Мастер Сюжета: 50 приемов, которые убивают

Константи Лапенко

Мастер Сюжета: 50 приемов, которые убивают

Глава 1. Точка невозврата

Стеклянные двери издательства «Авангард» всегда казались Артему слишком тяжелыми. Сегодня они весили тонну.

Он вышел на Тверскую, и холодный ноябрьский ветер тут же швырнул ему в лицо горсть мокрого снега. В правой руке Артем сжимал потертый кожаный портфель. Внутри, словно мертвый груз, лежала рукопись. Триста страниц, полгода жизни, тысячи чашек кофе и надежда, которая только что разбилась о полированный стол главного редактора.

– Это не формат, Артем, – голос Елены звучал в ушах даже громче, чем шум проспекта.

Она не была злой. Хуже. Она была *прагматичной*.

– У тебя хороший слог. Ты умеешь строить предложения. Но… – Елена постучала ухоженным ногтем по стопке бумаги. – Здесь нет нерва. Нет того, что заставит читателя забыть про ужин. Это слишком… академично. Слишком «правильно». Сейчас такое не продается. Нам нужны эмоции, триггеры, динамика. А у тебя – рассуждения о вечном.

– Но ведь классика… – попытался возразить Артем тогда, десять минут назад.

– Классика стала классикой, потому что выжила, – отрезала Елена, взглянув на часы. – У меня совещание через пять минут. Послушай, Артем. Ты хороший парень. Но, может быть, стоит попробовать себя в копирайтинге? Или в редактуре? Писательство – это бизнес. Если товар неликвиден, мы его не берем.

«Товар».

Артем остановился посреди тротуара, не обращая внимания на толчки прохожих. Его роман, его выстраданная история о поиске смысла, был просто «неликвидным товаром».

Телефон в кармане вибрировал. Третий раз за час. Артем знал, кто это. Банк. Сообщение о просрочке по кредиту пришло еще утром. Аренда квартиры заканчивалась через неделю. В кошельке оставалось на два проезда в метро и банку дешевого растворимого кофе.

– О, какие люди! – раздался громкий, уверенный голос.

Артем вздрогнул. Рядом с ним, сияя белизной улыбки даже в этот серый день, стоял Макс Ветров. На нем было кашемировое пальто, которое стоило больше, чем всё имущество Артема.

– Привет, Макс, – выдавил Артем.

– Был у Ленки? – Макс кивнул в сторону высотки издательства. – Ну, судя по твоему лицу, она тебя прожевала и выплюнула. Не парься, старик. Она и мне мозги полоскала с последним детективом. Говорит: «Мало крови». Пришлось добавить расчлененку в третьей главе. Тираж улетел за неделю!

Макс рассмеялся, довольный собой. Он и Артем учились на одном курсе филфака. Тогда Артем был звездой, надеждой кафедры, любимцем профессора Волкова. Макс же списывал у него курсовые. Теперь Макс – автор бестселлеров в мягкой обложке, которые продаются в каждом привокзальном киоске.

– Ты всё еще мучаешь свой «великий роман»? – спросил Макс, доставая пачку дорогих сигарет. – Слушай, бросай ты это. Народ хочет жвачку. Дай им жвачку. За три месяца можно наклепать три книги, закрыть ипотеку и улететь на Бали. Хочешь, дам контакт своего литературного негра? Он тебе скелет набросает, ты диалоги подправишь – и в печать.

– Я пишу сам, – сухо ответил Артем.

– Ну, пиши, пиши, – Макс хлопнул его по плечу. – Только помни: голодный художник – это романтично только в книгах. В жизни это просто гастрит и депрессия. Бывай!

Макс нырнул в подошедшее такси бизнес-класса. Артем остался стоять под мокрым снегом.

***

Квартира встретила его запахом сырости и тишиной. Это была «студия» на окраине, где кухня плавно перетекала в спальню, а спальня – в прихожую. Артем бросил портфель на пол и рухнул на диван.

Он лежал и смотрел в потолок, на котором желтело пятно от недавней протечки.

«Точка невозврата».

Этот термин из авиации сейчас идеально описывал его жизнь. Топлива, чтобы вернуться назад, в безопасный мир офисной работы и стабильной зарплаты, уже не хватило бы. Он сжег мосты два года назад, когда уволился из рекламного агентства, решив стать «настоящим писателем».

И теперь он падал.

– Гастрит и депрессия, – прошептал Артем в пустоту.

Он встал, движимый не столько желанием действовать, сколько необходимостью что-то сломать или выбросить. Взгляд упал на старый картонный ящик в углу шкафа. «Университет». Он не открывал его с выпускного.

Артем вывалил содержимое на пол. Конспекты лекций, зачетка, какие-то грамоты. Пыль взвилась в воздух. Среди бумаг лежал плотный конверт из крафтовой бумаги, заклеенный сургучом. На нем знакомым размашистым почерком было выведено:

«Артему. Вскрыть, когда надежда умрет окончательно».

Сердце ёкнуло. Профессор Волков.

