Вдовушка-толстушка. Попаданка

Нет, я любила почитывать фэнтези про попаданок, но кто же относится к такому всерьез? Фантазия у людей в нашем мире богатая, и не такое писатели придумать могут! Но одно дело – книжки почитывать и совсем другое – прочувствовать такое на себе!

Итак, если верить Эрли Байжа, я – молодая жена… точнее, уже вдова, далеко не молодого герцога Гаспара Грандье. Вышла я замуж за этого старикана совсем недавно, буквально пару недель назад. Герцог давно чувствовал себя не очень хорошо, а, учитывая его конфликт с дочерью… Короче, Эрли про это не говорил, но у меня создалось впечатление, что этот престарелый герцог решил жениться перед смертью исключительно назло дочери. Лишь бы не оставлять ей наследство.

Честно скажу, мне такого не понять. Жениться на какой-то левой девице, оставив ей целое герцогство, лишь бы дочери все это не передать!

– Матильда на все пойдет, чтобы вам герцогство не досталось, – предупредил меня поверенный герцога.

– Да не нужно мне это герцогство! – воскликнула я в сердцах. – Пусть забирают!

Вот еще, в конфликт с этой противной теткой вступать мне не хватало! Но Эрли укоризненно покачал головой:

– Вы еще очень молоды, леди Элея. и многого не понимаете. Пока вы живы, вы можете оспорить право на герцогство. Поэтому в живых вас не оставят, даже если вы добровольно отдадите им свое наследство. В самом мягком варианте вас попросту поместят в Дом Скорби.

– Куда? – не поняла я.

– Место, куда заключают душевнобольных. Особенно тех, которые могут быть опасны для общества. Но и это будет временным выходом для них. Скорее всего в Доме Скорби с вами произойдет какой-нибудь несчастный случай. Упадете на нож и порежетесь, например. Насмерть.

Меня передернуло от такой перспективы.

– И что же мне теперь делать? – побелевшими от ужаса губами спросила я.

– У вас есть два выхода, – сообщил мне поверенный… мужа. – Либо вы получаете защиту от короля, что, сами понимаете, практически нереально. Либо выходите замуж. Герцогство переходит к вашему мужу, у которого, скорее всего, найдутся и другие наследники. И бороться вашей нынешней родне за такое наследство станет гораздо, гораздо сложнее.

– Замуж? – удивленно воззрилась я на Эрли. – Может быть, можно будет оформить какой-нибудь брак… ну типа фиктивного.

– И отдать состояние непонятно кому? – усмехнулся мужчина. – К тому же, в завещании вашего мужа четко указано: чтобы получить наследство, вы должны выйти замуж за аристократа. Ведь только человек, получивший достойное воспитание и образование сможет управлять герцогством.

– Отлично! – воскликнула я. – Я выхожу замуж за первого же попавшегося не аристократа, мое наследство уходит Матильде и она оставляет меня в покое!

– Нет, – покачал головой Эрли. – Вы все равно остаетесь для нее опасной. Ведь вы сможете опять овдоветь и попытаться отсудить наследство. Да мало ли какая еще может ситуация возникнуть.

– В-общем, я для нее бомба замедленного действия, – поняла я.

Зато Эрли меня не понял:

– Простите, вы говорите странные вещи. Что такое “бомба”?

Я прикусила язык: похоже, что бомб в этом мире еще не изобрели.

– Это я оговорилась. Простите, сами понимаете, я только что потеряла мужа. У меня такой стресс… э…. потрясение!

А вдруг слова “стресс” у них тоже нет?

– Конечно, конечно! – сочувствующе воскликнул Эрли.

А я испытывала самый настоящий стресс. Моя голова просто разрывалась от всего, что на меня навалилось. Мало того, что я не знаю, где я, кто я, и как сюда попала, мне еще и надо срочно что-то придумывать, чтобы не попасть в еще более глубокую ж… жизненную ситуацию.

Глава 6

Пообщавшись с Эрли, а заодно согревшись и хоть как-то заморив червячка довольно вкусными печеньками (впрочем, мне сейчас и кусочек черствого хлеба показался бы вкусным), я в сопровождении все тех же трех служанок, наконец, отбыла в свою комнату. Ну у меня создалось впечатление, что это моя комната.

Здесь все было вычурно: лепнина на потолке и стенах, позолота, ажурная изящная мебель. Но здесь не было индивидуальности хозяйки. Что, впрочем, неудивительно – я ведь, судя по словам Эрли, только пару недель назад вышла замуж за этого старика. Видимо, тогда же и переехала в… А где я, собственно, нахожусь?

