Без адреса

Выглянуло солнце, мы шли, взявшись за руки, и кричали песни на всю улицу. По пути мы заходили в старые храмы, останавливались у воды. Он обнимал меня со спины, и мы могли просто стоять и смотреть на пейзажи, философствуя о жизни.

Проходя торговые ряды, я засмотрелась на картину: пантера на красном фоне.

– Не покупай, я тебе ее нарисую.

Пошли дальше.

В одну минуту он мог взять меня за руку с нежностью, будто я ему родная. А в следующую – посмотреть так, что мне становилось волнительно. Этот взгляд был откровенным и голодным. Не грубым – живым.

Меня завораживало это чередование. Нежность и страстность не спорили в нем, а существовали одновременно, перетекая друг в друга. Может, именно это меня и цепляло. Не роль, а какая-то честная подвижность.

Наевшись хачапури в местном кафе, мы сели на лавочку в сквере. Он лег головой на мои колени и попытался задремать.

Я смотрела на деревья, дорогу, проезжающие машины, как будто наблюдая момент со стороны и себя в нем. Моя рука лежала на его груди, я молча перебирала пальцами складки пальто. Он глубже вдохнул, проваливаясь в сон, и от этого его грудь чуть приподнялась под моей ладонью.

Теплые лучи солнца падали на веки, я улыбалась.

Не знаю, сколько я так просидела, но вдруг подняла голову на небо и увидела двух птиц, летящих рядом. От этого стало еще теплее – как будто момент стал плотнее и больше ничего не нужно.

Я услышала его голос:

– Ты расскажешь обо мне своим будущим детям?

Этот вопрос вернул меня на землю.

– Нет, Лёв, не расскажу.

12

Когда мы вернулись, стало темнеть. Самое время для темных развлечений – мы собирались в казино.

Деньги не имели значения. Мне хотелось оживить картинку, которую я когда-то видела в фильмах: зеленые столы, густой сигаретный дым, смех и азарт. Я бы шла с ним под руку, как будто все это уже происходило.

Мне было сложно подобрать платье, я долго подводила глаза и уже устала, чтобы куда-то идти. Но результат моих стараний наградил меня еще до казино.

Сначала мы заехали в ресторан поужинать. Между блюдами я поднялась, чтобы дойти до уборной, а когда вернулась, он сиял.

– Что такое? Почему ты так улыбаешься?

– Потому что ты великолепна! Ты прошла по коридору, и все мужчины в этом зале посворачивали головы тебе вслед. Вау, я с такой женщиной! Потом они интуитивно захотели проверить «с кем же она?» и повернулись на меня. И я увидел в их глазах одобрение, мол, я соответствую. Оба чувства безумно приятные, спасибо тебе за них.

Я медленно кивнула и задержала на нем долгий взгляд с прищуром: кто он, тот, что сидит передо мной?

Приехав в казино, мы чувствовали себя в безопасности, потому что заранее договорились, что возьмем фишек только на двести долларов: сто мои и сто – его.

Я откуда-то знала, что он должен сидеть по правую руку от меня – так и разместились. Он начал выигрывать. Удивляясь, он рассказал, что дважды был в казино и почти сразу все спускал, а тут выигрыш снова и снова. Я тогда про себя подумала, что, наверное, сейчас начну проигрывать, потому что моя удача перешла к нему. Так и вышло.

Я потеряла немного, но он удвоил выигрыш. Спросил, продолжаем или уходим? Ответила, что достаточно.

У него в кармане теперь больше на сто десять долларов. Смешные деньги, но эта цифра окажется важна; хорошо, что мы ее запомнили.

Эту ночь мы снова не спали, изучая друг друга.

– У тебя очень красивое тело – он говорил это без восхищения, просто как очевидность, но это гремело внутри меня ярче любого комплимента.

– Спасибо, я знаю.

Потом он спросил:

– Как ты любишь спать?

– На животе.

– Я тоже! Но сегодня твоя очередь, ложись как удобно, а я хочу тебя обнимать всю ночь.

Ворочаясь ночью, сквозь сон я всегда чувствовала его теплые руки. Даже когда ему было неудобно, он все равно меня не отпускал.

Глава 7. Наконец-то я вижу горы

13

На следующий день он повез меня к своей страсти – в горы.

В дороге я собиралась уснуть, но мы все время говорили. В такие моменты между нами было не красиво и не напряженно – по-настоящему.

Я завязала высокий хвост, открывая лицо. Объемный ворот вязаного белого свитера уравновешивал длинные ноги в плотных лосинах того же цвета. Смешные носки с овечками упирались в панель машины – ноги были закинуты как на диване.

Когда он вел машину, он иногда замолкал, а его взгляд становился сосредоточенным. Потом я говорила какую-нибудь глупость или просто что-то неважное, и этот взгляд смягчался, возвращаясь ко мне. Он переключался без надрыва, а я отмечала, как могу дотянуться до него не руками, а присутствием.

Вдалеке появились заснеженные вершины. Солнце делало снег ослепительным. Из меня вырвалось:

– Хочу высунуться в люк и любоваться на горы! Я даже сниму свитер и останусь только в белье, чтобы горы тоже мной любовались.

Он смеялся.

По дороге мы заехали за пончиками, и я вприпрыжку бежала к кассе, как ребенок. Он этого не видел, а мне тогда хотелось, чтобы он улыбался мне вслед. Сейчас я рада, что осталась наедине с этим наивным восторгом, – это было только моим.

Чуть дальше, ближе к горам, мы остановились около утеса, чтобы выйти и посмотреть на всю красоту издалека. Он встал спиной к этому пейзажу и поцеловал меня. Во время поцелуя я открыла глаза, чтобы увидеть темные скалы с блестящим снегом на вершинах и низкие облака, сквозь которые проступало голубое небо. Внутри было ощущение чего-то грандиозного, пока его губы касались моих.