Полная версия
– Мальчики, вы чего шумите? – к нам вошла заспанная мама.
– Ничего, – ответил я, отпуская Тиму, которого обхватил ногами.
Мама ушла, сказав, чтоб мы убрались в комнате и шли умываться. Мы побежали на улицу умыться холодной водой.
– Ну, что у нас плохого? – раздался за спиной голос отца.
– Папа! – обрадовался я и вскочил на него.
Он был в своём неизменном зелёном плаще и чёрном берете из-под которого выбивались длинные рыжеватые волосы.
– Осторожней! – рассмеялся отец, поправляя очки. – Как ты вымахал за лето, вон какой длиннющий!
– Пап, скажи маме, что мы не можем сейчас есть эту кашу, – быстро сказал я папе, кивнув на окно. – Нам бежать надо!
И мы со всех ног побежали в отряд на утреннюю линейку…
5
Занятия закончились в полдень. Я окунудся в уличном бассейне и не надевая кроссовок, побежал к причалам, где швартовалась наша флотилия.
Наших ребят здесь не было. Шверботы и катамараны грустно стукались бортами и поплавками о кранцы. Я мог и один управиться со шверботом, но одному всё же не интересно. Владьку бы сюда…
Но мы с ним сегодня поссорились на купании. Глупо поссорились. Влад дёрнул меня под водой за ногу, а я испугался и вделал ему ступнёй по носу…
Да к тому же Влад сегодня ведёт в отряде занятия у ноябрят.
Мне нравилось гулять по берегу и глядеть, как солнце играет на плитке и стёклах окон домов и стоявшей полукругом вдоль берега белой девятиэтажке, там, где кончалось озеро и начинался канал, идущий через проспект.
Так я дошёл до нашего пляжа и нашёл обломок удочки. Я осмотрел его и решил отнести домой.
"Дома с Тимой и Даней починем, – решил я, вылезая из воды. – Будет зашибенская удочка!"
– Вьюжанин, поди сюда на минуту, – окликнула меня Катя.
Она вела за плечо Влада. Друг сердито поглядел на меня и отвернулся.
– Миритесь, – не терпящим прериканий голосом велела нам Катька. – Отряд должен быть дружным. Тем более вы двое. Я вашу дружбу ставлю в пример другим ребятам. Вы же с пелёнок дружите, а что на озере выкинули!
– А чё он меня за ногу схватил? – насупился я.
– А чё, сразу надо пинаться? – сердито буркнул Влад.
– Попросите друг у друга прощения, – велела нам Катя, – иначе не отпущу, и мультики не дам смотреть.
Владик подошёл ближе и уже глядел не так сердито.
– Ладно, – сказал я, – ты прости, я не нарочно. Я испугался просто…
– И ты меня прости, – сказал Владик и тут же улыбнулся.
Мы посмотрели друг на друга, рассмеялись, обнялись и пошли по берегу.
– Вот и молодцы, – сказала нам вслед довольная Катя.
– Случай, а чего ты испугался? – пихнул меня в бок Влад.
– Меня Гурька один раз за ногу дёрнул, – неохотно сказал я, – когда я был маленький. Это в бассейне было. Я тогда испугался, чуть не утонул…
Мы погуляли и едва дошли до дома, как хлынул дождь. Мы с визгом стали носиться по двору, пока наши мамы силком не загняли нас по домам…
6
Незаметно наступил вечер. Я сидел на балконе и читал книжку. Нам дали их в детской библиотеке читать на лето. Меня звали играть на улицу ребята, но я решил на сей раз не откладывать с внеклассным чтением.
– Серёня, чего делаешь? – вошёл ко мне на балкон Влад.
– Читаю, – без особой радости ответил я. – Мама сказала, если не перескажу ей, что прочитал, она меня до завтра не выпустит…
Мне днём надо было читать, а я удрал купаться с мальчишками. Мама ругала меня за это, да ещё за неубранные игрушки в детской. Это когда мы с Тимкой и Даней, возились в комнате.
– А пойдём гулять? – предложил Влад, выглядывая в окно.
– Угу! – кивнул я, чувствуя, что не смогу торчать дома, когда на улице светит солнце и играют ребята, и мы с Владом вышли во двор.
Знойное солнце напекало нам макушки. Ветер утих. Не щелохнётся камыш и тростник, не полетит пыльца с ёлок, росших на берегу озера.