Как только служанки, поклонившись, оставили меня одну, я первым делом кинулась к окну. Ух ты! Вот это видок! Я даже окно распахнула, еле справившись с незнакомой щеколдой, чтобы насладиться видом. Впервые в жизни я жила на берегу самого настоящего моря. Оно плескалось под моими окнами, било волной… о скалу?

Перегнуться через подоконник, чтобы подробнее разглядеть, что там внизу, я не рискнула. Хватит с меня одного падения с высоты, которое непонятно, чем закончилось. Но крепостные стены сбоку я увидела. И высота была вполне себе приличная. В-общем, то еще “Ласточкино гнездо”.

Справившись со страхом высоты, смешанным с восторгом по поводу увиденного, я закрыла окно: все же было весьма свежо. Хотя в моей комнате горел камин и хоть как-то согревал помещение, в отличие от того карцера с трупом, в котором я провела ночь.

Итак, я, похоже, нахожусь в замке у моря и замок этот, кажется, расположен на скале. А еще я – вдова герцога и имею довольно возрастную падчерицу с мерзким характером. В том, что у Матильды мерзкий характер, я уже не сомневалась. Да и, если верить Эрли, добрых чувств по отношению ко мне эта дама не испытывала. И все-таки, сколько мне лет?

Эта мысль заставила меня вспомнить про важное: я кинулась искать зеркало. Желательно – в полный рост. В спальне, в которой я находилась, зеркала не было. Зато были какие-то двери, которые я и пошла по очереди открывать и совать свой нос во все соседние помещения.

За первой дверью обнаружилась еще одна спальня. Явно мужская. Темная мебель, сдержанных тонов, довольно массивная на вид. Все было явно дорогое, но без изящных завитушек и ажурных узоров. Ага, похоже, что это спальня герцога. Мужа.

Почему-то сразу всплыла мысль про первую брачную ночь. Судя по всему, я довольно молода, а муж у меня был весьма престарелого возраста. Интересно, он был еще на что-то способен в плане интимной жизни? А если да, то каково было бедной девочке с этим стариком в постель ложиться?

Вытряхнув из головы эти мысли, я пошла изучать другие помещения. За следующей дверцей обнаружился, как я понимаю, туалет. Во всяком случае, кресло, которое там стояло, напоминала мне уже виденный ранее унитаз. Опробовав это непривычное устройство, я отправилась дальше.

А дальше была ванная комната. Только была там не ванна, а небольшой бассейн, утопленный в пол, с относительно невысокими бортиками. Безумно захотелось наполнить его горячей водой, в которую я бы сейчас и погрузилась. Но где и как она включается, я сходу не разобралась и решила вернуться к этому вопросу позже.

Далее была явно гардеробная. Эта комнатушка была забита одеждой. Причем, вся одежда была старомодной: какие-то длиннющие платья с пышными юбками. Полки с нижним бельем. Совершенно жутким. Я на себе сразу такое обнаружила: вместо привычных мне облегающих трусиков – панталоны-парашюты. Страшно неудобный корсет, который я просто мечтала, наконец, снять с себя.

Как ни странно, зеркала в гардеробе не обнаружилось. Я сперва удивилась, а потом осознала, что вряд ли герцогиня, которой, похоже, принадлежали эти покои, одевается и примеряет платья прямо в гардеробе. Значит, должно быть еще какой-то помещение. С зеркалом. Судя по интерьеру, тут не совсем каменный век, так что уж что-что, а зеркало уже должны были изобрести.

И я была права: за очередной дверцей обнаружился будуар. Удобная софа, стульчик напротив трельяжа. Ну и, собственно, сам трельяж с достаточно высокими, чтобы оглядеть себя с ног до головы, зеркалами.

Я кинулась к зеркалу и начала разглядывать себя. Как и следовало ожидать, из зеркала на меня смотрела совершенно незнакомая девушка. Молоденькая – лет восемнадцать-девятнадцать. Полненькая. Нет, даже прям совсем пышечка-пышечка. При достаточно высоком росте она имела еще и очень даже пышную фигуру. Центнер там точно был. Причем, если в родном мире я была тоже весьма нехуденькой, но довольно подтянутой (спасибо постоянным физическим тренировкам), то тут на меня смотрела весьма рыхлая девица.

