Главная роль 8

– А здесь у нас беда в прошлом году случилась, – вздохнул в сторону подозрительно новенькой избы по правой стороне улицы поп. – Полыхнуло среди ночи так, что и выскочить никто не успел, восьмерых в один день отпевал, всю семью.

Перекрестились.

– Теперь другая семья живет. Вы дурного не думайте, Ваше Императорское Величество, дурных в Василькове нет, а пришлым дурным мы не интересны. Просто Настаська-старуха самогоном промышляла, вот ейные банки да фляжки и полыхнули, – добавил Андрей.

Не осуждаю, не одобряю – просто так вышло, Господь разберется.

– Но то ничего, – решив, что расстроил меня грустной историей, продолжил батюшка. – Если счел Господь нужным прибрать, значит таков его умысел.

– Истинно так, батюшка, – подтвердил я. – Есть у меня человек один, в Канцелярии личной, выходец из деревни. Страшное на первый взгляд рассказывает, о том, что смерть всегда рядом. В городах не так оно чувствуется, потому что людей сильно больше. Рассказывает, совсем малой был, у него сестра старшая в лес ушла и не вернулась. Два дня искали, нашли лаптя кусочек и лоскуток ткани в крови весь. Волки. Затем, и полугода не миновало, прадед его с лихорадкой слег и за три дня кончился. Потом, неделя едва миновала, соседский сын, друг его, ногу сломал так, что кость вышла. Бабка-знахарка травами пользовала да золой обломок посыпала, да толку с этого? Плохо без докторов людям – ушел малыш, не пожил еще совсем. И так – неделя за неделей, месяц за месяцем, год за годом – от похорон до похорон. В поле работают, слышат – колокол на церквушке бьёт. Шапки сымут, перекрестятся, и даже узнать кто и как помер покуда домой не вернутся некогда – люди уходят, жизнь идет. И я их ни в коем случае за это не виню – так оно и до́лжно: мертвым уже все равно, а живым о жизни думать да хлопотать и надо. Вот страшные вещи вроде, а на самом деле я так думаю: что толку жить, если смерть не придет? Короток отрезок земной, и в этом великая его ценность – всего не успеешь, волей-неволей выбирать приходится, и от этого ценность выбранного пути тоже растет: там и тут не поспел, зато вот здесь трудился на совесть, и за то имел почет и уважение. Если не от людей, то от себя самого, а ежели совесть при этом чиста осталась, то и от Господа.

– Истинно так, Ваше Императорское Величество, – перекрестился Андрей и профессионально придал моим словам несколько иной смысл. – Короток век земной, да душа вечна – о ней и думать нужно.

Впрочем, какая разница, если суть одна – будь человеком и трудись. Этот принцип прост, понятен, и только благодаря ему человечество до сих пор топчет «грешную».

– Пока мы тут, Великий князь Михаил, брат мой младший, Китай на меч берет, – из чистого озорства поведал я попу.

– А?! – аж подбросило батюшку.

– Вот так вот, – развел я руками. – Не пужайся, батюшка – нормально там все будет, но помолись об успехе воинов наших и здравомыслии для китайцев. Тяжело им там, цикличность порочная сложилась: крепчает Империя, затем стараниями идиотов-безбожников дряхлеет, и от этого крови много льется. Так – столетие за столетием. Жалко соседей по континенту, помочь нужно.

– Помолюсь, – вычленил из моего ответа понятное отец Андрей. – Дай Бог с победою живым вернуться, – размашисто перекрестился.

– Добро, – кивнул я. – Извинись перед Васильковым за меня – не ждут дела, спешить нужно. Добрые здесь люди живут.

– Не за что виниться, Ваше Императорское Величество, – перекрестил Андрей и меня. – Ступайте с Богом.

– Спасибо, – улыбнулся я и полез во встретившую нас на перекрестке карету.