Озеро затихло, на воде мерцали отблески солнца.
– Чё-то жарко, давай купаться? – предложил Влад, стягивая с себя шорты и футболку, выбежал на набережную и разбежавшись, рыбкой нырнул в воду.
И вот мы уже вовсю купались. Мы ныряли, доставая руками и ногами до поросшего водорослями дна. Вода была холодная, она бодрила, освежала и мы смеялись от удовольствия, плескаясь в зелёных волнах.
– Пацаны, они на плотине! – раздались крики ребят.
Они полезли в воду и купаться стало ещё веселее.
– Здорово! – улыбнулся Даня, и вынырнув рядом со мной, окатил меня водой.
Влад и я уселись на бетонных плитах, прижавшись друг к другу, чтобы согреться. Дольше всех пришлось вытаскивать из воды Тиму…
– Мальчики, я вам что сказала! – к нам с Тимой и Даней подошла мама.
– А чего? – ощетинился Даня. – Мы же просто купались…
– Никакого купания, пока не сделаете задания. Пошли, мальчики.
– Ну мама-а-а!
– Немедленно!
– Ладно пацаны, мы за вами зайдём, – невесело сказал я ребятам.
И мы понурившись пошли домой. Но вместо уроков мы занялись усовершенствованием нашего капитанского мостика.
– Пошли за ребятами! – предложил как всегда решительный Данька, едва только мама снова куда-то ушла.
– Сейчас ещё рано, – возразил я, – ребята только после мультиков выйдут.
– Давай в морской бой? – предложил Тима мне и Дане.
Даня вырвал из своей тетрадки три листа и мы полезли на балкон.
7
Через два часа разделавшись с заданиями, мы вылезли на крышу и спустились по ржавой лестнице на лужайку. Здесь, под балконами нашего дома у пожарного пруда было тенисто и пахло сыростью.
За трёхэтажками шумел на ветру зелёной стеной лес. Он манил прохладой, полной голосов птиц и запахов смолы и хвои.
– Вьюжанины, бежим на озеро! – весело окликали нас друзья, и вредные, приставучие девчонки из тимуровского штаба.
Мы побежали по улице босиком. Рядом затормозила на велосипеде мама.
– Ну как отзанимались? – недоверчиво прищурив глаза, спросила она.
– Ничего… – уклончиво ответил хитрый Данька.
– Мам, мы с ребятами. Можно?
– Опять в тине измажетесь и вымокните, – с сожалением откликнулась мама, глянув на наши измазанные коленки. – Знаю я вашего брата, мальчишку, вечно вас потом мыть и стирать приходится!
– Значит мы уже можем гулять? – окрылённо спросил Даня.
– Гуляйте, если вам охота мокнуть, – хихикнула мама, и вздохнув, обняла и поцеловала в щёку и в макушку меня и моих братьев.
– Мам, мы будем на озере, – заявил я и мы побежали с ребятами.
Вышли на бетонку и направились к озеру. Между плит бетонки густо рос болотный мох. Над самыми плитали летали болотные мошки, а над головой стрекозы. Но пойматься они нам не давались.
– Вьюжи, бежим наперегонки? – предложил Влад, хитро щурясь и шлёпая по пыльным бетонным плитам босыми ногами.
– Пацаны, – к нам бежал разгорячённый бегом Митя. – Щас эти тётки вреднючие приходили в отряд! Пришли такие, когда мы дежурили и давай говорить, какие мы хулиганы! – сердито сообщил мальчик. – А Жорик у кого-то стащил зубную пасту и как им в лицо ею брызнет!
Мы с ребятами рассмеялись.
– Так им и надо! – злорадно сказал Митька.
– Эврика! – возликовал Тим. – Давайте мы Жорика на лодочной станции оставим, чтоб он на этих пастой брызгал, когда они придут ябедничать!
– Как бы он чего не натворил на станции… – возразил Илья, положив Тиму руку на плечо. Его загорелое лицо сделалось серьёзным. – Я сейчас поеду в райком комсомола. Узнаю, чего эти заразы бесятся.
– А мы им ещё чего-нибудь устроим! – улыбнулся Тилька Чуваткин, проехав мимо играющих в классики девочек на нашем общем самокате.
– Ничего, будем гонять на шверботах, назло этим! – откликнулся ехидный и шумный Кирька Смирнов. – Пусть и дальше бесятся!