Лицо, кругленькое с пухлыми щечками, было довольно симпатичным. Полные губки, выразительные глаза, аккуратный носик, брови вразлет. Не писаная красавица, но весьма хорошенькая и юная особа.

Я стащила с себя дурацкую шляпку и вынула шпильки из пучка на голове. На плечи упала густая копна рыжевато-каштановых, чуть вьющихся волос. А что, вполне себе симпатичная девочка. Чуть привести в порядок и вообще красавицей будет!

Захотелось снять с себя еще и платье, чтобы разглядеть свою фигуру безо всяких корсетов и прочих маскирующих средств типа приталенного платья с длинной и пышной юбкой, но сама справиться с ним я не смогла.

И где там мои служанки? Я же, так понимаю, хозяйка этого дома, а не противная Матильда, как мне изначально показалось. Так что и служанки мои, а не ее собственность.

Словно услышав мои мысли, в дверь кто-то тихо постучал.

– Войдите! – крикнула я, выйдя из будуара в спальню.

Вошла одна из трех виденных мною ранее девиц.

– Ваша Светлость, – чуть поклонилась она, но я отметила, что поклон этот был неглубоким, скорее формальным. – Леди Матильда велела собрать вас к завтраку.

Я вздохнула: ну что ж, собирайте. Пойду знакомиться с гадюшником.

Глава 7

К гадюшнику я вышла при полном трауре, как и было положено мне, молодой вдове. Черное закрытое платье необъятных размеров, пучок волос в черной сетке (ну хоть шляпу на меня не нацепили, и то радует).

Макияж мне служанка тоже наложила. Вот только вместо того, чтобы сделать мои щеки розовее, а губы – ярче, она, напротив, соорудила из меня бледную моль. Ну да, типа я тут вся из себя убиваюсь по мужу и выгляжу при этом соответственно. Даже странно, что мне еще и синяки под глазами не пририсовали. В-общем, я так поняла, что быть цветущей и пышущей здоровьем в моей ситуации просто неприлично.

За столом уже сидели Матильда, какой-то довольно полный мужчина лет сорока и молодой парень. Парень был худ и высок. Тоже родственничек какой-то? Понятно, что спрашивать я никого ни о чем не стала.

Матильда сидела за столом прямая, как палка. Она тоже была вся в черном, как и мужчины. Впрочем, парень не особо соблюдал этот дресс-код: под черным камзолом на нем была рубашка с белым кружевным воротником, к которому было приколото какое-то украшение с драгоценным камнем.

Честно говоря, я в своем-то мире в драгоценных камнях ничего не смыслила, а уж тут тем более понятия не имела, насколько дорого этот камень стоит. Но на фоне нас, одетых только в траурные одежды, этот молодой мужчина выглядел белой вороной.

Он наблюдал за мной с любопытством, словно впервые увидел. Подскочил со своего стула и даже слегка поклонился.

– Леди Элея, – сказал он мне, – я рад с вами познакомиться! Возможно, вы слышали обо мне? Я – Джеральд, внук вашего покойного мужа. Простите, я не смог присутствовать на вашей свадьбе и мне жаль, что наша встреча произошла прт столь грустных обстоятельствах.

Улыбка, было появившаяся на его губах, тут же соскользнула с его лица. Мужчина очень старался изобразить скорбь. Но мне кажется, ему это не очень хорошо удавалось. Похоже, ему было глубоко фиолетово на деда и его смерть. А вот мною, молодой вдовой своего деда, он явно заинтересовался. Вот только что именно во мне ему интересно?

– Зови меня просто бабулей, внучок! – заявила я ему, сладко улыбнувшись.

Все сидящие за столом тут же закашлялись. Надеюсь, у них не ковид?

Матильда сидела, как всегда, поджав губы. Правда, теперь это было выражение не столько презрения, сколько обиды. Словно маленькую девочку в чем-то обделили.

Ее муж, имени которого я не знала и спрашивать не решилась бы, смотрел исключительно в свою тарелку. Он был одет в полностью черный костюм и старался все же сохранять скорбное выражение лица. Хотя, насколько я помню, с зятем Гаспар Грандье не ладил.

Интересно, а с внуком он ладил? Что-то сомневаюсь я в этом, раз Джеральд даже на свадьбу деда приехать “не нашел времени”. На похороны, впрочем, явился, не запылился. На наследство надеется?

Долго разглядывать присутствующих мне не дали. Матильда недовольно фыркнула:

– Давайте уже завтракать, наконец! – и приступила к еде.

