Ромео и Джульетта из города Кыштым

– Жёстко. А причина есть какая-то? Или просто?

– Да какая там причина, делать им не чего, вот и нарываются.

– Ну это нормально. Разберёмся. Ладно, мужики, хорошей службы, даст бог свидимся. – уже уходя, он притормозил и спросил, – извините пожалуйста. А где тут можно купить конфет, и почта где?

– Магазин рядом. Выйдешь спустишься до круглого магазина, там и купишь всё и почта рядом. А что касается почты, то это зря. Нам запрещено письма отправлять через гражданскую почту, письма не примут, а переговоры не дадут без разрешения особиста. Режимный город.

– Понятно. Сурово.

Володя привёл в порядок внешний вид и вышел за ворота комендатуры, на весеннюю улицу Кыштыма.

Да, надо было возвращаться в расположение, но весна, первый тёплый ветер делают своё дело. Ноги не слушаются. Надо идти на право, а ноги несут налево.

Хотелось пройтись по новому городу, взглянуть на него, краешком глаза.

Володя оглянулся на патрульных и решил рискнуть пока патруль отдыхает, он понимал, что 15–20 минут у него есть, решил пройтись по центру города, заглянуть в магазин и всё же, может заглянуть на почту и только после направиться в расположение.

СЛУЧАЙНАЯ КОРОТКАЯ ВСТРЕЧА

Девушки, Люда, Ольга и Зина, прогулялись до центра Кыштыма. Зашли на почту, отправили письмо сестре Людмилы и направились делать причёску Людмиле.

Они всегда любили бывать в парикмахерской.

Девушки со звонким смехом ввалились в двери, о чём всех известил колокольчик над дверью.

Вошедших сразу встретил запах одеколонов и разного рода ароматов, которые присущи этим заведениям.

Парикмахерская представляла собой два зала, над одним висела табличка «Мужской зал», над вторым – «Женский зал». В женском зале стояло три посадочных места, с удобными креслами и маленькими столиками.

Мастеров-парикмахеров знал весь город. Старшей там была тётя Людмилы, сестра её матери, Галина Ивановна.

Женщиной она была очень красивой хоть и было ей за 50 лет. Она всегда ходила с высокой причёской из светлых волос.

– Ой! Какие люди! Ну заходи, племянница! Девки, присаживайтесь, вот сюда! А тебя, дорогая, прошу в кресло!

– Благодарю, тётя Галя!

Галина Ивановна расположила подруг Людмилы в коридорчике, предложив им полистать журналы, а это всегда было очень интересно, учитывая, что таких ярких журналов не было в продаже ни на почте, ни в «Союзпечати», тётя привезла их сама, прямо из Москвы. Яркие картинки с красивыми девушками и молодыми людьми не трудно было догадаться, что это были наши советские юноши и девушки. Девочки с интересом и азартом увлеклись журналами.

Люда прошла в зал. В одном кресле сидела грузная. Но ухоженная и приятная женщина.

Это была, Пелагея Марковна, супруга участкового милиционера Заварзина.

– Чего это ты так долго не заглядывала к нам? Неужто, повода не было, красоту навести? – спросила тётя Галя, – Хотя, понимаю, вы сейчас в том возрасте, когда наводить красоту, только время тратить, и так красивые.

– Да, и зачем ей это. Да? Людмила? – улыбаясь, присоединилась к разговору Пелагея Марковна.

– Ну да мы не лыком шиты, сделаем из тебя Марину Ладынину, или нет, Любовь Орлову. Какой повод-то, праздник какой-то? День рожденья или на танцы собрались?

– Как понимаю, Полина гостей ждёт?

– Да Пелагея Марковна, гости приедут из Челябинска, вот мама и решила во всём марафет навести.

– И кто же, это к вам наведается?

– Секретарь райкома.

– Старостин, что ли?

– Да! С сыном.

– Ну что ж, и то верно, гостей надо во всей красе встречать. – с интригой в голосе сказала тётя Галя, делая какие-то манипуляции с волосами Людмилы, приводя их к задуманному замыслу.

– Ой, Людка! Знать смотрины будут, а? – Заулыбалась Пелагея Марковна. – Матери передай, я тоже зайду. Мне со Старостиным о своём поговорить надо.

Она закончила разглядывать свою новую причёску, сняла с груди салфетку и фартук, встала с кресла. – Галина, ты волшебница! Красота получилась, неописуемая! Деньги на столике. Всё. Пошла я. До вечера Людмила. Зайду к вам.