Волнуюсь очень – мне бы самому в Пекин, но нельзя, только с огромной задержкой через телеграфы и кое-где телефоны «руку на пульсе» держать, думая о том, не помер ли уже пациент, пока до меня кардиограмма ползет?

***

Русское войско вошло в Пекин, будучи готовым ко всему. Да, по донесениям отправленных далеко вперед разведчиков и авангарда китайская столица не намерена сопротивляться, но утративший бдительность солдат – мертвый солдат. Погибать воины были готовы, но только если в этом будет смысл. Просто помереть без всякой пользы, как говорит Его Императорское Величество, любой идиот может, а вот с толком – это совсем другой вопрос.

Сопротивление? Как бы не так – Пекин встречал русских так, что едущий в инкрустированном золотом и драгоценными камнями паланкине Михаил Романов, глядя в окно, не мог поверить своим глазам: одетые в лучшие одежды жители столицы заполонили улицы и провожали длиннющую колонну русских воинов глубокими поклонами и однозначным, пусть и навязанным «сверху», ликованием.

Контингент в столицу вошел не целиком. Часть его создавала на ведущих в Пекин дорогах блок-посты, другая – приглядывала за подчинившимися приказу из Запретного города китайскими солдатами, сдавшими оружие и расквартированными в казармах. Еще часть принялась патрулировать улицы и приглядывать за порядком.

Инженерные и тыловые войска, не задействованные в строительстве потребных для возможной обороны столицы фортификаций, поражали местных необычными устройствами с проводами, кои крепили на фонари и крыши высоких домов. Пропаганда – великая сила, и слово нового Императора должны услышать все!

Площадь перед Запретным городом была заполнена не имеющими боевой ценности, парадными китайскими солдатами, наряженными в доспехи и вооруженных копьями с закрепленными на ними лентами. Если бы здесь оказался Георгий, он бы вспомнил фильм «Герой», но Российский Император сидел в Кремле, в организованном центре управления, откуда пристально следил за происходящим почти на другом конце континента.

Из паланкина Михаилу выходить запретили, поэтому удивленно глазеть на китайских копейщиков ему пришлось из окна. Его Конвой и сопровождающие гвардейцы смотрели на такое интересное войско с не меньшим удивлением, а члены пулеметных расчетов, развернутых на прицепленных к лошадкам телегах, мечтательно вздыхали, представляя, насколько эффективно можно применить вверенное Империей оружие против этаких плотных шеренг. Чисто теоретически – ну разве это враг? Разве есть в победе над средневековым войском хоть какая-то слава? То-то и оно.

Миновав шеренги копейщиков, передовой отряд втянулся в ворота Запретного города, где было гораздо менее людно. Солдаты под руководством командиров растеклись по узким улочкам, обеспечивая безопасность Великого князя, а сам он с Конвоем и отборными гвардейскими частями отправился ко дворцу, на ступенях которого выстроились готовящиеся встречать нового правителя высшие чиновники Поднебесной. Встречать, окружать почестями и привычно уговаривать не лезть в государственное управление, а спокойно себе заниматься гаремом с перерывами на опиумные перекуры и алкоголизм. Эти варвары все одинаковы – если дать им множество красивых женщин и окружить лестью, им и в голову не придет мешать уважаемым людям обслуживать собственные интересы.

Пока паланкин с Михаилом поднимался по ступеням, во все крупные порты Поднебесной вошли русские корабли, начавшие высаживать десант и извиняться перед который день испытывающими очень интересные чувства торговцами третьих стран – суета скоро закончится, уважаемый, и конечно же мы подумаем над тем, чтобы честно посчитать нанесенный вам нашей политической суетой экономический ущерб. Предельная рациональность – это главная черта толкового Императора, и ею Георгий обладал в полной мере: если беспределить и забивать на окружающих болт, с тобой и работать никто в дальнейшем не захочет, а торговать с соседями по планете придется еще очень-очень много лет.

