лично прибыл в Нюрнберг, пытаясь защитить меня. Твои показания на процессе…

– Эта попытка заранее была обречена на провал! – безжалостно перебил своего ученика Хильшер. – Без магической поддержки…

– Тогда зачем?

– Я не мог бросить тебя на произвол судьбы! То, что мне удалось добиться встречи с тобой – удача. Большая удача! – воодушевленно произнес Хильшер.

– Не вижу повода для радости! – раздраженно заметил Вольфрам. – Завтра меня все равно повесят!

– Повесят, – согласился Фридрих. – Я даже провожу тебя до виселицы… Но перед этим мы с тобой кое-что сделаем.

Хильшер нагнулся и поднял с пола объемную сумку, которую принес с собой. Поставив ее на колени, он вытащил на свет толстую книгу в потертом кожаном переплете.

Зиверс на мгновение потерял дар речи.

– Это же тайные таблички Вейстхора! – наконец справившись с волнением, потрясенно воскликнул он.

Об этих древних табличках, как, впрочем, и об их загадочном владельце – Бригаденфюрере СС Карле Марии Виллигуте[5], в "Аненэрбе" ходили легенды. Его знали, как выдающегося специалиста в области черной магии и называли "Распутиным Гиммлера" из-за непомерного влияния на нацистскую верхушку.

Даже в официальных списках руководителей СС он числился не под настоящей фамилией, а под псевдонимом Вейстхор, одним из имен скандинавского бога Одина. Сама же фамилия этого таинственного генерала – Виллигут переводилась как "бог воли", что согласно мистической терминологии означало "падший ангел". Корни рода Виллигута терялись во тьме веков.

На его родовом гербе, известного историкам с десятого века, были изображены две свастики. Все Виллигуты из поколения в поколение передавали наследникам загадочные таблички с тайными магическими письменами. В средние века род Виллигутов подвергался гонениям со стороны католической церкви, и был проклят Римским Папой за еретические обряды и нежелание уничтожить дьявольскую книгу.

Эту ненависть к роду Виллигутов христианская церковь пронесла сквозь века. Во времена Первой Мировой один из епископов, присутствующий при вручении награды некоему гауптману Виллигуту, не удержавшись, спросил офицера:

– Тот самый Виллигут?

– Да! – гордо ответил гауптман.

– Дьявольская семейка! – в сердцах сплюнул епископ и покинул расположение части.

К священной книге Виллигут не давал прикасаться даже самым близким соратникам по ордену. И тот факт, что тайные таблички оказались в руках доктора Хильшера, был событием, не влезающим ни в какие рамки.

Не обращая внимания на нервную дрожь ученика, Хильшер расстегнул плащ, затем выудил из-за пазухи замысловатый ключ, висевший на грубой золотой цепочке. Прошептав несколько непонятных слов, Фридрих открыл ключом вычурный массивный замок, защищающий содержимое фолианта от чужих глаз.

– Этого не может быть! – вновь воскликнул Зиверс. – Если книга у тебя, значит Карл… мертв?

– Да, – невозмутимо ответил Фридрих. – Он умер третьего января.

– Тогда я ничего не понимаю, – признался штандартенфюрер. – Старик даже копии с табличек никогда не разрешал делать! Неужели он сам отдал их тебе?

– А у него не было иного выхода? – усмехнулся профессор. – За всю жизнь он не сумел обзавестись наследниками мужского пола…

– Но ведь ты не родственник Виллигута! – перебил Зиверс Фридриха. – А наследие передается только кровной родне!

– Он передал мне лишь книгу и ключ. Его дар остался при нем.

– Тогда я ему не завидую, – передернул плечами Вольфрам. – Умирать в страшных мучениях…

– Он не мучился, – бесстрастно произнес профессор. – Он ушел тихо и незаметно. Я был с ним до самого конца… Так же как буду с тобой, – прошептал Хильшер.

– Как ему это удалось? – не расслышав последних слов доктора, спросил Вольфрам.

– Скоро узнаешь, – загадочно пообещал Хильшер. – Я подарил ему шанс! Такой же призрачный, как и у тебя… Но все-таки шанс!

– Что ты задумал, Фридрих? – пристально глядя в глаза Хильшеру, решил расставить все точки над "и" штандартенфюрер.

– Тебе известно что-нибудь о последней экспедиции Отто Рана[6]? – игнорируя вопрос Зиверса, спросил Хильшер.

– Да, – немного подумав, ответил Вольфрам, – прежде чем отправить отчет рейхсфюреру Гиммлеру я с ним ознакомился. Это был неофициальный отчет участников экспедиции – Отто к тому времени разорвал все связи с СС. Ничего заслуживающего внимания в этом отчете не было.

– Смышленый был мальчишка, жаль, что все так получилось… – вздохнул профессор.

– Цианид – серьезная вещь, – согласился Зиверс. – Отчет о его самоубийстве я тоже читал.

– Отчет? – переспросил профессор. – Ах, вот ты о чем! – дошло до Хильшера. – Отчет был липой с первой и до последней буквы! С людьми из его команды мы основательно поработали. Отто нашли на вершине одной из гор возле Куфштайна. Оледеневший и нагишом он сидел в позе лотоса… Что он пытался этим доказать? – Фридрих пожал плечами. – Не знаю. Но перед самой смертью он сделал величайшее открытие! О чем тут же оповестил меня и Карла.

– Неужели Грааль? – ахнул Вольфрам. – Его Пиренейские экспедиции все-таки принесли плоды! – удовлетворенно отметил Зиверс. – Значит, все-таки катары[7] в тринадцатом веке вынесли из осажденного Монсегюра эту культовую чашу. Но почему я об этом ничего… Ведь Отто погиб в тридцать девятом! Вы молчали целых семь лет! – взорвался Вольфрам.

– Извини, друг, эти сведения могли погубить и тебя, и все наше дело, – чистосердечно признался Хильшер. – Вспомни, сколько раз ты ходил по краю? Арестов не смогли избежать многие из наших братьев, но они мало знали. Еще до ухода Отто из рядов СС, мы начали подготавливать почву для увольнения Карла из "Аненэрбе". Для этого Гиммлеру через Марию Виллигут были переданы некие документы, весьма смутившие рейхсфюрера. И уже в феврале тридцать девятого все службы "Наследия" были информированы о том, что бригаденфюрер СС Вейстхор уволен на основании собственного прошения, возраста и слабого здоровья. Все прошло как по маслу – все-таки семьдесят три года – это возраст!

– Так что же все-таки нашел Отто? – нетерпеливо ерзал на нарах Зиверс. – Грааль?

– Ну, в том, что это Грааль я глубоко сомневаюсь, – признался Фридрих. – Но вещь явно неординарная… Гляди сам.

Он вновь открыл сумку и извлек из нее грубый каменный котел, сплошь покрытый руническими письменами. Некоторые символы тускло светились в полумраке камеры.

– Дьявол! – выдохнул штандартенфюрер, боязливо прикасаясь к древнему артефакту. По руке Зиверса пробежали мурашки, как бывает, если в передавленной руке вдруг восстанавливается кровообращение.

– Чувствуешь, как покалывает кончики пальцев? – заметив реакцию Вольфрама на прикосновение к чаше, спросил профессор.

– Да! – потрясенно ответил Зиверс, наслаждаясь ощущениями. Ему показалось, что через древний камень в его уставшее тело вливается тоненький ручеек силы. – Это чудо! Настоящее чудо! – не сдерживаясь, воскликнул Зиверс, прикасаясь к чаше и второй рукой.

– Обрати внимание на внутреннюю поверхность чаши. Видишь, чем ближе к донышку, тем темнее камень. Мы взяли пробу вещества, окрасившего камень. Это кровь…

– Человеческая? – Вольфрам оторвался от созерцания артефакта.

– Очень похожа, но не принадлежит ни к одной известной группе. – Это кровь Бога, Вольфрам! Легенды, как обычно, не врут!

– Неужели кровь иудейского Христа?

– Вольфрам, Вольфрам, – укоризненно покачав головой, произнес Хильшер, – даже беглого взгляда на эту посудину достаточно, чтобы понять – она намного древнее не только пресловутого назаритянина, но и Вавилона с Шумерами вместе взятых. Старик Виллигут считал, что в ней хранилась кровь прабога Криста, чье имя нагло узурпировали первохристиане. Отсюда и путаница! Я согласен с покойным Отто – катары знали правду. Иначе, как объяснить столь истовое желание церкви искоренить Лангедокскую ересь? Представляешь, какой удар по церковным догматам можно нанести этой посудиной?

– Как она работает? – Зиверс поставил чашу на стол, нехотя отрывая от нее руки.

– Увидишь, – загадочно пообещал Хильшер. – Эта чаша вкупе с табличками старика – убойная вещь!

[1]"Анэнербе" – (Ahnenerbe – "Наследие предков", полное название – "Немецкое общество по изучению древней германской истории и наследия предков"), созданное в 1933 при поддержке и финансовой помощи кабинета Дарре общество, которому с 1935 было поручено изучать все, что касалось духа, деяний, традиций, отличительных черт и наследия "индогерманской нордической расы". С падением влияния Дарре в нацистской партии, Гиммлер интегрировал "Аненербе" в СС (1937), подчинив его как отдел управлению концентрационных лагерей. 1 января 1939 общество получило новый статус, которым на него были возложены научные изыскания, завершившиеся в конце концов опытами над заключенными в концлагерях.

Изучение древней германской истории в странном смешении естественных наук и романтизма велось с постоянной и единственной целью подтвердить превосходство арийской расы в рамках расовой доктрины национал-социализма. Начиная с 1938 все археологические раскопки проводились с ведома общества. Солидное финансирование позволило привлечь к научным исследованиям многих первоклассных университетских ученых, с помощью которых были достигнуты определенные успехи: произведены раскопки укреплений викингов IX века, состоялись экспедиции в Тибет и на Ближний Восток, позднее осуществлялись исследования и охрана древних поселений и курганов в оккупированных южных частях Украины.

С началом 2-й мировой войны изучение наследия древней германской культуры было сокращено, а новые исследовательские проекты полностью перешли в ведение СС, среди которых первое место заняли антропологические (измерение черепов у узников Аушвица и казненных русских комиссаров ради сравнения их с арийскими головам) и некоторые медицинские (включая зловещие эксперименты в Дахау, проводимые Рашером, и "работы" Менгеле в Аушвице) исследования.

Нацистская пропаганда преподносила деятельность "Анэнербе" как изучение корней германской нации, из которых произрастали и развивались нацистские эсэсовские организации. Учреждаемое с целью более или менее научных исследований, общество очень быстро выродилось под патронажем Гиммлера в преступную организацию, занимавшуюся чудовищными медицинскими экспериментами на людях. Во главе медицинского факультета Страсбургского университета – основного центра медицинских исследований общества – был поставлен штурмбаннфюрер СС д-р Хирт. Генеральным секретарем общества "Анэнербе" был Зиверс. В своей финальной фазе "Анэнербе" превратилось в бюрократического спрута, рвущегося к власти, например, к контролю в конце войны над совершенно не имеющей никакого к нему отношения программой Ф-2, которую возглавлял Вернер фон Браун. 1 января 1942 оно было включено в состав личного штаба Гиммлера и полностью стало органом СС. Общество прекратило свое существование с концом Третьего рейха.

