Письма

Владлена Гилевич

Письма

Пролог

Асфальт проносится под колёсами автомобиля, разметка сливается в одну белую линию.

Ночь. Свобода.

Из полуоткрытого окна врывается влажный воздух и запах мокрого асфальта. Доносится шум дороги, который почти заглушает музыку.

Туман в голове и за лобовым стеклом.

Тянусь поцеловать его в шею и утыкаюсь носом в мокрые от дождя и пота пряди.

Закрываю ему глаза, и смеюсь как сумасшедшая, когда он резким движением, сдавив до боли запястье, сбрасывает мою руку.

– Ну же, – шепчу я, – поймай меня.

Мне так нравится его раздражать, ловить момент, когда я переступаю черту, и его взгляд становится безумным. Всё ради той единственной секунды, когда он на грани. Выброс адреналина круче, чем прыжок с парашюта, в момент, когда гадаешь, отпустит ли он твою руку. Или схватит и повалит в приступе бешенства.

Он говорит, что любит меня за это. Что я не боюсь его в таком состоянии.

Если это вообще можно назвать любовью.

…

Музыка становится громче. Машина ускоряется.

Я смеюсь.

Удар.

Резкая боль пронзает тело. Воздух толчком вырывается из лёгких. Тело бесконтрольно летит по инерции. Весь мир рассыпается и замолкает.

Горячие капли стекают по лицу, заливают глаза.

Во рту ощущается тошнотворный привкус крови.

Тишина.

Сколько прошло времени?

Где я?

Надо выбраться.

Телефон. Где мой телефон? Нет.

Я наваливаюсь плечом на дверь. Боль вспыхивает в груди, но дверь поддаётся. В нос бьёт запах палёной резины и бензина. Я вываливаюсь наружу и падаю на мокрый асфальт, ладони скользят по чему-то липкому.

Чёрт, во что мы вляпались?

Бежать. Бежать. Бежать.

БЕЖАТЬ.

Как же больно.

Откуда этот звук?

Глава 1

Будильник. От громкого звука я резко вскочила и тут же схватилась за голову. Сука, как же больно. Не стоило так подскакивать.

Перед глазами всё плыло. Комната мутная, будто всё вокруг меня ещё двигается на скорости. Я качнулась и потёрла глаза. Всё встало на место.

Надо было скорее приходить в себя, впереди тяжёлый день и не хотелось начинать его так нелепо. Я помассировала виски и похлопала себя по щекам. Взгляд наконец начал фокусироваться.

В ушах всё ещё стоял гул, а будильник продолжал разрываться. Я поводила руками по смятой розовой простыни и нашла телефон под подушкой.

Теперь должна была наступить блаженная тишина, но неприятные звуки на этом не закончились.

– Немедленно вставай, ты подняла весь дом!

Господи, зачем так орать с утра? Не будет мне спокойствия пока я живу тут, что бы мне ни обещали родители. «Живи с нами хоть до тридцати, тебя никто не будет беспокоить». Но я даже не могу провести утро в одиночестве.

– Я считаю до трёх и захожу! – продолжали из-за двери.

– Уже встаю, ма… – пришлось ответить мне, хотя подумала я совсем другое. Ты не можешь зайти в мою комнату, потому что у нас уговор. И если ты его нарушишь, то я…

Не знаю, что я могла бы ей сделать, но уговоры в нашем доме принято соблюдать. И да, иногда я нарушала наши правила. Но зайти на личную территорию – это уже слишком.

Я свесила ноги с кровати и нащупала тапочки. Надела халат, висевший рядом на стуле. Разбавила таблетку апельсиновой шипучки в стакане и выпила залпом. Должно полегчать.

Затем распахнула чёрные шторы и потянулась, стоя напротив панорамных окон. Утренние ритуалы делают день не таким ужасным.

Свет залил комнату, выхватывая детали творческого беспорядка. По всей комнате были разбросаны вещи, ручки и карандаши, обрывки бумаги, раскрытые книги, трёхдневные остатки пиццы и банки из-под газировки. Яркое солнце слепило глаза, а это значит, что будильник сработал минимум три раза с интервалом в десять минут. Потому что по плану проснуться я должна была ещё на рассвете. Но с планами у меня как-то не заладилось.

Получается, я опять обманула себя, когда обещала встать пораньше, вымыть и уложить волосы. И почему я каждый раз себе верю? Знаю же, что просплю!