Легенда университета. Гений, воспитавший поколение блестящих лингвистов и писателей. Человек, который исчез три года назад без объяснения причин. Говорили разное: уехал в Тибет, спился, сошел с ума. Его квартиру нашли пустой, а в кабинете на кафедре осталось лишь чучело ворона и стопка чистой бумаги.

Артем дрожащими пальцами сломал сургуч.

Внутри лежало письмо и старая, потрепанная флеш-карта.

Артем развернул лист. Бумага была плотной, желтоватой. Текст был напечатан на машинке, но с рукописными пометками на полях.

>«Здравствуй, Артем.

>

>Если ты читаешь это, значит, ты достиг дна. Я знал, что это случится. Ты всегда был слишком талантлив, чтобы преуспеть быстро, и слишком упрям, чтобы сдаться рано. Ты, вероятно, сейчас ненавидишь весь мир, издателей, критиков, а больше всего – себя.

>

>Это хорошо. Ненависть – отличное топливо, если знать, как его сжигать.

>

>Ты думаешь, что писательство – это магия, вдохновение, муза, которая целует тебя в макушку? Чушь. Писательство – это инженерия человеческой души. Это архитектура. Это война, где каждое слово – солдат, а каждый абзац – тактический маневр.

>

>Я не исчез. Я ушел работать. Я создавал Систему. Алгоритм, который превращает хаос мыслей в структуру, способную изменить мир. Или хотя бы спасти одну карьеру.

>

>На флешке – доступ к моему цифровому архиву. Там нет готовых сюжетов. Там нет "воды". Там есть 50 инструментов. 50 секретных приемов, которые использовали великие, от Достоевского до Хемингуэя, часто даже не осознавая этого. Я систематизировал их.

>

>Условия игры:

>

>1.Срок:У тебя ровно три месяца. Не спрашивай почему. Просто прими это как данность.

>2. Дисциплина:Ты будешь открывать по одному инструменту в день и немедленно внедрять его в текст.

>3. Цена:Если ты начнешь, пути назад не будет. Этот метод изменит твое сознание. Ты перестанешь быть просто наблюдателем. Ты станешь Создателем, но это бремя может оказаться тяжелее, чем ты думаешь.

>

>Если ты готов перестать ныть и начать работать, вставь флешку. Пароль: "Вечность".

>

>Твой (бывший) наставник, В.В.»

Артем перечитал письмо дважды. Стиль Волкова был безошибочен: смесь академического снобизма и отеческой заботы, от которой иногда хотелось плакать.

Три месяца.

Именно столько времени банк дал ему до передачи дела коллекторам. Именно через три месяца в «Авангарде» закрывался прием заявок на премию «Новый Голос», победитель которой получал не только солидный чек, но и гарантированный контракт на серию.

Артем посмотрел на свой ноутбук. Черный экран отражал его усталое, осунувшееся лицо.

– Инженерия души, значит? – усмехнулся он.

В этом было что-то холодное, расчетливое. Что-то, что противоречило его романтическим представлениям о творчестве. Но его романтические представления привели его в холодную квартиру с пустым холодильником.

Он взял флешку. Она была старой, с потертым логотипом.

Артем вставил ее в USB-порт. Экран мигнул. Появилось черное окно терминала с единственной мигающей строкой ввода:

ВВЕДИТЕ ПАРОЛЬ:

Артем набрал: В Е Ч Н О С Т Ь.

Нажал Enter.

На секунду ему показалось, что свет в комнате стал тусклее, а тени по углам сгустились. Экран залило зеленым светом, и на рабочем столе появилась папка под названием «ПРОЕКТ: МАСТЕРСТВО».

Артем открыл её. Внутри был лишь один файл, доступный для чтения: «Урок 1. Архитектура замысла». Остальные 49 файлов были заблокированы таймером.

Он почувствовал странное покалывание в кончиках пальцев. Страх смешался с азартом. Это было похоже не на начало работы над книгой, а на инструктаж перед спецоперацией.

В этот момент телефон снова звякнул. Но это был не банк. Пришло уведомление из новостной ленты:

«Знаменитый критик Виктор Славин разгромил лауреатов прошлого года: "Литература мертва, остались только клоуны"».

Артем посмотрел на заголовок, затем на открытый файл профессора Волкова.

– Литература не мертва, Виктор, – тихо сказал Артем, чувствуя, как внутри разгорается давно забытое чувство – злость, переходящая в решимость. – Она просто перезаряжает оружие.

Он открыл первый файл.

Из досье профессора Волкова:

Объект:Артем Смирнов.

Статус:Инициирован.

Потенциал:Высокий.

Риск:Критический. Существует вероятность потери связи с реальностью при чрезмерном погружении в Метод.

Примечание: Наблюдать. Не вмешиваться до фазы третьего кризиса.

Артем пододвинул клавиатуру ближе. Курсор мигал, приглашая к действию. За окном выл ветер, но Артем его уже не слышал.

Точка невозврата была пройдена.

Глава 2. Хранительн