Солнце уже начало припекать. Илька взял велик и куда-то умчался. Мы пришли на озеро и полезли в воду.
– А побежали на плотину? – предложил Даня, когда мы вылезли из воды.
Шлёпая босыми ногами по плитам набережной, мы незаметно вышли к дамбе. Я поглядел на станцию и снова увидел этих, из уличного комитета.
– Пацаны, вон они! – тихо сказал я, взяв Тимку за руку.
Мы все туда посмотрели. Эти ходили по пристани и осматривали покачивающиеся у кранцов белые шверботы и катамараны. Они о чём-то разговаривали, только голосов было не разобрать.
– Чё им надо? – нахмурился Тилька. – Мало сегодня пастой получили?
– Кто их знает, – развёл руками Костя.
– Идём в отряд, – поторопл нас Серёня Зуев. – Илька вернётся, всё нам и расскажет. Узнаем, чего им надо.
В голове у меня мелькнула пугающая мысль: они ведь ищут причину, чтобы закрыть станцию! Я снова посмотрел на дамбу и задумался. Если закроют станцию, значит конец и парусной секции. Почти все мальчишки из наших дворов ходили на шверботах и катамаранах. И даже девчонкам нравилось…
Что же будет со всеми ребятами, если станцию закроют?
– Серёнь, – взяд меня за руку Тима и озабоченно закусил губу, – а может из-за них нас ругали за морской бой?
– Наверняка из-за них, – согласно кивнул я. – Рыбаки им наябедничали, что мы на катамаране гоняли, вот они и ругались…
– А катамаран им что сделал плохого? – возмущённо спросил Даня.
– Фиг его знает, – вздохнул я. – Просто они такие вредные!
С озера мы с мальчишками уходили с очень большой тревогой. Будто не желавшие сдаться врагу матросы, оставляя за собой потопленные корабли.
Мы пошли на проспект за мороженным, а когда вернулись, на дворы опустились сумерки. Мы сели у бойлерной игратиь в ножички.
– Мальчики! – догнала нас Лизавета. – Жорик опять хулиганит!
– А ты знаешь случаи, когда он не хулиганил? – с сарказмом спросил я.
– Что он натворил? – без особой охоты спросил Влад.
– Он напугал одну тётю из уличного комитета, – объявила Лиза. – Сначала летал нал ней и жужжал, как Карлсон, потом выдавил ей в туфли зубной пасты.
Мы дружно рассмеялись. И громче всех хохотал Тилька.
– И ничего смешного! – вспыхнула Лизавета. – Она от него бедная на шкаф забралась, так что идите снимайте. И утихомирьте этого забияку!
Воображая, что сейчас творится в отряде, мы побежали в клуб.
Тётя из уличного комитета кое-как слезла со шкафа.
– Жорик! – позвали мы индикатора. – Жорик, ты где спрятался?
Жорик не откликался.
– Хулиганы! – рассержено сказала тётя. – Я из-за вас заикаться начала!
Она села на кресло, но то вдруг подлетело в воздух. Раздалось жужжание и песенка, а тётя завизжала, дрыгая ногами в рваных колготках.
– Спокойствие, только спокойствие! – хрипло кричал Жорик.
Насилу мы его угомонили, отняв у него тюбик с едкой зубной пастой, а вот успокоить заикающуюся тётю не сумели. Она с визгом вылетела на улицу.
Глава V
Выплыл призрак из тумана
1
На бетонной плите за электроподстанцией шла игра в кровавый пятачок. Я иногда в тайне от вожатых и мамы играл в неё и костяшки у меня были содраны, когда по ним били монеткой за проигранный кон. И сейчас меня тоже приняли в игру. Играли на всё, что было в карманах, и за игру я успел проиграть две сотки и солдатика, пехотинца с пулемётом, которым я очень дорожил, а поставил его потому, что больше ставить было нечего.
– Есть чего ставить? – ревниво спросил Павлик.
Я сунул руку в карман и вытащил транзистор.
– Ну, на это не играем! – презрительно сказал Рома Резинкин.
– Иди гуляй! – послышались голоса.
– Его в костёр можно! – с отчаяньем сказал я. – Знаете как бабахнет!
– Ладно, пусть играет! – снисходительно сказал Тяпа Михеев, который был здесь заводилой. – Клади свой транзистор.