Закидывая в сумку вещи, я вспомнила о телефоне.

Сообщение от Дины: «опоздаю. прикрой меня».

Да ты издеваешься! Телефон снова полетел на кровать. Так, я не обязана, я могла вообще не получить это сообщение. Но я уже прочитала его, а не смахнула. Следом прилетело: «ты лучшая. люблю». Дина, твою ж мать.

Проблема в том, что сегодня её очередь дежурить. Дежурство – это прийти на полчаса раньше, включить оборудование и подготовить зал к приходу гостей. А гости приходят слишком рано.

Ведь «O'coffe – пробуждаем с первыми лучами солнца!». Спросите, кто придумал такой идиотский слоган? Да, это была я.

Я натянула первые попавшиеся вещи и затянула хвост. Идеальная причёска для неидеального дня, которую я ненавижу, но ношу слишком часто. Успеть накрасить хотя бы ресницы я даже не рассчитывала. Пойду так.

Кстати, где моя папка с проектами?

Время семь часов четыре минуты.

Успеть бы позавтракать.

Я пролетела по длинному коридору, соединяющему мою часть дома и общие комнаты, мимо широкой белоснежной лестницы, ведущей к спальням, и оказалась на кухне. На барной стойке стояли снеки и фрукты, которые почему-то никто не ел, но при этом они сохраняли идеальный вид, как с фотографии в журнале Икеа. Вообще вся кухня была в буквальном смысле из журнала: мама не любила полумеры, и, если ей что-то нравилось, она брала это целиком и полностью.

Я взглянула на себя в зеркальное отражение – растрёпанная, сонная, в худи на три размера больше, короткой юбке и высоких гетрах. Я не вписывалась в местный интерьер.

Зато мама выглядела безупречно. Длинные светлые волосы уложены без единого изъяна гладкой волной, брендовый строгий костюм серого цвета, идеально сидящий на красивой фигуре, аксессуары точные: лаконичные серьги и тонкие часы с металлическим блеском стоимостью в целое состояние. Она выглядела строго, но так, что взгляд всё равно задерживался.

– Лея Маргарет Картер, спешу напомнить тебе, что мой офис открывается в десять утра! А это на два часа позже, чем все остальные.

– Я помню, – сложно забыть главную гордость мамы, она всегда хвасталась всеми своими достижениями. Даже не хвасталась, как это делают обычные люди, а подчёркивала своё превосходство при каждом удобном случае. Удобным случаем она считала… Буквально каждый?

– И это значит, что я могла спать ещё целый час, а не бежать через весь дом поднимать взрослую девушку с кровати!

– Не знаю, что и сказать.

– Когда ты станешь серьёзной?

Мама заговорила о серьёзности и назвала меня полным именем. Дело плохо.

С самого начала она считала, что имя Лея слишком мягкое для её дочери, но… Она безумно любит отца. А я восхищаюсь им хотя бы за то, что это единственный человек на свете, с кем моя мать готова соглашаться. Так на свет появилась Лея Картер.

Но мама была бы не собой, если бы не поставила условие. И так мне дали второе имя – солидное, чопорное как сама Англия, а главное – подходящее для её потомка. Иногда мне кажется, она ждёт, что однажды я проснусь второй Маргарет Роуз или Маргарет Тэтчер. Проблема в том, что я всегда просыпаюсь собой.

И получается, когда мама называет меня полным именем – она обращается к моей серьёзной стороне, к которой она безуспешно пытается достучаться уже много лет.

– Первым моим решением в роли руководителя было изменение рабочего графика, – продолжала она. – Сотрудники высыпаются и стали продуктивнее. Я отстояла эту привилегию.

Я слышала эту историю раз… сто?

– Поэтому, милая моя, либо ты меняешь этот мир, либо подстраиваешься под него.

Конечно, куда мне до тебя. С тех пор как она возглавила один из офисов Global Brand Group, её и так непомерно раздутое эго взлетело до небес. А тот факт, что я начинающий маркетолог в маленькой кофейне, добавлял ей повод сравнивать нас. Невозможно сосчитать, сколько раз я жалела о выбранном курсе обучения. Я могла бы выбрать любую другую профессию. Стать кем угодно, только бы не пересекаться с её миром. К сожалению, я была не таким уж плохим маркетологом, и это действительно единственная сфера, которая затянула меня в колледж.