– До скорого, Пелагея Марковна! Через неделю заглядывайте, обновим. – попрощалась Галина.

– До вечера Пелагея Марковна.

Прошло не меньше часа, прежде чем Людмила появилась в проёме зала перед подругами с красивой причёской на голове. Прошла она через все полагающиеся процедуры, стрижки, укладки, фен и снова укладки.

Уже полу спящие подруги, навалившись друг на друга, проснулись и увидев Людмилу пришли в восторг от её причёски. Вроде и не было в ней ничего необычного, но аккуратно уложенные волосы, нежные локоны и верно подобранный стиль сделали своё дело. Людмила была прекрасна.

Галина Ивановна появилась из-за плеча Людмилы с видом победительницы,

– Ну, девки, вручаю вам красоту неписанную! Доставить до дому в целости и сохранности. (Людмиле) Как вам, Людмила Константиновна? Нравится?

– Ух, ты, Людка! – опешила от изумления Зина.

– Шикарно – покачивая голой вправо и влево вымолвила Ольга.

– Девчонки! Как Вам? Нравится?

– О-очень, тётя Галя! Просто Любовь Орлова! – восхищённо выдохнула Ольга.

– Ага! – всё что могла выдавить из себя Зина.

– Спасибо большое, Галина Ивановна! – с неподдельной скромностью благодарила Людмила. – Сколько я вам должна?

– Носи на здоровье! Не надо ничего, свои люди. Сама заходи, да мать присылай, мы с ней хоть покалякаем о своём.

– Хорошо! Я думаю, она, глядя на всё это, – она показала на причёску, – сама к вам придёт. До свидания, Галина Ивановна!

– Всего хорошего Людочка! До свидания девки! Тоже заходите, красоту наводить.

Подруги вышли на улицу, вдыхая свежий воздух весны.

Возле круглого магазина подруги остановились купить мороженного, после чего, долго беззаботно что-то разглядывали на рыночных прилавках рядом с магазином, то и дело Людмила видела своё отражение в окнах, и оно ей очень нравилось.

И вот, заглянув через стекло в окно магазина, она увидела глаза, глаза того утреннего юноши, Володи.

Вернее, ей показалось, что это они. На улице сияло весеннее солнце и то, что было внутри в магазине, было плохо видно через окна, да и логика говорила, откуда ему тут взяться?

Хотя…

Она ещё раз вгляделась в окно магазина, но уже знакомых глаз не увидела. В мыслях промелькнуло.

– Показалось!

– Здравствуйте ещё раз, Людмила! – прозвучало совсем рядом.

Людмила напугалась и немного опешила. Перед ней стоял Володя.

Он стоял в очереди в том магазине и тоже, через окно увидел Людмилу и не сразу её узнал.

Её причёска была не такой как при встрече и это сбило его с толку. В миг он выбежал из магазина.

Люда же вглядевшись в его лицо искала нужные слова.

– Вы? Как вы здесь?

– Не поверите, совершенно случайно! Я сегодня кроме как о вас больше и думать ни о чём и ни о ком не могу и вот сказали мне, не томись Владимир! Тебе надо Родину защищать со спокойным сердцем, найди её, самую красивую девушку, Людмилу, скажи ей, что она тебе нравится и служи со спокойной душой.

– Шутите! – смущаясь Володи переспросила Люда, – считайте, что сказали, теперь служите спокойно.

– Не сердитесь. Шучу только в одном, никто мне ничего не говорил. Но я правда весь день думаю о вас. И тут такая встреча. У вас новая причёска! Вам очень идёт! Я более красивой девушки не встречал.

– Людка! Ты где? Догоняй! – крикнула Зина.

Ольга, оглянувшись увидела знакомого сержанта и подбежала к Людмиле

– Володя! Вы, здравствуйте ещё раз. Какими судьбами. А Дима с вами?

– Нет, Дима в расположении. А меня, вот, в комендатуру послали, я решил в магазин заглянуть, а тут такая встреча.

– Вы извините, нам пора. – с долей раздражения в голосе сказала Людмила.

– Ты чего, Люда? – удивлённо спросила Ольга.

– Ничего. Мы пойдём.

– Вы сердитесь на меня? Я Вас обидел? – спросил Володя, покраснев от волнения.

– Нет. Нам правда надо идти. Была рада вас увидеть, Володя. Надеюсь, мы ещё увидимся… А как ваша фамилия? Макаров?

– Макаров. Вы запомнили?

– До свидания, Володя Макаров!