Я посмотрела на место, которое было явно подготовлено для меня: в самом дальнем конце стола. Они бы меня еще в коридоре усадили! Четко чеканя шаг звонкими каблучками моих туфелек (размера этак сорок второго), я прошла во главу стола, где, по-видимому, раньше восседал мой супруг, и гордо уселась на высокий стул.

Слуги, как и хозяева, сперва несколько опешили, но стоило мне зыркнуть недовольно в сторону лакея, тот тут же кинулся переставлять приборы с заготовленного мне ранее места ко мне поближе.

– Элея! – возмущенно воскликнула Матильда. – Еще тело Гаспара не остыло, а ты уже…

– Остыло! – перебила я ее. – Лично проверила!

Сразу вспомнилась прошедшая ночь и аж передернуло от ужаса. Но аппетит мне эти воспоминания не испортили. Желудок, кажется, давно прилип к спине.

– Но… – снова попыталась что-то сказать Матильда.

Я зыркнула на нее и рявкнула:

– Кто-то требовал, чтобы мы поскорее занялись завтраком!

Обиженная дама со звоном опустила свои приборы и заявила:

– Что-то у меня аппетит пропал.

После этого она встала и пошла на выход из столовой.

– Ну что ж, раз нет аппетита, то лучше его нагулять, – предложила я и взглянула в сторону слуг, обращаясь уже к ним. – Матильде нужно как следует проголодаться, так что до ужина ее не кормить и в ее покои еду не носить! Все поняли?

Слуги смотрели на меня ошарашенно и не торопились отвечать.

– Кто-нибудь скажет мне, кто хозяйка в этом доме? В чьих владениях сейчас, после смерти герцога, находится этот замок, и кто платит зарплату слугам? – вкрадчиво спросила я.

На меня тут же уставились удивленно. Но намек был понят и один лакей все же ответил:

– Мы все поняли, Ваша Светлость! Будет сделано, как вы велели!

Остальные слуги согласно закивали. То-то же! А то ишь, распоясались!

Взглянула на оставшихся за столом родственничков. Муж Матильды (как же его зовут-то?) сидел, опустив голову, но есть при этом продолжал. Джеральд откинулся на спинку стула и улыбался. И я не поняла, чего больше было в этой улыбке: ехидства, веселья или угрозы.

Я взяла приборы и начала оглядывать расставленные на столе блюда. В моей тарелке уже лежал какой-то пудинг, щедро политый ягодным джемом. Вокруг стояли блюда с пирожками, булочками, блинчиками. Рядом обнаружилась и тарелка с сырной и колбасной нарезкой, ломти пышного белого хлеба.

Посмотрела, что еще есть на столе. Перед Джеральдом стояла тарелка с омлетом и зеленью. Хм… а мне почему такое не подали? Обратилась к стоящему рядом лакею с этим вопросом.

– Но вы всегда предпочитали на завтрак сладкое! – возразил он.

Нет, они точно смерти моей хотят! Да я с таким питанием скоро от диабета загнусь!

– Мне омлет и зелени побольше! – велела я и добавила, – Какой хлеб в этом доме едят слуги?

– Что? – удивленно воззрился на меня лакей, только отдавший указание служанке срочно принести порцию омлета.

– Принесите мне тот хлеб, которым вы кормите слуг! – приказала я.

Вскоре передо мной стояла тарелка с омлетом и блюдце с куском серого хлеба из муки грубого помола. Отлично! То, что нужно!

– С этого дня вы мне приносите именно такой хлеб! – отдала я приказание, немало удивив окружающих.

Вместо пирожного, которое мне предложили на десерт, я потребовала каких-нибудь фруктов. А когда увидела, что мужчинам принесли кофе, а мне – какой-то фруктовый чай, возмутилась:

– Я тоже хочу кофе!

– Но это мужской напиток! – удивился муж Матильды.

– Я просто хочу кофе! – прорычала я и передо мной тут же появилась чашечка дымящегося и безумно вкусно пахнущего напитка.

Глава 8

Думаете, я, взглянув на свое отражение, тут же захотела срочно похудеть? Ничего подобного! То есть специально худеть ради тонюсенькой фигурки, которую сносит легким сквознячком, я не собиралась. Вообще всегда считала, что на любую фигуру найдется свой любитель. Но меня волновало здоровье моей нынешней телесной оболочки.