Я положил транзистор и закрутил монетку. И в этот кон мне чудом удалось выиграть и отбить своего солдатика.
– Пацаны, они опять здесь играют! – раздался рядом чей-то голос.
– Сматываемся! – быстро сориентировался в ситуации Стасик.
Ребята едва успели похватать монетки и то, на что играли, и разбежаться в разные стороны, как на задний двор влетела Дашка Трепыхалина и пятеро ребят в белых пионерских рубашках и синих шортиках.
– Ловите этого, он тут заводила! – указала Дашка на меня.
– Ябеда! – обозлился я.
– Не дёргайся! – крикнул один из мальчишек, хватая меня.
Я вырвался, отпихнул обеими ногами спешившего ему напомощь товарища и каким-то чудом уцепился за пожарную лестницу на стене дома.
– Держите этого пролазу! – увлечённо крикнул кто-то, меня сзватили за ногу. С неё слетела джинсовая чешка и я остался в одной.
– Стой зараза! – взвинченно кричали мне снизу.
– Фиг тебе! – отозвался я.
Я лез вверх. Патруль побежал в подъезд, расчитывая, что я нырну в люк и побегу по лестнице вниз. Дашка осталась на улице и кричала мне, что отведёт к завучу, которая быстро отучит меня играть в такие игры.
– Он на крыше? – раздались наверху взволнованные голоса. – Где он?
Этого я и ждал. Рывком я перелез на водосточную трубу и корябая себе руки и ноги съехал по ней вниз и дал дёру.
– Вот только попадись ещё, Вьюжанин! – кричала мне вслед раздосадованная Дашка. – Всё твоей маме расскажу!
Я добежал до "Энергетика", где крутились ребята и с сожалением подумал о несчастной чешке, которая осталась у вредной Дашки в плену.
– Тим, ты откуда? – спросили меня Егор и Дёмка.
– Да так, играл… – неопределённо сказал я. – И я не Тима, а Серёня!
– Давай над уличным комитетом прикольнёмся? – предложил Максим Девяткин.
– Как? Опять окно выбьем? – спросил Витя Лагунов.
– Не, – загадочно улыбнулся Ваня Спицын, вскакивая на трубу. – Такое им сделаем, что позеленеют от злости!
Ваня принёс из дома детский пластмассовый лук со стрелами-присосками и клей, и я сразу понял, что сейчас будет. У меня был раньше такой, а когда я звезданул стрелой одному дядьке по затылку, он наябедничал маме и она отняла у меня лук, и спрятала.
Я потом нашёл лук на антресолях, взял клей, намазал на присоску и стрельнул вредному дядьке в окно. Сколько он не бился, но присоску сорвать не смог. А потом лук снова куда-то исчез, но не раз ещё мальчишки с наших дворов стреляли клейкой присоской по окнам. Два раза кто-то пулял в окно продмага. Ещё чаще доставалось окну завуча в школе.
А один раз стрела прилетала в окно учительской во время педсовета. Стрелу выдернули, присоску нет…
– Идём, у них сейчас совет! – махнул нам рукой Лодька.
Мы вышли на проспект и подкрались к окну, за которым шло собрание.
– Давай, – хлопнул меня по плечу Ваня.
– А чё я-то сразу? – возмутился я.
– Чё, трусишь? – ехидно спросил Ваня. – Если кишка тонка, так и скажи!
– Нормальная у меня кишка, – ответил я и стрельнул.
И тут же испуганно ахнул, потому, что окно вдруг открылось, из него выглянул дядька с сигаретой. Стрела прилепилась ему к лысине…
От испуга и неожиданности дядька выронил сигарету прямо себе за рубашку, и когда он заорал от боли, мы уже со всех ног чесали по улице.
– Ну ты ему звезданул! – хохотал разгорячённый и весёлый Витя Лагунов, хлопая меня по плечу. – Здорово!
Лодька же не мог произнести ни слова, а только смеялся на всю улицу.
– Ну и будет нам… – озабоченно заметил Дёмка.
Мы остановились только возле гаражей. Утренний комар залетел мне в глаз и всю дорогу во дворы я тёр его.
На улице было по-утреннему зябко. Солнце ещё не грело. Ветер гнал по плотине еловую пыльцу, а по небу неспеша плыли жёлтые облака.