– До свидания, Люда…

– Дудина.

– Да. Точно! Очень приятно! До свидания Люда, Людмила, Люся Дудина! И вам до свидания, Ольга! Извините, если что не так.

– Нет-нет. Всё так. Просто нам надо домой бежать.

Людмилой овладело какое-то волнение. Она улыбалась и смущалась, ей хотелось продолжить разговор и в то же время, она смущалась сейчас этой причёски, подруг и смущалась прочитанной поэмы «Ромео и Джульетта», где она успела представить Володю в роли Ромео.

Она волновалась. Это было весеннее волнение, когда тебе 18 лет и ты веришь в волшебство любви. И больше всего, хочется, чтоб придуманной картинке в твоей голове ничто не мешало.

– А вы в сторону вокзала идёте? – воодушевлённо спросил Володя.

– Да! – радостно ответила Ольга.

– Но нам ещё надо зайти в… – Людмила растерянно думала куда им надо ещё зайти.

Володя ждал приглашения пройти вместе, как вердикта.

Глаза Люды и Володи снова встретились и растерянность на её лице сменилась искренностью.

– Да ладно тебе Людка! Чего ты выдумываешь, никуда нам заходить не надо! Я Зина! Здравствуйте! – включилась в разговор Зина и протянула Володе руку. – Вы в сторону вокзала? Тогда нам по пути.

– Здравствуйте, я Владимир. Да, мне как раз в ту сторону.

Девушки и Володя направились вдоль длинной улицы.

Всю дорогу Ольга и Зина задавали Володе простые и наивные вопросы. Людмила молчала, но вслушивалась в каждый его ответ.

Володя же отвечал на каждый вопрос спокойно, улыбаясь и немного смущаясь.

То и дело его взгляд падал на Люду. Он хотел видеть её реакцию. Он чувствовал, что она слушала его и отвечал для неё.

В душе было очень приятно и тепло. Людмила была прекрасна. Он хотел смотреть на неё ещё и ещё.

За разговором дорога коротка. Не заметно для себя дружная компания дошла до улицы Пушкина. Именно там жила Людмила и её подруги.

На перекрёстке девушки остановились. Зина и Ольга переглянулись, улыбнулись,

– Ну ладно, Люся, мы пойдём. Завтра увидимся или вечером забегай.

– Да! Пока, девочки.

Ольга и Зина в обнимку пошли в сторону своих домов, тихо напевая,

– Широка страна моя родная

Много в ней лесов полей и рек.

Я другой такой страны не знаю

Где так вольно дышит человек.

Но сурово брови мы насупим,

Если враг захочет нас сломать…

– Вас потеряют и накажут. – с заботой сказала Людмила.

– У меня ещё 20 минут. Я успею. – успокоил её Володя. – Вы очень красивая, Люся. Я не встречал такой девушки, как вы.

– Перестаньте, Володя. Вы меня смущаете. И не в красоте дело. Сегодня я красивая, а через сорок лет буду старая и сморщенная. Красота уходящая.

– Нет. Вы будете красивой всегда. Я в этом уверен.

– Прошу вас не надо. Идите Володя. Я надеюсь, мы ещё увидимся.

– Я тоже на это надеюсь. Обещайте, что вы станцуете со мной вальс.

– Вы умеете танцевать вальс?

– Умею. Я в школе танцевал на выпускном. Нас всем классом учили.

– Обещаю. А теперь идите, умоляю вас.

– Да – да! Убегаю. До свидания Люся!

– До свидания, Володя!

– А можно, я вам письмо напишу?

– Конечно пишите!

– Куда?

– На деревню, дедушке! – сказала Людмила и засмеялась.

Она уходила в сторону дома, оглянувшись пару раз на Володю. Он в свою очередь смотрел ей в след, не желая отвести глаз с её удаляющегося силуэта. Более того, ему хотелось догнать, взять её за руку и никуда не отпускать. Такое в жизни, наверное, бывает только раз или не бывает вообще, когда встречаешь человека и понимаешь, что не готов с ним расстаться, словно ты его уже однажды потерял, может когда-то давно. В прошлой жизни… Казалось, что уходила какая-то часть тебя самого.

Его романтический взгляд и настроение прервал знакомый голос за спиной,

– Ну, шо! Пилотка! Влюбился что ли? Я тебе сказал, «и думать не моги». – за спиной стоял Вовка «Хруст».

– Да пошел ты! – отмахнулся Володя

– Нарываешься? Давай схлестнёмся, если ты такой борзый.

Ситуация накалялась, Хруст настроен был решительно, и Володя был горячих казацких кровей. Взгляды обоих сцепились в предвкушении драки.

– Товарищ сержант, – раздался второй знакомы голос и это был голос начальника патруля, – Подойдите!

– Иди! Слышь тебя начальник зовёт! – пробурчал «Хруст» и сплюнул, поправляя кепку направляясь прочь.

Володя заправился и строевым шагом подошёл к патрулю, отдав честь отрапортовал,

– Сержант фельдъегерской службы Макаров, по вашему приказанию прибыл.

– Прибыл… Тебе что было сказано, сержант Макаров. В расположение направляться. А ты решил прогулку себе устроить. На гауптвахту захотел? Под арест? На 15 суток?

– Никак нет, товарищ капитан! Виноват. Вот купил зубной порошок, тетради для писем и записей, ну и конфет немного. Следую в расположение части.

– Конфет немного… Пять минут времени, чтоб духу твоего не было! Второго предупреждения не будет. Понятно?

– Так точно! Разрешите идти?

– Бегом!

– Есть, бегом! – Володя бегом направился в сторону своего расположения, бросив пару взглядов на улицу Пушкина, в надежде увидеть силуэт Людмилы, но она уже скрылась за зеленью весенних кустов.

Люся шла в сторону дома и не понимала, что с ней что-то происходит. Что-то предначертанное судьбой, против чего она не может ничего сделать. Она шла не в ту сторону, куда её хотелось. Почему? Она совсем не знает этого юношу, она видит его второй раз, а чувство такое, что с ним связана вся её жизнь. Она не заметила, как оказалась у калитки дома.

Вошла в калитку, не обращая ни на кого внимания. Но её окрикнул дед, Василий Фёдорович, он брал дрова с поленицы для бани.

– Эка королевна в наших хоромах.

– Дедушка!

– Иди в дом, внучка, мамка-то заждалась. А я вот баньку решил затопить, гостей ждём.

Люда вошла в гостиную. Дома пахло салатами и мясными блюдами. Поскольку, папа работал на мясокомбинате, с мясом дома был полный порядок и запахи этих продуктов у Люды вызывали не самые радостные чувства.

Мама вышла из кухни со стопкой тарелок.

– Пришла! Хорошо! Давай, мой руки и помогай на стол накрывать. Скоро отец с гостями приедет, поторопись. И вот ещё, на стол накроешь, садись за пианино, порепетируй что-нибудь, сыграешь для гостей.

– Мама! Зачем всё это? Я не хочу ни перед кем играть. Они же к вам приедут, не ко мне.

– Так! Чего за выделывалась? Быстро на кухню, потом поговорим.

– Хорошо! Ещё Пелагея Марковна хотела наведаться!

– Заварзина?

– Да! В парикмахерской встретились.

– Вот носит её нелёгкая! Как сорока сплетни на хвост собирает. Ладно. Иди готовься.

Люда скинула с плеч отцовский пиджак и пошла на кухню, помогать матери.

ВЕЧЕР В КАЗАРМЕ

Володя вбежал в казарму. Взвод в это время уже стоял построенным на центральном проходе.

Перед строем стоял Соловьев и тот майор госбезопасности Доренко. На запыхавшегося Володю сразу все обратили внимание.

– Что боец, не успел прибыть на место службы и сразу в самоход отправился? – язвительно и спокойно произнёс майор перед строем.

– Никак нет, товарищ майор!

– Молчать! Сержант. То, что ты западный диверсант и шпион нам давно известно, Макаров. Мы просто ждём, когда ты облажаешься. И тогда мы тебя к стенке-то припрём.

– Никак нет, товарищ майор, шпионом не являюсь, Родину люблю. У меня отец был пограничником.

– Это ничего не доказывает. Отец был пограничником. А ты сразу пользуешься случаем, чтоб выслужиться перед своими западными хозяевами и бежишь им сообщить, что прибыл к месту службы.

– Никак нет, товарищ майор!

– Почему я оказался раньше тебя в расположении с отмеченными военными билетами? Где ты был сержант?

– Я был в комендатуре, а после добежал до магазина, купил зубной порошок, тетради и вот, немного конфет взял.

– Конфет… Конфеток захотелось? Сладкой жизни захотел? Соловьёв!

– Я! – козырнул взводный.

– Давай его в наряд, для начала.

– Слушаюсь, товарищ майор.