[2]Хирт, Август – (Hirt), (1898 -?) немецкий антрополог и хирург. Получив диплом врача, некоторое время преподавал в Гейдельберге. После знакомства в 1936 с Гиммлером Хирт в 1939 вступил в СС в звании гауптштурмфюрера (капитан). Гиммлер поставил перед ним задачу найти противоядие от иприта. Хирт экспериментировал на собаках и на себе, после чего оказался в госпитале с тяжелым кровоизлиянием в легкие. Впоследствии начал проводить опыты над узниками концлагерей, многие из которых ослепли или умерли.

Гиммлер, являясь президентом общества Анэнербе, стремился добиться "научного обоснования" собственных расовых теорий. Для этого он назначил Хирта руководителем созданного Анатомического института в Страсбургском университете. Для сбора черепов Хирт установил тесные контакты с "поставщиками сырья" – Йозефом Крамером, известным под кличкой "бельзенский зверь", и Вольфрамом Зиверсом, управляющим делами общества Анэнербе. 9 февраля 1942 Хирт писал Гиммлеру: "При надлежащем обеспечении черепами еврейско-большевистских комиссаров, которые являются прототипом омерзительного, но характерного подчеловека, мы имеем возможность достичь определенных научных результатов. После насильственной смерти голову еврея, которая не должна быть повреждена, следует отделить от туловища и поместить в герметически запаянный сосуд, наполненный консервирующим составом".

Когда летом 1944 американские и французские войска подошли к Страсбургу, Хирт спросил Гиммлера, что ему делать с его коллекцией черепов. Гиммлер посоветовал уничтожить ее. Однако союзники обнаружили в кладовой лаборатории Хирта груду обезглавленных тел. Сам Хирт исчез и нигде не был найден.

[3]Рашер, Зигмунд – (Rascher), (12.2.1909, Бавария -26.4.1945, Дахау), врач, военный преступник, гауптштурмфюрер СС. С 1936 работал врачом. Служил штабным хирургом в люфтваффе. В 1939 вступил в СС. При поддержке Г. Гиммлера смог жениться на своей любовнице (близкой подруге жены рейхсфюрера), которая была на 15 лет старше его. Кроме того, у нее было не все в порядке с предками. Р. и его любовница заявили, что она смогла родить 3 детей после 48 лет. Гиммлер постоянно покровительствовал Р. и даже стал крестным одного из его детей. В мае 1941 получил у Гиммлера разрешение на доставку к нему нескольких заключенных для экспериментов с низким давлением и высотой. При этом Р. сразу же предупредил, что подобные эксперименты могут закончиться смертью подопытных. В 1942 проводил эксперименты в концлагере Дахау. В нояб. 1942 по личной просьбе Гиммлера переведен из люфтваффе в СС. Основное внимание уделял опытам с переохлаждением человеческого тела. Работал в Дахау до 1944. С 1944 доцент Страсбургского университета. В результате его экспериментов погибло ок. 100 заключенных. В 1944 открылось, что все 3 детей Р. были им и его женой украдены и присвоены. Супруги были немедленно арестованы. Казнен вместе с женой незадолго до освобождения лагеря.

Гравиц, Эрнст – (1899 – 1945), врач, военный преступник, обергруппенфюрер СС.

С 1936 имперский врач СС и полиции. Под его непосредственным руководством и с его санкции проводились эксперименты в концентрационных лагерях, в которых в качестве "подопытного материала" выступали узники лагерей. Кроме того, Гравиц курировал исследовательскую работу в различных институтах СС. Руководил Главным управлением Германского Красного Креста.

Покончил жизнь самоубийством. Во время процесса Американского военного трибунала в Нюрнберге по делу нацистских медиков деятельность Гравица получила оценку как преступная.

Плетнер, Курт – штурмбаннфюрер СС и лектор Лейпцигского университета. Руководитель отдела «Р» (пектин) института научных исследований военно-целевого значения. Проводил исследования в концлагерях на применение пектрина и глютаминной кислоты в качестве клинического средства для свёртывания крови.

[4]Хильшер, Фридрих –(Hilsher), (1902–1990) – немецкий философ-антифашист, участник движения «консервативная революция», работал над воссозданием древнегерманского мировоззрения. Друг еврейского философа Мартина Бубера, которому помогал спастись от преследования нацистов. Один из создателей и теоретиков СС и «Анэнербе». В двадцать четыре года он получил научную степень одновременно по двум специальностям: философии и истории права. Ф. Хильшер презирал Веймарскую республику и отвергал национал-социализм за тоталитарный настрой. Консервативные революционеры Эрнст Юнгер и Эрнст фон Заломон называли этого ученого «богомилом» и «мифическим существом». Отрицая все современные структуры, Хильшер предлагал воскресить империю, управляемую объединенными немецкими племенами по образцу средневековья. Племенные союзы, сохраняющие собственные священные символы, должны были создать «сакральные объединения», из которых сложится будущая элита Германии. Нацисты питали к Хильшеру стойкую неприязнь за его резкую критику германских «фёлькише»-группировок с их упрощенными представлениями о немецкой народности. А. Розенберг в 1930 г. обрушился на него с чудовищными обвинениями в «Национал-социалистическом ежемесячнике». Несмотря на сознаваемую многими непрактичность и умозрительность идей Хильшера, его фанатизм, изящный стиль и мрачный романтизм привлекали немецкую молодежь. С середины 20-х годов он консультировал множество консервативных и национал-революционных молодежных организаций. Особое влияние его идеи оказали на студенчество. Знакомство с В.Зиверсом состоялось в 1931г. в Штутгартском институте. В лекциях Хильшера Зиверса увлекла идея создания германской религии, игнорируя христианство. В 1935г. он пригласил ученого в «Наследие предков», из которого Хильшера быстро выдавили нацисты. Ему припомнили запрещенную цензурой книгу «Рейх», которую, впрочем, ряд партийных деятелей обсуждал и после ее запрета.

[5] Виллигут, Карл-Мария – (1866-1946), так называемый Распутин Гиммлера, достиг именно такого влияния. Благодаря своей родовой памяти и порождаемым ею образам древней немецкой традиции, он стал любимым наставником Рейхсфюрера СС Генриха Гиммлера, и ему было дано официальное разрешение на исследования доисторического прошлого в СС между 1933 и 1939 годами. За период своей службы он прошел путь от гауптштурмфюрера СС (капитан) до бригаденфюрера СС (бригадный генерал) – по личной рекомендации Гиммлера. Поскольку Гиммлер консультировался со своим наставником по самому широкому кругу вопросов, Виллигут принимал участие в разработке эмблемы Totenkopfring (кольца мертвой головы), которую носили члены СС и в концепции Вевельсбурга как ордена-замка СС и разработке других церемоний, ответственных за традиционную ауру идеологии СС: символы элитаризма, расовой чистоты и территориального господства.

[6]Ран, Отто – унтершарфюрер СС, историк-самоучка, "черный" археолог, занимающийся поисками мистического Грааля. Исследовательский опус "Крестовый поход против Грааля", заинтересовавший фюрера, открыл Рану дорогу в эсэсовское ведомство по оккультизму – "Анэнербе". Предположительно покончил с собой 16 марта 1939 года в австрийских Альпах на горе Куфштайн. По слухам, оледеневшего Рана будто бы нашли сидящим на горном склоне с улыбкой на устах. Официальная версия, озвученная уже в послевоенные годы, гласит, что он принял цианистый калий по причине расстройства психики "на политико-мистической почве".

[7]Катары – название, данное противниками христианскому религиозному движению в Западной Европе в XI – XIV веках. По мнению современных исследователей, это слово было придумано в 1163 году в рейнских землях клириком Экбертом из Шонау. Особенное распространение катаризм получил на юге Франции (альбигойцы), в северной Италии, на северо-востоке Испании и в некоторых землях Германии.