– Менять ты пока ещё ничего не можешь, так что будь добра – выполняй условия контракта, не просыпай работу и вставай вовремя, – она не остановится, да?

– Я плохо сплю. Мне снова снятся кошмары.

Наконец она замолчала. Пристально посмотрела на меня, слишком внимательно, и сощурилась. Я использовала единственный способ переключить её внимание – поговорить о своей проблеме. Вторая по важности тема после её успешного успеха.

– Давно?

– Не так давно, – уклончиво ответила я.

– Ты же пьёшь таблетки? – В её голосе явно слышалась тревога. Не слишком я жёстко? – Я могу снова записать тебя к своему доктору, он подберёт что-то… сильнее.

Доктор, который не решает проблему, а пичкает лекарствами, превращающими тебя в социального овоща. Ну уж нет. Аппетит пропал окончательно. Ну и ладно, позавтракаю на работе.

– Не надо, всё в порядке. Просто сон. Кстати, ты не видела мою папку?

– Я слежу за своими вещами – не за вашими, – снова завелась мама, но я уже дошла до спасительной входной двери.

Где же мои проекты?

Напомни, почему я не собралась вчера?

Ах, да, я отмечала последний месяц лета.

Я молодец. Я потеряла все летние проекты.

Да и чёрт с ними.

– И приходи домой пораньше. – Донеслось из кухни. – Ники скучает. Весь вечер о тебе спрашивал.

– Хорошо, мам. Целую.

Я натянула любимые огромные ботинки, схватила сумку, доверху набитую вещами, и выскочила из дома.

Всем привет. Меня зовут Лея Маргарет Картер. Мне 20 лет, я – студентка второго курса колледжа и начинающий маркетолог. Вся моя жизнь в двух предложениях. По крайней мере то, что я сама о себе помню.

Глава 2

Несмотря на то, что путь до кофейни был близким, времени, оставшегося до открытия, всё равно не хватало на прогрев оборудования. Это первое, что мы делаем, приходя на дежурство. И первое, чему меня научили на практике, хотя я и пыталась отмахнуться – не мой профиль. Оборудование у нас было не последнего поколения и, кажется, даже не предпоследнего, хотя я ничего в этом не смыслю. Оно могло подвести в любой момент, поэтому все работники кофейни – шеф, я и два бариста – должны быть с кофемашинами на «ты». А когда я освоилась, меня стали вызывать на дежурства. Такие дела: сначала тебя обучают чему-то за пределами твоей зоны ответственности, а потом это незаметно становится твоей обязанностью.

Меня приняли в качестве практикантки по очень большой просьбе мамы, но в офисе я не прижилась. Не спрашивайте. Очень скоро меня прикрепили к одной из кофеен сети, где я проводила маркетинговые исследования «в полях». Это стало частью моей выпускной работы, поэтому такое положение дел меня вполне устроило.

Моя задача была смотреть и выявлять: кто какие напитки пьёт, что из наших продуктов заходит, на что тратят больше денег, и главное – как сделать так, чтобы тратили ещё больше.

Я пробежала последние два квартала и юркнула в неприметную дверь между домами – там находился вход для сотрудников. Судорожно начала искать ключи, которые как назло, оказались на самом дне сумки. Найти их, не вывалив всё содержимое на тротуар, не представлялось возможным.

Дверь распахнулась.

– Если ты ищешь смысл жизни, то его нет.

Надо мной склонился невысокий силуэт – насмешливый взгляд узких тёмных глаз, светлая кожа и совершенно нелогичная копна ярко-рыжих волос, будто кто-то случайно опрокинул краску. На нём была растянутая футболка с каким-то диким принтом, широкие штаны и кеды разных оттенков, которые не совпадали ни с чем, включая друг друга.

Чен.

Я сидела на корточках, а вокруг меня были разбросаны тетради, зарядка, помада, таблетки. Прекрасно.

– Поможешь? – выдохнула я.

Он молча сел собирать мои вещи и через минуту протянул мне связку ключей.

– Ты почему так рано? – поинтересовалась я.

– Потому что я прекрасен и ответственен. И это совсем не связано с тем, что Дина мне теперь должна.

– Она и мне писала. Я что, зря бежала?

– Ничего в этом мире не зря. Бег укрепляет здоровье – раз; ты сделала мой день лучше – два. Этого мало?

– Хватит, терпеть не могу лесть.

Мы вошли внутрь. Кофемашины тихо гудели, стулья были расставлены, витрины с выпечкой блестели под светом ламп. Всё было готово к приходу гостей.

Через время я поймала себя на том, что стою и смотрю в одну точку.

– Ли, тебе нельзя так много думать, – произнёс Чен прямо над ухом и добавил шёпотом, – Расслабься.

– Что? – мысли растекались и никак не складывались во что-то связное.

– Много думаешь, говорю.

– Спасибо, что заметил.

– Поделишься? – он опёрся на стойку и положил подбородок на сложенные руки.

– Нет, – я поморщилась. – Наверное, нет. Не хочу тебя грузить.

– Меня грузит сейчас только одно. У девушки рядом со мной проблемы, а она отказывается от помощи. Это сильно бьёт по моему самолюбию.

– Мне тебя пожалеть?

– Улыбнись, Ли, я же шучу. Вываливай, что там у тебя.

Чен был не от мира сего – яркий, неординарный, и очень, очень хороший. Он много дурачился и его харизма, скажем так, иногда выливалась через край, за что его хотелось треснуть. Но когда речь заходила о реальной помощи – более надёжного человека было сложно найти.

– Честно, сама не понимаю, что со мной, – осторожно начала я, пытаясь размотать клубок эмоций, который беспокоил уже несколько дней. – Я спать ложусь нормально, не поздно, но просыпаюсь так, как будто вообще не ложилась. Проваливаюсь в сон, и тут же звонит будильник. И так каждый день. Сил нет вообще ни на что.

– Ты работала всё лето, тебе нужен отдых. Возьми отпуск, – предложил Чен.

– Начало учебного года, я не могу сейчас уйти. Мне бы до вечера продержаться.

Он усмехнулся, показав на кофемашину обеими руками.

– Кофе?

– Спасибо, – сказала я и накрыла его руки своими, – но за три месяца совместной работы, ты должен был заметить, что я не люблю кофе.

– Ты просто не пробовала кофе от лучшего бариста города.

– Ладно, – я быстро согласилась, потому что знала, что он не отцепится. – Попробую понять, о чём столько разговоров.

Чен с видом победителя – я даже со спины увидела его ухмылку – взял стаканчик и нарисовал на нём мордочку лисицы вместо имени. Демонстративно медленно поправил фартук, и его напускное шутовство испарилось. Он единственный из нас относился к приготовлению кофе как к искусству, был влюблён в свою работу и кажется – во весь мир.

Спустя пару минут ароматный шоколадно-кофейный напиток опустился на стойку.

– Мокко по особу рецепту, – Чен подмигнул, – Только для тебя.

Я сделала первый глоток, и тепло разлилось по телу.

– Это так вкусно, – протянула я и закатила глаза от наслаждения.

– Ты как будто удивлена? – усмехнулся парень.

– Я уже вижу концепцию для осеннего сезонного меню, – я хлопнула ладошками о стойку, а затем сильно жестикулируя, как делаю всегда, когда в голову прилетает очередная идея, начала рассказывать вкрадчивым поставленным голосом. – Представь. За окном дождь барабанит по крыше, зонтики мечутся по тротуару. Ты подходишь к окну, в твоих руках чашка с логотипом O’coffe, смотришь на продрогших людей, делаешь глоток и улыбаешься. Задвигаешь штору. Закадровый голос: «Мокко – вкус выходного дня в самый хмурый день в году». Ну как тебе?

– Нет-нет-нет, – Чен начинает махать руками. – Никакого меню! Этот напиток только для тебя.

– Ну перестань, я серьёзно! – мне пришлось повысить голос. – У тебя же талант.

– Я в курсе, но чтотолку. Ты знаешь, кто разрабатывает наше меню.

– Ты ничем не хуже них, Чен. Поговори с шефом.

– Да говорил уже, он меня даже поддержал, – парень глубоко вздохнул и продолжил. – Но мы не можем вводить напитки в своей кофейне отдельно от сети. А попасть в центральный… Я не могу уехать отсюда.

– Тогда открой свою кофейню в нашем районе. У тебя толпы будут, серьёзно.

– Мои родители не живут в закрытом коттеджном посёлке и не управляют корпорациями. – Это было сказано с доброй улыбкой, без ехидства, – То, что очевидно для тебя, невозможно для большинства людей.

– Прости… Я не это имела в виду, то есть я не хотела…

– Прекрати. Я рад, что ты осталась. Правда, – обожаю его способность переводить неловкие темы. Я так не умею.