Не было сопротивления и здесь – приказы из Запретного города были строго конкретными: каждый, кто помешает «уважаемым союзникам и гостям, приглашенным всем высшим чиновничеством», будет назван изменником и приговорен к позорной смерти. Этого пока хватило: беспрецедентная скорость, с которой приводился в исполнение план Российского Императора, не позволила многим миллионам недовольных и Цыси, и чиновниками, и иностранцами «горячих голов» напрячь свои «горизонтальные» связи, обдумать случившееся, выработать решение и начать действовать. Просто не успели.

Ну а головам «холодным» вообще было плевать: столица далеко, у них там свои большие разборки, а у нас тут дело маленькое – как минимум выжить, а как максимум – жить хорошо. Денег у русских много, торгуют они честно (настолько, насколько это вообще возможно), грабежей и насилия не чинят, а значит можно спокойно заниматься своими делами.

Большая часть Китая так и вовсе ничего не заметила. Огромна Поднебесная, и телеграфные линии по ней протянуть покойная Императрица не озаботилась – зачем ей оно? Местные чиновники приказы получали с задержкой, шевелили на них бровями, дергали себя за тоненькие, длинные усы и привычно отправляли ответ в Запретный город – «все сделаем, не переживайте». Делать, само собой, никто ничего не собирался – зачем суетиться, если ничего не ясно? Вот закончится суета, окрепнет новый Император Небесным мандатом, вот тогда и подумаем, чего делать дальше. Но столик в городской управе на всякий случай поставим – вдруг и впрямь нагрянет обещанный в приказе «консультант по экономической интеграции величайших Империй континента».

Физическое устранение старого правителя и коронация нового – это даже не одна тысячная дела. Физическое выживание «новичка» – тоже очень малая забота. Совсем никчемными факторами на этом фоне выглядят русские войска – с учетом высаженного десанта и спешно стягиваемых через сухопутные границы сибирских контингентов их едва три сотни тысяч «комбатантов» наберется. Немного пугают русские корабли, но прибрежными городами можно пожертвовать ради такого приза, как власть над всей Поднебесной. Главной задачей в этот непростой исторический момент является быстрый перехват управленческих цепочек и оперирование оными так, как нужно Российскому Императору.

Профильные институты все эти годы работали не покладая рук и голов. Было трудно, квалификацией пришлось во многом пожертвовать в угоду массовости, но худо-бедно вырастить говорящих на китайском и хоть как-то понимающих местную специфику прости-Господи «специалистов» вырастить удалось. Больше десяти тысяч оных уже в Поднебесной, из них половина успела даже пройти «стажировку» на новых российских территориях. Не только русскими представлены эти «консультанты», которые на самом деле чиновники и ревизоры в одном лице, а и самими китайцами, которые в свое время выбрали строить карьеру в Российской Империи. Не прогадали – те, кто выжил и не угодил на каторгу за привычные схемы (а таких оказалось не так уж и много, отчего Георгий откровенно удивлялся), ныне получили повышения и возглавили «кураторские» отделы. Со временем многие из них займут ключевые должности в обновленной Поднебесной.

Паланкин с Михаилом достиг вершины лестницы, и изо всех сил старающийся держать лицо и не дрожать Великий князь выбрался под вечернее Пекинское солнышко. За ним, заставляя сильно приверженных ритуалам и традициям китайских чиновников внутренне содрогаться от чудовищного надругательства над этикетом, по лестнице споро бежали взмыленные от нагрузки и несколько испачканные инженеры, тянущие за собой провода, микрофоны и оставшиеся в запасе мегафоны.

– Великая Китайская Империя счастлива вашему приходу, о Истинный Император! – бросился лицом в пол Главный советник Императрицы Цыси.

Следом за ним такую же позу принял весь Запретный город, включая и немногочисленную (чтобы не нервировать будущего правителя), вооруженную мечами и копьями, почетную стражу.