Глава 5

– Можно, я взгляну? – Вольфрам потянулся к фолианту.

– Конечно! – Хильшер с готовностью подвинул книгу ученику.

Зиверс взял увесистый том в руки и раскрыл его наугад. Листы книги – тонкие деревянные дощечки, скрепленные меж собой позеленевшими медными кольцами, оказались сплошь покрыты замысловатой резьбой. О чем повествовали неизвестные символы давно забытого языка, Зиверс не знал. Но нечто подобное он уже видел, причем не так уж и давно.

– Знаешь, Фридрих, я уже видел подобную манеру письма, – признался штандартенфюрер.

– И где же? – заинтересовался профессор. В его глазах загорелись огоньки неподдельного исследовательского интереса.

– В сорок втором… Нет, в сорок третьем году, – вспомнил Зиверс. – В бывшей барской усадьбе одного села на территории оккупированной нашими войсками Украины были найдены странные деревянные таблички. Их бывший владелец утверждал, что это очень древняя вещь, передающаяся по наследству от отца к сыну на протяжении чуть не тысячелетия…

– И что? – с возрастающим интересом поторапливал ученика профессор.

– На поверку эти дощечки оказались липой – новодел семнадцатый-восемнадцатый века. Но даю голову на отсечение – эта книга и те Украинские дощечки написаны на одном языке! Они как близнецы…

– Не может быть! – воскликнул Хильшер. – Что стало с хозяином?

– По-моему, его расстреляли… Не помню точно… Потеряв свою книгу, он обезумел. Начал бросаться на охрану, проклиная всех именем какого-то их бога…

– Он называл его имя? – отрывисто, словно на допросе, поинтересовался Хильшер.

– Называл… Это было в отчете, – Зиверс потер виски пальцами, пытаясь вспомнить трудное имя чужого языка, – Ви… Ве… Толи Велос, толи Волес…

– Велес-Волос! – Хильшер вскочил с лежанки и принялся возбужденно ходить из угла в угол. – Черт! Почему ты сразу не сообщил мне об этой находке?

– Замотался, – честно признался Зиверс. – Были проблемы… На фронтах… Гиммлер злой как черт мне продохнуть свободно не давал… Если я ничего не путаю, книгой занимался Герберт Янкун[1]… Но он признал эту её подделкой… Неужели это так важно? – не выдержав, воскликнул Зиверс.

– Да, черт возьми! – выругался профессор. – Скорее всего, в ваши руки попала копия пресловутой славянской Влесовой книги. Был на Руси такой бог, – пояснил он. – И если эта книга, как ты утверждаешь, написана на том же языке, что и таблички старика Вейстхора… Значит, прав был Герман Вирт[2], утверждая, что все сакральные знания происходят из одного источника – наследия нордической расы… И оно равномерно распределено между всеми национальностями – а не только среди германских народностей.

– Ты будешь смеяться, – сказал Зиверс, – но точно к такому же выводу пришел доктор Хирт! А уж он-то был нацистом до мозга костей. Так вот, на основании исследования скелетов большевистских комиссаров, он пришел к заключению, что процент истинных арийцев в их среде ничуть не меньше, чем среди немцев.

– И как на это отреагировал рейхсфюрер? – ухмыльнулся профессор. – Ведь не Гитлеру он его принес?

– Рейхсфюрер пришел в ярость. Он порвал доклад и бросил все, что от него осталось, в лицо Хирту.

– Забавно это должно быть смотрелось со стороны, – улыбнулся Хильшер. – Ладно, шутки в сторону, – вновь посуровел профессор, – времени у нас в обрез! А дел невпроворот.

– Фридрих, ты думаешь, что мне еще можно как-то помочь?

– Надеюсь, – положа руку на сердце, ответил профессор. – К тому же не ты первый…

– В смысле? Кто еще? – вскинулся Вольфрам.

– Старик.

– Виллигут? Но ведь он мертв!