Я не знаю, как я сюда попала, как оказалась в этом теле и как долго еще в нем пробуду, но торопить свой уход в какой-нибудь другой мир (например, в загробный) из-за серьезных проблем со здоровьем мне не хотелось бы. Поэтому и пришлось мне пересматривать свое питание.

Голодать я тоже не собиралась. Мне нужны силы для дальнейшего выживания в кругу “любимых” родственников. Поэтому я всего лишь пересмотрела свое питание, постаравшись ограничить количество быстрых углеводов и вредных жиров. Бутербродик из хлеба, изготовленного из муки грубого помола, кусочка соленой жирной рыбки и листочка салата ничуть не хуже на вкус, чем бутерброд из белого хлеба с колбасой. А пользы больше. Да и одна чашечка любимого кофе в начале дня мне тоже не помешает.

Рассуждая так, я дала лакею распоряжения насчет того, что я предпочла бы на обед, и, пожелав Джеральду и его отцу хорошего дня, отправилась в свои покои. Мне необходимо было, наконец, принять ванну и хоть немного отдохнуть, поскольку день предстоял непростой: сегодня мне придется присутствовать на похоронах своего мужа. И быть там одной из ключевых персон. Пожалуй, даже основной, если не считать покойника.

Несмотря на архаичность нарядов и обстановки, местные достижения в плане водопровода и канализации меня порадовали. Относительно удобный унитаз, а не банальный горшок, ванна, которую не надо наполнять ведрами, а достаточно нажать пару камешков над чашей и она начнет заполняться водой нужной тебе температуры.

Чтобы принять ванну, мне пришлось изобразить из себя страшно избалованную и капризную особу. Похоже, окружающие решили, что это у меня из-за того, что я стала наследницей мужа, самомнение выросло до небес, вот я и стала такой важной. На самом деле это было скорее самозащитой, способ спрятать свою неуверенность в этом незнакомом мне мире.

Так что я изобразила из себя барыню и потребовала от служанки, чтобы мне приготовили ванну. Та приняла приказ, как должное, и отправилась в ванную комнату, не закрыв дверь. Я же подошла к проему двери и внимательно наблюдала за действиями девушки. Так… зеленый камень включает воду, синим и красным регулируем температуру, желтым отключаем.

Ванная, а точнее – небольшой бассейн, была круглой. Как только она заполнилась водой с ароматной пеной, служанка помогла мне снять платье, а главное – этот дурацкий корсет. После чего я отпустила ее, сказав, что хочу отдохнуть в одиночестве.

Стоило служанке покинуть меня, я скинула нижнюю сорочку, в которой оставалась до сих пор, и опустилась в бассейн, удобно растянувшись в нем. Я наслаждалась покоем, горячей водой, в которую было погружено все мое немаленькое тело и цветочным ароматом.

Я расслабилась и даже слегка задремала, что было вполне объяснимо – после такой бессонной ночи-то! Мне снилось, что чьи-то руки поглаживают, разминают мои плечи, шею. Я, кажется, даже застонала от удовольствия. И именно от этого стона я проснулась.

Распахнула глаза: кто-то и в самом деле продолжал разминать мои плечи. Не приснилось. Служанка? Руки были явно крупнее и сильнее женских ручек. Я оглянулась и громко завопила:

– Что ты тут делаешь? А ну вон отсюда!

– Ну Элея, чего ты шумишь? Я же от всей души. Хотел сделать тебе приятное, – довольно улыбался Джеральд.

Руки, впрочем, он от меня все же убрал. Но продолжал пялиться на меня. Хорошо, что пена покрывала всю поверхность воды, прикрывая мое тело. Но я все равно рявкнула:

– А ну отвернись!

Парень, хоть и с неохотой, но все же отвернулся. Но продолжил свою речь:

– Милая, послушай, ты мне нравишься. Очень!

Он что, настолько неотразимым себя считает, что думает, что бедной толстушке достаточно того, что она ему понравилась? Якобы. Сомневалась я в правдивости этих слов. А Джеральд продолжил, лишь подтверждая мои мысли:

– Ну что ты видела, кроме дряхлого старика – моего деда? У тебя, небось, из радостей-то только и было, что вкусно поесть?

– Убью! – прорычала я, успев выскочить из бассейна и замотаться в лежащую тут же на скамейке простынь. – А ну катись отсюда, придурок! И чтобы близко не подходил, а то мало не покажется!

Я подхватила какой-то ковш с бортика бассейна и угрожающе замахнулась им на типчика, который успел снова повернуться ко мне.