– Куда я без вас, – улыбаюсь в ответ.

По правде говоря, мне нужна была эта работа. Я может быть и не нуждалась в деньгах, о чём мне не уставали напоминать все подряд, но мой мозг требовал постоянной активности. Пока мои мысли заняты на сто процентов, я живу почти спокойно. Но стоит появиться паузе, и я ухожу в себя, где начинаю слышать свои мысли. А я не всегда хочу себя слышать.

Работа в сфере маркетинга подходила мне как нельзя лучше: стратегии, цифры, дедлайны – информационный шум, который не оставлял места внутренним диалогам. Но Чена я не обманула, коллеги и правда стали близкими.

– Береги себя. И не бойся просить о помощи, – он посмотрел слишком внимательно, как будто увидел, что я снова проваливаюсь.

– Спасибо.

Дверь для персонала с грохотом распахнулась и в подсобку вбежала растрепанная Дина. Взъерошенные тёмные волосы, собранные кое-как «крабиком», пряди выбились и липли к щекам, тушь не смыта – она осыпалась под глазами неровными тенями. На ней был короткий топ, едва доходящий до талии, джинсовая мини-юбка со рваными краями, сетчатые колготки с новыми дырками поверх старых и тяжёлые ботинки.

Дина – хаос в чистом виде. С её появлением моя жизнь стала неуправляемой и неконтролируемой, что до ужаса бесило меня и веселило её.

– Всем привет! Ли-ли, Чен-Чен. Вы не поверите, – с ходу затараторила она.

– Мы не поверим, если ты придёшь вовремя, – сказал Чен, приобнимая опоздавшую подругу.

– С тебя два дежурства, ты в курсе? – добавляю я и целую её в щёку. От неё пахнет фруктовыми духами и дымом.

– Да ну вас… – она фыркнула и скинула сумку на стол. – Ладно. Я сегодня была в «Альфа Каппа Тау».

– В библиотеке? – уточнил Чен.

– В сестринстве, гений, – Дина закатила глаза, но продолжила. – Меня позвали на отбор. Пока это неофициально, но я точно получу приглашение.

Я подняла бровь и не нашлась, что сказать.

– Тебя? – Чен даже не пытался скрыть удивление.

– Да, они сказали, что им нужна «энергия», – она сделала кавычки в воздухе, – кто-то харизматичный, шумный и лёгкий на подъём.

– Перевожу: их дому нужен свой придворный шут, – сказала я.

– Переводи как хочешь. Дом шикарный. Правила, тайные голосования и вот это всё американское безумие. И знаешь что?

Она вдруг стала серьёзной. Это длилось секунду, максимум две.

– Там и о тебе спрашивали.

Воздух будто стал гуще.

– Обо мне? – Спросила я, быстрее, чем стоило, но быстро взяла себя в руки. Так, что даже улыбка на моём лице не дрогнула.

– Ага. «Лея, которая поступила год назад», – процитировала Дина и пожала плечами. – Типа случайно между делом.

Чен выпрямился.

– И кто? – насторожился он.

– Не знаю. Я новенькая, мне не выдали каталог сплетен. Но это была девочка не из первокурсниц, а гораздо старше, может даже из выпускниц.

Моё сердце сделало лишний удар.

– Может, совпадение, – сказала я с той же натянутой улыбкой.

– Может, – легко согласилась Дина.

Прозвенел колокольчик над дверью и в кофейню зашёл первый посетитель.

O’coffe начал свой рабочий день.

– Добро пожаловать в O’coffe! – С той же улыбкой я развернулась я сторону зала. Встречать гостей не входило в мои обязанности, но и не было запрещено, – С первым днём осени! Обратите внимание на новое сезонное меню: тыквенный латте, кофейный пунш и раф «Киновечер» .

– Фильтр. Без добавок, – отрывисто сказал мужчина и положил смятую купюру на стойку.

– Отличный выбор, чтобы взбодрится.

Мужчина молчал.

– Впервые у нас?

– Нет, – он развернулся и направился в зал.

Поняла, ты не любитель смол-толк. Наверняка, ты из тех типов, которые под угрозой расстрела не скажут ни одного лишнего слова.

– Могу я узнать Ваше имя? – повысив голос, едва не сорвавшись на крик, окликнула я.

Посетитель повернулся и с недоумением уставился на меня.

– Нужно подписать, – сказала я, ещё шире натягивая улыбку, и потрясла стаканчиком в воздухе.