– Ну вот и славно. Если кто-то ещё не понял, где он служит, объясняю, вы на самом передовом краю обороны! Да, да! Сами того не понимаете, но вам доверено охранять надёжный щит нашей страны. И от вашей сознательности, дисциплины, от вашего мастерства зависит безопасность нашей страны. – майор подошел к Володе и с ехидством добавил, – ну что, ешь конфеты сержант. – офицер вышел из расположения уверенным не быстрым шагом.

Володя стоял перед строем и готов был провалиться сквозь землю. Оскорбления майора сильно его задели. Для него было свято всё, что позволяло гордиться отцом, Родиной.

Он был всегда честен с друзьями и не умел иначе. А тут его унизили перед его подчинёнными, чего делать никак нельзя.

Володя перевёл дыхание, надо было как-то исправлять ситуацию.

Соловьёв распустил строй и вызвал Макарова в канцелярию, отдельный офицерский кабинет, в котором располагалась кровать офицера, отгороженная занавеской, стол, сейф и шкаф, заставленный уставами, инструкциями, и книгами, трудами Ленина, Сталина, Калинина.

– Макаров! Ну как так? Я же тебе чётко сказал. До комендатуры добежал, отдал документы и обратно. Чего за самодеятельность-то?

– Виноват, товарищ лейтенант. Я только за самым необходимым зашёл в магазин и сразу обратно.

– Обратно. Вот он тебя на карандаш поставит, будешь знать.

– Справимся, товарищ лейтенант.

– Понятно, что справимся. Давай, приводи себя в порядок и в наряд заступай.

– Слушаюсь!

– Иди! Стой! Какие там конфеты у тебя?

– Карамель.

– Дай пару.

– Пожалуйста, берите конечно. – Володя протянул конфеты Соловьёву, тот взял несколько штук.

Володя вышел в расположение и дал команду,

– Первое отделение строится!

Солдаты выстроились перед Володей.

– Внимание отделение! Смирно! Ввиду успешной передислокации нашего взвода, как командир отделения, за слаженную работу и хорошую службу, объявляю личному составу отделения благодарность! И награждаю отделение конфетами к ужину.

– Ура, ура, ура! – дружно ответил строй солдат.

– Напоминаю, наличие конфет в карманах, тумбочках, под подушкой или под одеялом является нарушением устава и порядка в расположении, наказывается по уставу и не только. А посему помните, что благодарность, это не только удовольствие, но и ответственность. Всем ясно?

– Так точно! – дружно ответили солдаты.

Солдаты второго и третьего отделения с завистью смотрели на первое отделение и Владимира, который раздавал конфеты своим бойцам, ибо, молодые мальчишки, в армии на первом году службы, как дети малые, все очень любят конфеты. Володя же с честью вышел из этой ситуации и поднял свой авторитет перед всем взводом.

ПРАЗДНИЧНЫЙ ВЕЧЕР У ДУДИНЫХ

Вечером в доме Юдиных было шумно и всё предвкушало бурное застолье и празднование дня Победы.

Ещё с полудня мама Людмилы готовила салаты, крошила колбасы, варёное мясо, овощи и нарезала фрукты. Запах стоял в доме такой, что можно было слюнками захлебнуться.

Чтоб настроение соответствовало приёму гостей, на комоде играл патефон. Звучание танго, сменялось песнями Утёсова и зажигательной Рио Ритой.

Дед Василий успевал помогать Полине Ивановне, подавая очищенные овощи, воду, убирая очистки, подбрасывая дрова в печь и переставляя пластинки на патефоне. Уж очень ему нравилось именно менять пластинки и заводить пружину патефона.

Уже ближе к вечеру на пороге дома появилась Пелагея Марковна Заварзина. Её к дому подвёз на мотоцикле муж, тот самый участковый.

Хозяйка дома, увидев подъехавших гостей в окно, вышла к калитке.

– Здравствуй, Полина Ивановна! – с широкой улыбкой подошла к калитке Пелагея. На её голове была аккуратная модная причёска из густых каштановых волос. Шею окружали красивые жемчужные бусы, а через платье, сшитое по модным выкройкам из немецких или итальянских тканей, проглядывалась идеальная женская фигура.

– Витя ты вечером за мной заезжай, через пару часиков, можно и позже. – через плечо, голосом царицы она дала распоряжение мужу.

– Добрый день, Пелагея Марковна! – натянутой улыбкой озарилось лицо Полины.

– Дорогая Полиночка, у тебя сегодня событие? Говорят сам Старостин приедет?