– Махнём купаться? – спросил Лодька. – Сейчас Гурька прибежит.
– Ага! – согласился я. – Я сейчас!
Я сбегал домой, бросил в комнате чешку и выбежал в кроссовках. Гурька вышел во двор, с надувным кругом на плече и мы пошли купаться.
2
На озере мы прыгали с труб водокачки в воду. Неудачно оттолкнувшись от труб, я опять поранил ногу. Кровь не останавливалась, и, сунув ноги в кроссовки, я заковылял в медпункт, сейчс не боясь ни йода, ни зелёнки.
– Ну как же тебя угораздило? – вздохнула врач Ольга Матвеевна, когда, вытащив ногу из залитого кровью кроссовка, я показал ей рану.
– Порезался… – морщась от боли, огорчённо сказал я.
– Ох, вечно с вами, мальчишками что-то случается! – с чувством сказала врач и зазвенела склянками. – Дай сюда свою ногу и просьба не визжать!
Ногу она мне вылечила быстро. Я вышел во двор, слушая разносящийся по утопающей в зелени улице с белыми домами гул. Я вышел к танцплощадке, оглянулся вокруг. Дашке попадаться не хотелось. Дашка к счастью куда-то делась и я пошагал домой. Было время завтрака.
– Серёнь, иди к нам! – свистнулм мне Тим и Даня, и мы сели на качели, ожидая, когда придёт Лиза и накормит нас. Мы ведь весь день играем на улице.
– Серёнь, ты где пропадал? – подошёл ко мне Владик. – У тебя вид, как…
– Как у беспризорника, – закончила за Влада его ехидная сестра Лизавета.
– А я виноват, что Дашка такая вредная? – всплестнул руками я.
– Купался?
– Ну и что?
– Я так, просто…
– Пошли, – взял менял за руку Влад.
И мы вместе пошли к нам домой. Под окнами нашего дома на заднем дворе разрослись лопухи, скрывавшие кучи мусора, в которых мы находили и тащили в дом разные интересные штуки.
Из бурьяна торчал знак радиационной угрозы…
– Мальчики, вы вымыли руки? – окликнула нас Лизпаета. Весёлая, радостная, словно ей поставили пятёрку по поведению.
– Вымыли… – кисло сказал я, пряча руки в карманы. Если Лиза их увидит, она конечно же скажет Таньке. А у Таньки от таких игр, в которые играли мы с мальчишками, привычка пить варельянку.
Завтрак закончился и мы с ребятами пошли на причалы, поглядывая, как покачиваясь на волнах, шёл к девятиэтажке большой катамаран.
Лёнчик сидел на плите, разложил перед собой найденные на задних дворах транзисторы, лампочки и индикаторы, провода и вяские железяки.
– Любишь ты тащить всякую дрянь! – с пренебрежением заметила Светка.
– А вот и не дрянь! – возразил Лёнчик. – Я сегодня нашу радиостанцию переделывать буду.
– Это ещё зачем? – удивилась Светка. – Чтоб она потом дразнилась и хулиганила? – ехидно спросила она. – Или просто улетела в форточку?
– Я её мощнее сделаю! Будет ничем не хуже осоавиахимовской!
– Что-то ты часто за радиостанцией сидишь, – подозрительно сощурилась Светка. – Как отряд закрывать, так тебя и буксиром не вытянешь!
– Я эфир слушаю! – насупился Лёнчик.
Я насторожился. Лёню я в отряде всегда заставал перед радиолой. Пора было закрывать клуб, а он всё сидел, крутил настройку, переставлял антенну, ковырялся в радиостанции и выгонять его приходилось с боем.
– Чё ты там слушаешь хоть? – пихнул я Лёнчика.
– Волны.
– Какие?
– Ну не морские же! Сигнал хочу поймать.
– Тот самый? – встрепенулся я. – С тонущего корабля?
Лёнчик серьёзно кивнул и вытащил из кармана батарею.
– А вы знаете, – загадочно произнёс он, – что посланные сто лет назад радиосигналы, отразившись, возвращаются назад и их можно услышать в приёмнике? Вот кто-то подал сигнал бедствия, а потом через много лет снова его слышишь. Сгнал-призрак, на мёртвой волне…
– Мог бы учиться на пятёрки, если всё знаешь, – с сарказмом буркнула Светка и закатила глаза.