– Э… ты чего? – отшатнулся он. – Да я же от всей души!

– Вот я тебя сейчас от всей души и оприходую! – пообещала я, сделав шаг навстречу.

– Точно умом тронулась! – воскликнул он и срочно ретировался.

Я устало опустилась на скамью. Еще не хватало, чтобы меня в сумасшествии обвинили и в психушку местную отправили. Надо все же несколько поумерить свой темперамент.

Кстати, а как этот гад вообще в мои покои попал? Ах, ну да, служанка уходила, а я за ней и не заперлась. Пожалуй, в этом гадюшнике стоит быть осторожней и всегда закрываться, когда остаюсь одна.

Глава 9

На похороны меня нарядили в очередной парашюто-балахон черного цвета с корсетом под ним. Я воспротивилась слишком тугому затягиванию, ибо решила, что лучше я не буду скрывать свою изобильную красоту, чем упаду в обморок в самый разгар мероприятия от невозможности дышать.

Служанка обиженно поджала губы, всем своим видом демонстрируя свое несогласие со мной. Да и плевать мне на ее мнение, если речь идет о моем теле и о моем самочувствии. Вот только одно меня смущало: судя по реакции окружающих, предыдущая Элея была бессловесной и послушной и столь разительные перемены в ее поведении могут выглядеть подозрительными.

С другой стороны, мне, жительнице другого мира, с более свободными нравами, судя по тому, что я уже успела увидеть, было очень трудно не проявлять свой характер. И с Матильдой я, пожалуй, погорячилась. Подумав об этом, я попросила служанку все же отнести своей падчерице завтрак в покои. Тем более, что впереди были похороны, а Матильду эту итак ветром, небось, сносит, с ее-то худобой.

Туфли для похорон я выбрала самые удобные и растоптанные, наотрез отказавшись от тесных новеньких туфелек на каблучке. Мне итак держать в вертикальном положении собственный немалый вес предстоит. Так пусть хоть обувь будет комфортной. По-хорошему, вообще тапочки бы надеть, но это было бы уже верхом неприличий.

Служанка привела меня в огромный холл замка, в глубине которого у самой стены стоял гроб с покойником. Меня поставили рядом с этим гробом. Вот же радости-то! Одно успокаивало: мое лицо было прикрыто густой черной вуалью и вряд ли кто-то смог бы разглядеть его выражение. А значит, можно было не изображать вселенскую скорбь и не скрывать безмерную скуку на этом самом лице.

Весь холл был забит людьми в черной одежде. Недешевой одежде, кстати. Судя по внешнему виду, несмотря на траур, одежда гостей выдавала их неплохой достаток: благородные ткани, качественный пошив, дорогие украшения.

Священник неподалеку произнес какую-то речь, в которую я вообще не вслушивалась. Потом ко мне подходили посетители, говорили слова сочувствия, кто-то даже выражал готовность поддержать меня в моей беде и приглашал в гости за этой самой поддержкой.

В какой-то момент за своей спиной я услышала шушуканье двух кумушек. Общались они тихо, но я все равно услышала.

– Конечно, – шептала одна, – когда Гаспар женился на никому не известной девушке из обедневшего рода, все вопили, что это мезальянс и не хотели с ней общаться. А как только она стала богатой вдовой, унаследовавшей все состояние и титул герцога, так тут же все с поддержкой примчались!

– Так ведь завещание еще не озвучено! – возразила вторая.

– Да я тебя умоляю! – почти воскликнула первая, – Все прекрасно знают, что с дочерью он не ладил и вряд ли хоть копейку оставил ей или внуку! Точно тебе говорю – все вдове осталось. Ой, смотри, сам граф Арлей прибыл!

На этих словах кумушки замолкли. Видимо, уставились на этого самого графа. Судя по всему, графом Арлеем звали мужчину, который как раз подходил ко мне быстрыми стремительными шагами. Я подняла на него глаза и поняла восторг в голосе одной из женщин.

Граф Арлей был хорош. Это была дикая и суровая красота сильного молодого мужчины. Пряди смоляных волос опускались на его лицо. Черные прямые брови, прямой нос, идеальной формы губы, высокие скулы и ямочка на подбородке. Стройный, широкоплечий и высокий – ну все, как я люблю!

Взгляд черных, глубоко посаженных глаз взметнулся ко мне, но, не увидев моего лица, скрытого вуалью, граф не стал отводить от меня глаз, а лишь промолвил: