Тропа термитов

Тимур Бек

Тропа термитов

Кофи, опытный охотник из народа акан, замер. Его тело, покрытое сетью ритуальных шрамов, казалось частью самого подлеска. За плечом привычно покоилось короткое копье, а на поясе висел тяжелый нож, выкованный из болотного железа. Кофи умел «читать» зеленую стену джунглей так же легко, как ученые мужи читают свитки: он знал, какой сломанный сук оставил слон, а какой – притаившийся чужак.

Его спутник, торговец Малик из Тимбукту, выглядел куда менее уверенно.

– Кофи, вода в моих бурдюках скоро закипит от этого проклятого зноя, – Малик вытер пот со лба полой запыленного бубу. – Мы в пути пятый день. Люди в караване уже шепчутся, что мы сбились с тропы. Если не дойдем до реки к закату, нас прикончит не лев, а жажда.

Малик дорожил своим грузом: мешочками с солью и бесценными свитками, которые он рассчитывал обменять в столице Бенина на слоновую кость.

Сейчас их караван – десять носильщиков и пять охранников – оказался в ловушке. С одной стороны давила непролазная стена мангровых зарослей, с другой – крутой склон холма. Дорогу впереди преграждал поваленный ствол. Кофи видел: дерево рухнуло не от ветра. Это была засада.

Из листвы не доносилось ни шороха, но охотник кожей чувствовал десятки враждебных взглядов. Воины лесных племен не любили незваных гостей.

– Никому не касаться оружия! – негромко, но твердо скомандовал Кофи. – Малик, дай мне один из малых мешков. И чтобы твои люди не смели смотреть воинам в глаза, это будет считаться вызовом.

Кофи медленно вышел на свободное пространство перед поваленным стволом дерева. Его руки были подняты, ладони открыты. Он начал говорить на лесном диалекте, вкладывая в голос спокойствие и уважение.

– О великие хозяева тени и корней! Мы – путники, идущие с миром. Мы не ищем вашей земли, мы ищем лишь тропу. Мы знаем законы леса и принесли дар тому, кто держит это небо на своих плечах.

После этих слов Кофи опустился на одно колено и высыпал на плоский камень небольшую горку серой, неочищенной соли.

Минута ожидания тянулась как час. Слышно было только, как в вышине кричит попугай. Затем кусты раздвинулись, и на тропу вышел высокий мужчина. Его кожа блестела от масла, а на шее висело ожерелье из зубов леопарда. В руках он держал длинный лук, но стрела не была наложена на тетиву.

– Твой язык не спотыкается о корни, охотник, – произнес он, подходя к камню. Он попробовал соль кончиком пальца и удовлетворенно кивнул. – Ты принес жизнь. Но за поваленным деревом лежат земли, где сейчас идет война. Мой вождь не хочет, чтобы кровь чужаков окропила наши святилища.

– Нам нужно в Эдо, великий город Бенина, – подал голос Малик, стараясь говорить вежливо. – У нас есть важные вести для Обы.

Воин прищурился, глядя на караван. – Путь по реке закрыт. Люди из другого племени выставили там заграждения. Если пойдете по старой тропе – попадете в плен. Я могу дать вам проводника, который проведет вас по тайным тропам в обход воюющих деревень. Но взамен мне нужен «Железный дар».

– Малик, дай мне нож. Тот, что с рукоятью из черного дерева, – Кофи протянул руку, не оборачиваясь.

Торговец медлил, его пальцы нервно перебирают четки. – Кофи, это сталь из северных земель. Она стоит десяти рабов на побережье! – прошептал он.

– Она стоит десяти жизней наших людей, если мы забредем в яму с кольями, – отрезал Кофи.

Малик со вздохом достал нож и передал его Кофи. Он протянул оружие лесному воину рукоятью вперед. Тот приняв дар, попробовал большим пальцем остроту лезвия и довольно оскалился.

– Хорошее железо. Оно поет, когда касается ветра, – воин обернулся к зарослям и издал короткий свист, похожий на крик лесного удода.

Из листвы бесшумно отделилась фигура подростка. Он был худ, жилист, а его кожа была раскрашена серым илом так, что он почти сливался с корой деревьев.

– Это Амани. Он видит в темноте так же хорошо, как и днем. Он выведет вас к границам земель Обы. Но слушайте его внимательно: если он скажет «замереть» – превращайтесь в камни.

Кофи отвесил благодарный поклон. После этого вождь снова растворился в джунглях.

Путь Термитов оказался суровым испытанием. Амани повел караван не по тропам, а через гущу, где приходилось продираться сквозь лианы, острые, как бритва. Они шли по колено в воде, обходя поселения, откуда доносился ритмичный стук барабанов – тревожный, военный ритм.

– Кофи, гляди, – внезапно прошептал Малик, указывая на дерево.

На одной из ветвей висела ритуальная маска, вырезанная из коры, с глазами из красных ягод. Это был знак границы. За ней начинаются земли, где законы лесных племен сменяются мощью империи Бенин.

Затем Амани резко вскинул руку. Караван замер. Впереди, за плотной стеной папоротников, были слышны тяжелые, мерные шаги и лязг металла. Это были не лесные охотники. Это регулярный патруль армии Обы. На них были коралловые бусы и тяжелые бронзовые наручи, в руках – длинные копья с широкими наконечниками.

Кофи едва заметно качнул головой, призывая спутников к абсолютной тишине. Сквозь плотную зелень папоротников он видел, как солнечные блики играют на бронзовых наручах гвардейцев. Они не просто патрулировали – они прочесывали лес, вонзая копья в густые кусты.

– Кофи, они нас заметят, – едва слышно выдохнул Малик, его голос дрожал. – Может, выйдем? Покажем твои шрамы, мои грамоты…

– Нет, – отрезал Кофи, не сводя глаз с командира патруля. – Посмотри на их копья. Острия опущены вниз, они ищут не нарушителей, а жертв. Если мы выйдем сейчас, они свяжут нас как рабов еще до того, как ты успеешь открыть рот. В Бенине неспокойно, Малик. Сейчас патрули сначала убивают, а потом спрашивают имя. Наш единственный шанс – ударить первыми и исчезнуть в тени.

Малик сглотнул, глядя на своих напуганных охранников.

– Делай, что должен. Но умоляю, сбереги соль.

Кофи обернулся к стрелкам и коротким жестом указал на аркебузы.

– Бейте в тех, кто с щитами. Амани, как только грохнет – уводи носильщиков к реке. Не оборачивайтесь.

Охотник плавно перехватил копье. Он знал этот лес. Знал, что патруль, привыкший к полному подчинению местных жителей, не ожидает яростного отпора от кучки торговцев. Эффект внезапности был их единственным союзником.

– Сейчас! – выкрикнул Кофи, срываясь с места.

Грохот аркебуз разорвал вязкую тишину джунглей. Тяжелый свинец ударил в бронзовые щиты, выбивая искры и сбивая гвардейцев с ног. Запах пороха мгновенно смешался с ароматом прелой листвы.

Кофи вылетел из зарослей как рассерженный леопард. Его копье вошло в сочленение доспеха первого воина прежде, чем тот успел поднять свое оружие.

– Демоны! У них огненные палки! – закричал кто-то из патрульных, пятясь назад.

– Хватай мешки! Бегом! – гаркнул Кофи своим людям, выхватывая из-за пояса нож из болотного железа.

Завязалась короткая, но свирепая схватка. Гвардейцы, дезориентированные дымом и грохотом, пытались перестроиться, но джунгли играли против них – длинные копья цеплялись за лианы, мешая маневрировать. Кофи действовал быстро: удар, разворот, подсечка. Он не стремился перебить всех, ему нужно было лишь прорубить окно для бегства.

– Малик, к реке! Живо! – скомандовал он, видя, как Амани уже исчезает в зарослях, увлекая за собой носильщиков.

Кофи последним покинул поляну, оставив патруль приходить в себя среди дыма и стонов раненых.

Все побежали через джунгли. Амани вел их по местам, где почва каменистая, чтобы не оставлять следов. Через некоторое время все вышли к берегу мутной, быстрой реки. Там, привязанная к корням огромного мангрового дерева, качалась длинная узкая лодка-пирога.

– Быстрее! Грузите соль в центр, раненый – на нос! – скомандовал Кофи, по колено проваливаясь в вязкий береговой ил. – Малик, брось промокшие свитки, сейчас важна только плавучесть.

– Никогда! Это знания моих предков! – огрызнулся торговец, но всё же ловко запрыгнул в узкую пирогу, прижимая драгоценный груз к груди.

Амани молча выхватил нож и одним точным ударом перерезал толстую лиану, удерживающую лодку. Река Оштя мгновенно подхватила их хрупкое судно, словно щепку. Вода здесь была цвета крепкого чая; она бурлила и пенилась, с яростью налетая на торчащие из глубины корни-ходули мангров. Кофи перехватил длинный шест, встал на корме и начал уверенно маневрировать, обходя коряги.

Сзади, заглушая шум воды, из глубины леса донеслись резкие выкрики и трубные звуки рогов. Патруль обнаружил место боя и уже дышал им в спину.

– Они не отстанут, – бросил Амани, вглядываясь в густую зелень берегов. – Для них мы теперь не просто чужаки, а те, кто пролил кровь воинов Обы.

Лодка неслась вперед, подгоняемая стремительным течением. Ветви деревьев свисали так низко, что беглецам приходилось пригибаться к самому дну, рискуя получить удар или зацепиться за острые шипы. Раненый носильщик на носу начал бредить, его кровь медленно смешивалась с речной водой, скапливающейся на дне пироги.

– Смотри! Мост! – выкрикнул Малик, указывая вперед, где русло реки сужалось.

Над водой раскачивалось шаткое сооружение из сплетенных лиан и потемневших от влаги бревен. На нем неподвижно стояли три фигуры. В руках у них были не копья, а длинные тонкие трубки.

– Кофи, это стрелы с соком «сонного дерева»! – предупредил Амани, вжимаясь в борт лодки. – Одно касание – и ты не проснешься, даже если крокодилы начнут рвать тебя на части.

Река несла пирогу прямо под шаткий мост. Кофи видел, как охотники нацелили трубки, готовясь выпустить облако ядовитых игл.

– Малик, бей в настил! Сейчас! – гаркнул Кофи, изо всех сил упираясь шестом в дно, чтобы стабилизировать лодку на быстрине.

Торговец, бледный от страха, вскинул последнюю рабочую аркебузу. Его руки дрожали, но он понимал: если они не создадут заслон, «сонное дерево» заберет их всех. Он прикрыл запальное отверстие ладонью от брызг и нажал на спуск.

Звук выстрела в узком речном коридоре был подобен обвалу в горах. Сноп огня и едкого дыма окутал нос лодки, превращая её в призрачное видение. Пуля с воем врезалась в сухое бревно моста прямо под ногами охотников, разбрасывая веера острых щепок.

Один из лесных воинов, оглушенный и напуганный «огненной палкой», потерял равновесие и с криком рухнул в мутную воду Ошти. Остальные в ужасе бросились прочь с качающегося моста, выронив свои трубки. Для них этот гром был голосом разгневанных богов.

– Ложись! – выкрикнул Амани, когда пирога на полной скорости влетела в облако порохового дыма.

Лодка проскочила под мостом, но торжество было недолгим. Раздался резкий хруст – скрытая под водой коряга распорола борт. Вода, цветом напоминающая крепкий чай, хлынула внутрь, мгновенно подбираясь к мешкам с солью.

– Мы тонем! Кофи, соль промокает! – в панике закричал Малик, пытаясь заткнуть щель полой своего бубу.

– Амани, правь к заводи! – Кофи снова перехватил шест, борясь с течением. – Малик, не бросай оружие! Нас будут ждать на берегу!

Лодка опасно осела. Вода, цветом напоминающая крепкий чай, жадно лизала борта, просачиваясь сквозь рваную щель.

– Она уходит под воду! Моя соль! – в панике закричал Малик, пытаясь заткнуть пробоину полой своего запыленного бубу. – Кофи, мы потеряем всё!

– Если не замолчишь, мы потеряем головы! – отрезал охотник. – Срывай кожаную обмотку с запасных весел. Живо!

Пока Амани ловко обходил торчащие из воды коряги, Малик, дрожащими руками, кромсал кожу ножом. Кофи, не бросая шеста, прижал лоскут к пробоине изнутри, чувствуя холодное давление реки.

– Прижми это своим весом, Малик! – скомандовал он. – И молись, чтобы старая смола на бортах выдержала еще немного.

Пирога, наполовину заполненная водой, медленно вползла в густую тень прибрежных зарослей. Здесь течение было тише, но воздух казался еще более душным и тяжелым. Раненый носильщик на носу перестал бредить и теперь лишь тихо хрипел, его лицо приобрело серый оттенок.

– Смотрите… – прошептал Амани, указывая на берег.

Там, сквозь переплетение мангровых корней, виднелись свежие следы на иле. Патруль не отступил. Гвардейцы в бронзовых наручах бежали вдоль берега, стараясь не упускать лодку из виду.

Кофи бросил быстрый взгляд на берег, где мелькали бронзовые наручи гвардейцев, а затем на Амани. Юноша указывал на едва заметный разрыв в сплошной стене мангров, скрытый свисающими бородами мха.

– Там есть старое русло, – прошептал Амани, и его глаза лихорадочно блестели. – Гвардейцы боятся этого места. Они называют его «Глоткой Оштя». Там хозяева не люди, а те, кто не имеет голоса, но имеет зубы.

– Крокодилы? – Малик побледнел, еще крепче прижимая к себе намокшие свитки. – Кофи, мы и так тонем! Если мы застрянем там с дырой в борту, мы станем для них просто подсоленным обедом!

Кофи на мгновение замер, вглядываясь в то место, где река сужалась перед заставой. Он видел тяжелую цепь, натянутую над водой, и серые тени башен, в которых уже наверняка готовили луки и аркебузы. Взгляд его метнулся к раненому носителю, затем к Малику, который судорожно прижимал к себе мокрые свитки. Прорываться под прицелом регулярной стражи было безумием, но «Глотка Оштя» пугала его не меньше – он знал, что там зубы хищников не знают пощады, а малейшая ошибка в маневре среди коряг окончательно погубит тонущую пирогу.

– Там мы станем легкой мишенью. Нас просто перестреляют, как рыбу в запруде, прежде чем мы коснемся цепей, – медленно произнес Кофи, и в его голосе чувствовалась тяжесть принятого решения. Он резко перехватил шест и с силой вогнал его в мягкое дно. – Другого пути нет. В Глотке у нас хотя бы останется шанс обмануть смерть, если духи предков будут милостивы. Амани, правь в проток!

Лодка, тяжело осевшая в воду, с трудом развернулась. Кофи вогнал шест в ил и одним мощным толчком направил пирогу в узкий проток. Зеленый сумрак мгновенно поглотил их. Грохот реки сменился зловещей, липкой тишиной, которую нарушал лишь всплеск воды у пробоины, которую Малик отчаянно пытался удержать.

Здесь воздух был неподвижен и пах гнилью. С поваленных стволов, покрытых склизким мхом, в воду бесшумно соскальзывали серые тени. Кофи видел их глаза – желтые точки, неподвижно застывшие над поверхностью мутной воды. Один из крокодилов, огромный самец со шрамом через всю морду, лениво поплыл наперерез пироге, привлеченный запахом крови раненого носильщика.

– Не шевелитесь, – скомандовал Кофи, медленно поднимая свое короткое копье. – Малик, если он ударит хвостом, лодка рассыплется. Ритм, держи весло наготове, но не бей по воде. Нам нужно пройти их как призраки.

Пирога скользила по узкому коридору, едва не задевая бортами корни мангров. Крокодил плыл рядом, почти касаясь мордой того места, где за кожей и тонким деревом Малик прятал свою драгоценную соль.

Кофи всматривался в серое, поваленное дерево, преграждавшее путь. На нем, словно изваяния из темного камня, застыли три огромных крокодила. Самый крупный из них лениво приоткрыл пасть, демонстрируя желтоватые зубы, и издал низкое, вибрирующее рычание, от которого по воде пошла мелкая рябь.

– Мы не пройдем, – прошептал Малик, и его лицо в полумраке мангров казалось мертвенно-бледным. – Пирога застрянет, и они просто переползут внутрь.