Конвой тем временем занимал позиции и деловито устанавливал пулеметы – в том числе на крышах отдаленных домов. Гвардейцы, вооруженные полуавтоматическими пистолетами и карабинами, начисто игнорируя происходящее, бодрым шагом входили во дворец, чтобы обеспечить Михаилу безопасное пребывание в нем.

Микрофоны с характерным гулом ожили. Сглотнув, Миша мысленно послал старшего братика на три народные буквы с такими интересными планами и подошел к Главному и трем десяткам прочих советников, громогласно, на весь Пекин начав вещать на чистейшем «столичном китайском»:

– Убийство Сына Неба и его матери-регента – непростительное преступление, за которое я приговариваю тебя к смерти, недостойный Сыма Донг!

Вынув из ножен прилагающуюся к мундиру саблю, Михаил мысленно попросил Господа о прощении и красивым ударом отсек голову Главного советника. Проклятый Георгий годами заставлял Мишу упражняться в нанесении подобных ударов на разных поверхностях и на закрепленных в разных позах манекенах реалистичной «плотности», а на вопросы «зачем?» только загадочно улыбался.

Голова Главного советника покатилась по ступеням, а его коллеги и подчиненные покрылись ледяным потом, и, не смея поднять голов от пола, вжали головы в плечи.

– Довольно Великий Китай страдал от бесполезных паразитов из Запретного города! Довольно Великий Китай терпел происки богомерзких евнухов, кормил их ненасытные глотки и страдал от кровавой смуты и унижений! Я, Михаил, по дарованному мне Небом праву, объявляю себя Китайским Императором. Я – не сын Неба, а его карающий меч, призванный очистить Поднебесную от многотысячелетней скверны. Добрые жители столицы, простые солдаты, чиновники, торговцы, рабочие и крестьяне, я приказываю вам не мешать вершить справедливости. Сидите дома и ничего не бойтесь. Мои верные воины, я приказываю вам убить каждого евнуха в Запретном городе!

Нельзя просто так взять и никого не «зачистить» в ходе государственного переворота, иначе уважаемые китайские придворные будут считать Михаила слабаком и может быть даже попытаются покуситься на его Небесный мандат. Евнухов ненавидят даже сами евнухи, поэтому как минимум первый приказ так нескромно объявившего себя Императором узурпатора столичным жителям очень понравился, и они в самом деле решили спрятаться по домам, решив дождаться приказов дальнейших. Может оно и во благо пойдет?

Глава 6

Вдовствующая Императрица ворвалась в мой кабинет как обычно – пребывая в бешенстве.

– Ты совсем потерял голову в своей воинственности! Неужели тебе мало одной Империи?!

– Лично мне хватило бы и дачки в Крыму, – спокойно ответил я.

– Мой Миша! – закрыв лицо руками, Дагмара опустилась в кресло.

Опустилась так, чтобы не помять платье больше необходимого. Это не значит, что она притворяется – просто рефлексы.

– Мой милый мальчик! Добрый, отзывчивый, сделавший столько добрых дел и написавший такие прекрасные книги брат для тебя всего лишь пешка! – через всхлипы и слезы принялась бросаться в меня обвинениями. – Что мы с Сашей упустили в твоем воспитании? Разве можно бросать родного брата в такую опасную авантюру?

– Миша для меня не пешка и вообще не фигура, – терпеливо ответил я. – А любимый младший брат. Но он – взрослый мужчина, и у него было право выбрать свою судьбу. Он выбрал, и мы должны его в этом поддержать. И это – не «авантюра», а тщательно спланированная и успешно притворенная в жизнь операция.

Точнее «притворен» ее первый этап. Поразительно легко получилось, почти бескровно.

– А что будет дальше? – убрав руки от лица, почти прошипела на меня Мария Федоровна. – Он – в центре огромной страны, населенной косоглазыми дикарями, которые только и ждут возможности вцепиться ему в глотку!

– Почему же сразу «дикарями»? – расстроенно крякнул я. – Почему сразу «ждут возможности»? В Китае богатая история дворцовых переворотов, и Миша в рамках традиции нормальный узурпатор, который принялся наводить порядок. Новые династии на китайском престоле нередко выводили Поднебесную на качественно новый уровень развития…

– Не смей топить наш разговор в словоблудии! – прервала монолог Дагмара.

– Так это не «словоблудие», а факты, – заскучавший я откинулся на спинку кресла. – Думайте позитивно, мама – впервые за многие века кто-то умудрился воссесть на трон огромной страны по праву сильного. И этот кто-то – Великий князь Михаил Александрович Романов. Теперь вы являетесь мамой сразу двух Императоров, а наш Миша вписал своё имя в историю покруче меня: не по праву рождения положенное спокойно принял, а пошел и взял сам. Столько, сколько смог.

– Столько, сколько ты ему дал! – парировала Дагмара.

– Я бы и побольше дал, но мир тесен, – фыркнул я. – Зачем ругаетесь, мама? Сделанного не воротишь. Если Миша сейчас покинет Запретный город и вернется домой, над ним будет смеяться весь мир. Такой куш, как четырехсотмиллионная, богатая плодородными почвами и недрами, благодатная климатом, исполинских размеров Империя просто так бросить может только полный кретин. Наш Миша таковым не является, поэтому пока вы здесь на меня ругаетесь, мама, он там по другую сторону континента работает сутками напролет. И я был бы очень благодарен вам, если бы вы позволили мне ему помогать, а не тратили мое время на ненужные рефлексии.

Рывком поднявшись на ноги, Мария Федоровна надменно припечатала меня:

– Знаешь, Жоржи, с годами твой характер совсем испортился!

И покинула мой кабинет, оставив за собой тонкий цветочный аромат отечественных духов. Химическая промышленность в России цветет и пахнет – в отношении парфюмерии даже буквально!

– Две минуты, Георгий Александрович, – заглянул ко мне в кабинет Остап.

– Спасибо.

Предстоит разговор посложнее, чем с любимой мамой – с дорогим кузеном Вилли, который, как и вся планета, от похождений направленного моей рукой Михаила выпал в осадок. Министерство Иностранных дел стоит на ушах и подвергается жесточайшим перегрузкам, принимая ноты, вопросы, сигналы и послания, старательно складируя все эти важнейшие бумажки в архив и направляя в ответ заверения в том, что все внимательно прочитали и крепко над содержимым подумали.

Разумеется, послания формата «вы там совсем оборзели?» в общей массе доминируют, но второе место по популярности уверенно удерживают вежливые вопросы и предложения на тему торгово-экономических дел с Китаем. Этим вообще не отвечаем – Мише сначала нужно закрепиться в Запретном городе и перенастроить под себя (под меня, ха!) специфический китайский государственный аппарат. Начал он неплохо и в целом в рамках традиции: утопил Запретный город в крови, и чуть меньше утопил в ней Пекин. В рамках традиции и в рамках огромного плана.

«Великое очищение» – так называют происходящее сутками напролет вещающие из мегафонов голоса. Им вторит великое множество заранее заготовленных листовок и газет. Подкрепляют пропаганду раздаваемые солдатами припасы и радость от гибели ненавистных всем евнухов. Под шумок Михаил с благоразумно присягнувшими ему китайскими чиновниками-старожилами штампует многочисленные указы и отменяет указы и законы старые. Юридические и экономические законы подгоняются под заданные Российской Империей стандарты. Налоги для крестьян, торговцев и предпринимателей снижаются, и это само собой добавляет новому Императору политических рейтингов. Врагам – холодная сталь и позорная смерть, добрым подданным – процветание!

В ОЧЕНЬ большую копеечку все эти развлечения влетели. Одних только консервов уже под два миллиона банок съедено, благо склады были полнехонькими, и стабильным потоком их содержимое отправляется во рты наших воинов и в качестве гуманитарной помощи китайцам. Второй стабильный поток вновь наполняет разгруженные склады.

Ладно, на долгой дистанции каждая потраченная на «китайскую авантюру» копейка обернется гигантской прибылью. Не грабить Китай нужно, не загонять в колониальные рамки, а строить совместные предприятия, мастерить в плодородных провинциях агрохолдинги и привлекать трудолюбивых жителей Поднебесной в качестве рабочих рук. Поначалу – малооплачиваемых и не шибко квалифицированных, но обустраивать наш общий континент все-таки станет намного сподручнее.

Телефон на столе ожил. Я досчитал до десяти, собираясь с мыслями, и снял трубку:

– Доброго дня, дорогой кузен! Какая нынче погода в славном Берлине? Был ли добрым собранный нынче урожай? Я слышал, что капустка народилась отменная.

– И тебе не хворать, – фыркнул Вильгельм. – Урожай неплох, погода стоит славная.

– И слава Богу! – жизнерадостно заметил я.

– Слава Богу, – подтвердил Вилли. – А как твои урожаи? Особенно те, что на Востоке.

– Из Николаевской губернии поступают отличные новости, – притворился я дурачком. – Говорят, рекордный урожай собрали. Японцы хорошо покупают, у них там сельское хозяйство на материке еще поднимать и поднимать.

– Слава Богу, – саркастично одобрил Вильгельм. – А к Югу от Николаевской губернии как дела обстоят?

– Отлично, – не стал я скрывать. – Брату Миши немножко помог – с амбициями он у нас, как-то недобро на меня косился последнее время, пусть лучше в соседях будет, на равных, а не собирает вокруг себя обиженных и обделенных.

Вру и не краснею – в гробу Миша все троны мира видал, просто понимает перспективы плана, вот и подписался на китайскую «шапку Мономаха», которая на самом деле даже тяжелее моей – проблем в Поднебесной столько, что нам и не снилось.

– Мы так не договаривались, Жоржи, – ласково укорил меня кайзер.

– Мы договаривались, что Китай я завоевывать и присоединять к России не стану, – невинно заметил я. – Про появление на его троне моего младшего брата речи не было.

– Потому что такого бреда даже курильщик опиума во сне представить не сможет! – потерял самообладание Вильгельм.

– Базовые договоренности в силе, Вилли, – скучным тоном ответил я. – Все в рамках нашей с тобой любимой многовекторности. Ты тоже не стал советоваться со мной, когда позарился на нищий и разоренный остров.

– Будем обмениваться обидами, как неразумные юнцы? – презрительно фыркнул кайзер.

– Будем жить и работать во благо всего человечества, – поправил я. – Прости, дорогой кузен, я должен идти – очень много дел.

На том конце провода молча бросили трубку. Ай как невежливо! Насчет меня матушка, конечно, не права – не портился мой характер, а вот уважаемый уссатый союзник с годами превратился в реально желчного и вредного старпера.

Скорее бы уже Большую войну выиграть.

***

Что такое война против Великой Державы? Полноценная война, когда крупный геополитический игрок считает, что воевать реально есть за что. А война против двух Великих Держав? А против трех? Совершеннейшее безрассудство – когда-то сиамцы как следует заставили умыться кровью французские колониальные войска, но тогда ставки были совсем другими, по принципу «тронули – не ломается, а больно бьет в ответ». Терпеть такую боль, конечно, можно, но разумные люди умеют сводить дебет с кредитом. Тогда получался здоровенный такой минус, но теперь, когда Франция заручилась поддержкой Германии и Австро-Венгрии, а целью обозначили не колонизацию Сиама, а отжатие у него некоторых территорий и «постановку обнаглевшего Рамы на место», баланс изрядно выправился в приятную белым людям сторону.