– Пятёрочница несчастная! – презрительно фыркнул я. – Видали мы таких!
– А ты неуч! – обиженно надула губки девочка.
– А ты вредина! – не остался в долгу я.
С канала уходить не хотелось, но нас нашли вожатые и потянули на занятия силой, а когда они кончились, Влад и я ещё и дежурили в отряде. Нас поставили дежурить в наказание за игру в кровавый пятачок.
Дашка всё-таки наябедничала…
– Здорово, что мы вместе дежурим! – честно признался я другу. – А то бы я со скуки в батарею улез…
Владик от этих слов просиял.
– Пацаны, это я, – пришёл с улицы Лёнчик. – Алёна здесь?
– Она с ребятами, – отстранённо ответил Влад.
Ленчик нашёл сесту и они пошли в комнату электроников переделывать радиостанцию, а у их ног, как кошка, скакал шаловливый индикатор…
3
Вечером, после мультиков, мы с мальчишками запустили ракету, которая посшибала с крыши бельё, и пошли гонять мяч. Ёлки усыпляюще шумели своей хвоей, ветер гулял где-то наверху и играть на улице было жарко.
Вытащив мяч из крапивы, мы его зафенделили на задний двор, в кучу мусора, поросшего сорнякамии. Найдя мяч, я пнул его и побежал во двор.
– Айда, мальчики на карусельке повертимся? – подал идею Владик.
– Мы сейчас, нам показаться надо! – сказал Тим, хватая за руки меня и Даню и мы забежали домой, чтобы мама не пила из-за нас варельянку. Мама оказалась на улице. С ней была Дашка. У меня засосало под ложечкой.
Дашка видно успела её найти и сейчас ябедничала на меня. Дашка была девочкой и ничего не понимала в дворовых играх и приключениях. Вдобавок она ещё и слыла жуткой чистюлей!
– Ну-ка, мальчики, пойдём, я с вами поговорю! – напряжённо поманила Тиму и Даню и меня мама. Она держала в руке вторую мою чешку.
Я повесил голову и вздохнул.
– Серёнь, ты чего? – удивились Тима и Даня.
– Дашка, дура наябедничала, что я в панки играл, – мрачно сказал я.
– Вы мне эти дворовые выражения бросьте! – осекла меня мама. – Она между прочем о вас заботится. О воспитании.
Мы зашли в квартиру.
– Значит в азартные игры играем? – накалённо спросила нас мама.
– Н-н-ну…
– Что ну?
– Да мы просто так, для интереса…
– А вот Даша говорит, что на игрушки.
– Эта Дашка… – начал я, но тут же скис под маминым взглядом.
Мама вздохнула и заговорила о нашем поведении, которое было хуже, чем у других ребят в мире, о наших опасных играх, которые наносят вред окружающим, о малиновых пиждаках, которые носят стиляги, которыми мы несомненно станем, если мы не возьмёмся за ум и не бросим такие игры.
– Возьмите пример с ребят, которые не играют в такие игры! – с чувством произнесла мама. – Они скоро ракету будут запускать на пионерском слёте. А чего вы смогли добиться за месяц?
– Мы… – неуверенно сказал я. – У нас парусная практика была на водохранилище…
– На которой вы баловались, – закончила за меня мама. – Мне Таня о вас рассказывала, что вы вытворяете на воде.
И она повела разговор уже о том, что вместо того, чтобы слушаться воспитателей и вожатых, нас то и дело тянет куда-то не туда, где опасно, и что мы в прошлый раз чуть не помешали рейду, и чуть не разбились о пристань.
– Вобщем сгиньте с глаз моих! – устало сказала мама. – Вот погодите, отец вернётся, я ему скажу, во что вы играете!
– Какая ты наивная, мама, – с сарказмом произнёс я, надевая чешки. – Он сам нас этим играм научил…
Мама ахнула…
Я взял самодельную удочку и мы пошли на озеро.
Утопая по колено в траве, мы дошли до бетонки. Бетонные плиты были тёплыми и пыльными. Мы скинули кроссовки и прошлись по пыли босиком.
4
Озеро манило свежестью и солнечными бликами. Мы шлёпали по бетонным плитам и уселись на них, болтая в воде ногами. Студёная озёрная вода приятно холодила кожу. Освещённая косыми оранжевыми лучами она переливалась золотом. В воде отражалась розовая луна.