Он вальяжно, нарочито медленно оглянул зал – повернул голову в сторону пустых столиков, затем окинул взглядом закрытую дверь.

– Боитесь перепутать? – хмыкнул он и двинулся к уединённому месту у окна, с которого открывался вид на перекрёсток.

«Так и подпишем: кислый фильтр для твоего кислого лица», – подумала я, но маркером вывела слово Гость.

Пока Дина колдовала над кофе, у меня было время изучить мужчину. В интересах маркетинга, разумеется.

Тёмные густые волосы средней длины аккуратно зачёсаны назад, ни одной лишней пряди. Лицо напряжённое, собранное; тяжёлые брови и холодные карие глаза; острые скулы и тонкие черты. Всё это делало его похожим на одного аристократа. Интересно, где ты прячешь свой портрет?

Чёрное пальто сидело безупречно. Водолазка подчёркивала линию шеи. Брюки с идеально ровными стрелками, были подтянуты дорогим кожаным ремнём. Туфли начищены до блеска, без единого пятна. И всё это не казалось напыщенным, он выглядел так, словно это его повседневный наряд.

Довершали образ его руки с длинным, тонкими пальцами. Спокойные, точные движения. Руки человека, который привык работать умом.

Мужчина повернул голову и наши глаза встретились. Он не отвёл взгляд, но не улыбнулся, как принято в подобных ситуациях. Только приподнял бровь, будто отметил: «Я вижу, что ты смотришь».

К счастью, большинство посетителей не такие угрюмые и мрачные. С ними приятно разговаривать и заряжаться от них позитивной энергией.

Наконец напиток был готов и я решила лично отнести его к столу. Не то чтобы это было в правилах заведения, но мне показалось, что так нужно.

– Вы сегодня рано, – внезапно выдал он, как только я подошла.

– Что? – я растерялась, но быстро добавила: – Нет, мы всегда открываемся в это время.

– Значит, мне показалось, – легко и даже скучающе согласился он, и снова отвернулся к окну.

Будто эта фраза ничего не значила. Или напротив – он был уверен в своей правоте, но не стал переубеждать, потому что его уверенность настолько высока, что не требует дискуссий. К чему он это сказал? И почему мне кажется, что он имел в виду конкретно меня – что именно я пришла слишком рано? Голова начала гудеть. Допустим, он ждал открытия, сидя у себя в машине. Там же заметил, как я несусь на дежурство. А сейчас он просто решил быть не таким мудаком и поддержать хоть какой-то диалог. Вот и всё. Успокойся, Лея. Это незначимая фраза, а у тебя нервы ни к чёрту.

Мысли пронеслись в голове за считанные секунды, но этого хватило, чтобы моя улыбка дрогнула, и я потеряла лицо. Теперь я чувствовала себя неловко, хотя вообще-то это он поставил меня в неудобное положение своим вопросом.

– Ваш фильтр, – я наконец взяла себя в руки и опустила стаканчик на стол. Улыбайся – это всех раздражает, как говорит мама.

Мужчина даже не дрогнул, всё также задумчиво смотрел на улицу. И это сильно раздражало. Но я пропустила момент, когда уйти было бы вежливо. И сейчас получалось, что у нас незаконченный разговор, а потому продолжала стоять и чувствовала себя глупо. Господи, хватит пялиться в окно, бери уже свой кофе и – всего хорошего.

Наконец, он поднялся, отряхнул пальто от невидимых пылинок, взял кофе – не так, как когда собираются пить, а сверху, накрывая ладонью крышку, – и двинулся к выходу.

– Хорошего дня! Приходите к нам снова! – проговорила я стандартную фразу, которая давно утеряла смысл. Сказана она была уже в спину уходящему, я тоже развернулась и пошла вносить данные в свой планшет.

– И тебе, Лея, – зазвенел колокольчик и дверь закрылась.

Откуда он…

Сердце пропустило удар, на долю секунды перехватило горло, дыхание сбилось.

Я поставила руки на стойку, сделала глубокий вдох и опустила голову с шумным выдохом. Мой взгляд упал на… Бейдж с моим именем.

Господи, ну, конечно, какая же я невротичка.

И всё-таки, мало приятного, что он назвал меня по имени, но так и не сказал своё.

А зачем тебе его имя, а, Лея?

Глава 3

С сегодняшнего дня на мне двойная нагрузка: утром работа, пос