– Есть такое дело, ждём с женой и сыном, так и ты заходи. Места много. Стол большой, да и мне веселее будет.

– Это правильно, я для того и приехала, и тебе помогу заодно. Вечером хочу с гостями твоими покалякать. А где Людмила-то? Чего матери не помогает?

– Пусть кудри накручивает, без неё управлюсь.

– Ох, балуешь ты её Полина.

– Старшую недобаловала, хоть младшую понежить, а то и эта замуж выскочит, оглянуться не успеешь.

– Уж, не за сынка ли Старостина ты деваху свою сосватать хочешь?

– А хоть бы и так! Почему бы и нет?

Обе прекрасные женщины, будучи подругами быстро вошли в ритм друг друга и уже совместно продолжили подготовку к застолью.

Для Люды же эта вечеринка была в тягость. Отец и его старый друг Старостин приехали вечером на служебном автомобиле. С ними приехали его жена и сын Роман.

Людмила вспомнила его, она видела его несколько раз, но тогда они были ещё детьми.

Роман был высокого роста, с тёмно-русыми, длинными для той поры волосами. Аккуратно выбрит и одет. От него пахло дорогим одеколоном и надо отметить проглядывалась статность, интеллигентность и «порода».

Отцы уже хорошо выпили и вели умные разговоры, а женщины слегка захмелев, рассказывали весёлые истории и пели застольные песни. Полина, то и дело, обращала внимание Старостина старшего и его жены на Людмилу. Уж очень ей хотелось, чтоб родители Романа увидели в их дочери подходящую невестку. Старостин старший отметил, что Людмила очень хороша, что помнит её ещё ребёнком, а сейчас видит перед собой абсолютную красавицу. Вмешиваться же в решения сына он не собирался, а вот посодействовать с поступлением Людмилы в Челябинские ВУЗы обещал. Женщины же продолжали общаться между собой, но как это часто бывает, умная женщина никогда не покажет своих симпатий или антипатий, если не захочет. А жена Старостина была очень умной женщиной. Да и мужа секретарём сделала именно она. Как говорится, мужчина голова, а женщина – это его шея, и это сказано именно про них.

Пелагея Марковна вела себя более чем достойно, не много говорила, больше слушала и была абсолютно тактична и интеллигентна.

Застолье было настолько тёплым, что спустя час над Кыштымом неслись красивые женские голоса исполняя застольные любимые песни,

Спят курганы тёмные, солнцем опалённые,

И туманы белые ходят чередой.

Через рощи шумные и поля зелёные

Вышел в степь донецкую парень молодой.

Через рощи шумные и поля зелёные

Вышел в степь донецкую парень молодой.

Когда зазвучала эта песня, хмурое лицо Людмилы озарилось улыбкой. Она подхватила слова песни и её голос влился в душевный хор. Не пел только дедушка Василий.

Он играл на гармони. Было видно, что ему очень нравится песня и от умиления было видно, как по морщинкам возле глаз стекает слеза.

Люда это заметила и продолжая петь присела рядом с дедом, обняв его, положила ему на плечо голову. Дед Василий заулыбался, выпрямил спину и немного засмущался.

Одна песня сменяла другую, звучали тосты «за нашу Победу», «за Сталина», «за героев войны», «за тружеников тыла».

Кипучая! Могучая! Никем непобедимая!

Страна моя, земля моя, ты самая любимая!

Роман, сын секретаря Старостина, как и Людмила не пылал радостью встречи, но держался очень достойно, не спуская деликатную улыбку с лица.

Людмила была ему интересна, но это был интерес обыденный, можно сказать дежурный, спокойный.

Это не то, когда душа рвётся наружу и тянет словно магнитом.

Людмила отвечала ему тем же. Она принимала ухаживания Романа, поскольку они сидели за столом рядом, но страсти не возникало. Не искрило. В какой-то момент вспомнилась книга о той любви юных Ромео и Джульетты. И надо признать, внешне Роман был больше похож на образ Ромео и имя Роман добавляло к этому свой шарм, но в душе ничего не возникала. Людмила понимала, что за Романа она не стала бы пить яд. Но она быстро вернулась из своих иллюзорных мыслей в комнату к застолью. Роман встал и обратился к Людмиле,

– Я предлагаю выйти подышать свежим воздухом, как понимаю у наших родителей ещё много песен и тем для разговоров.

Людмила покорно встала и вышла из-за стола. Роман проследовал за ней к выходу.

Его мать успела заметить и уже вдогонку спросила,

– Роман, ты далеко собрался?