Двадцать пять бессонных ночей

В субботу Аннушка с мамой пришли к бабушке. Бабушка отправилась в сарай. Аннушка побежала следом.

Аннушка, передав ведро, прошла в загон к овечке.

- Флора. Ты такая красивая. Беленькая. Мягенькая. – Аннушка гладила овцу. Чтобы достать до головы, встала на цыпочки. Аннушка была меньше, чем овца.

- Внученька, зря дала имя овечке. Привяжешься к ней.

Бабушка считала, что только корова достойная носить имя. У цыплят, кур, овец не должно быть имён.

- Коровушка Машенька, спасибо тебе. – Авдотья поблагодарила корову за молоко и вышла из сарая, чтобы сырое молоко перелить в стерильную посуду и охладить его. Потом спокойно из него изготовит сыр.

Вечером мама унесет кусок сыра в марле домой. Дед продаст на рынке остальной сыр.

- Пустят твою Флору на шашлык. – В сарай вошла мама. На ней было новое хлопковое платье. На голове венок из полевых цветов. Мама хорошо улыбалась. Ничто не предвещало, что суббота будет испорчена.

В доме ждали гостей. У дедушки юбилей. Домашним самогоном не обойтись. Папа поехал в город, чтобы купить коньяк. В деревенской лавке продавали всё что угодно, а крепкого напитка не было. Дед любил пятизвездочный, грузинский, за четыре рубля.

- Не отдам Фору. – Аннушка поцеловала овцу.

- Фу, что ты делаешь. Немедленно умой рот.

- Флора чистенькая.

- Чистенькая. Пухленькая. Сорок килограмм веса. Скоро-скоро отделять шкуру от туши. – Мама зло засмеялась.

- Дура.

Аннушка не хотела говорить маме «дура». Слово вылетело само. Луше бы Аннушка держала рот на замке, а язык за зубами.

Возможно, ничего бы не случилось…

Мама быстро влетела в загон для овец. Подхватила Аннушку в охапку и силой стукнула её о стену. На лбу сразу образовалась шишка.

Человек с психическим расстройством обладает большой физической силой. Маме не ставили биполярное расстройство. Мама в клинику не обращалась. Бабушка говорила, что у неё нет заболевания, а её съедает какой-то душевный недуг и очень жалела свою дочку.

На крик прибежала бабушка. Унесла внучку в дом. Уложила в кровать. На лоб положила тряпку со льдом.

Следом вошла мама.

- Ты не представляешь, что она сказала! – Мама стала жаловаться бабушке. Та её обняла.

Мама расплакалась.

- Не ребенок, а наказание.

Аннушке стало стыдно. Вот чего она добилась… В этот момент Аннушка чувствовала себя очень плохо.

Бабушка усадила маму на лавку. Принесла таз с водой.

- Доченька, на твои ноги страшно смотреть.

- Ты так хлопочешь обо мне, мама.

Бабушка утёрла ей слезы. Начала мыть ей ноги.

В голове у Аннушки все было «вверх дном». Приступ тоски и отчаяния пришелся на субботу. С приездом папы наступил просвет. Аннушка даже поймала солнечного зайчика. В будущем она будет вспоминать «зайчика», как светлое пятно в своей жизни.

- Ты набила шишку? – спросил папа.

- Стукнулась в коровнике о стену. – Вместо Аннушки ответила мама. – Такая неуклюжая.

Мама всегда врала. Под конец жизни уже врала по привычке.

У мамы были перебинтованы ноги. Маме стало легче. Зуд пропал. Бабушка помогала маме справляться с экземой. Лечила ей ноги каменноугольной смолой. Процессы затихали. Болезнь отступала. Ремиссия длилась порой годы. До очередной любовницы отца.

В большинстве случаев супружеские измены приводят к разводам. Супружеская неверность приводила маму к экземе.

Бабушка ненавидела папу. Мама папу любила. Если бы иначе, умная бабушка отравила бы зятя. Авдотья была опытная знахарка. Яды прятала от посторонних глаз. В деле никто бы не обнаружил её след. Преступления не произошло…

Дуняша шла по лесу. Что ещё она увидит в страшном лесу? Что спрятано в самых дальних уголках леса, в труднопроходимых местах? И кто такая Аннушка?

Вскоре за угрюмыми деревьями показался неказистый деревянный дом. Во дворе была женщина. Женщина приметила Аннушку. Открыла калитку. За калитку резво выскочили кошки. Сколько было кошек, не сосчитать. Клара подбирала кошек. Лечила. Кормила. А людей Клара не любила. Даже своих детей. Называла их «картофельные человечки». Те ходили по поселку немытые и нечёсаные. Мальчик и девочка не были беспризорниками. Клара их кормила. Одевала. Обувала. Органы учреждения системы профилактики наведывались к Кларе. Дети Клары не раскачивались, как дети в детских домах. Не бились головой об стенку. Не сосали пальцы. У детей были занятия. Малыши лепили и рисовали. Клара покупала им альбомы и краски. Заказывала из города пластилин.

Кошки уделяли много личного внимания детям. Вылизывали их.

Органы опеки уходили, оставляя детей в доме.

На Кларе была грязная красная куртка. Клара только что вытащила из курятника подстилку вместе с навозом. Клара пахла навозом.

Аннушка поморщилась. Клара заметила.

- Куда спешишь, соседка? – Спросила добродушным голосом.

В небольшом поселке все были соседями. Все, кроме «понаехавших». Местные не приняли новых поселенцев. При СССР заводчане удвоили численность населения. Их обеспечили благоустроенным жильем.

СССР распался. Многие вернусь на малую родину.

У Клары не было мужа. Дом заваливался поближе к сараю. У старого дома росла густая высокая трава. В траве прятались кошки.

- Лена вернулась. – Сказала Клара. - Слышала уже? Волосы у неё длиннющие. Сама ничуть не изменилась. Не располнела. Такая же красивая, как и была.

- Что она у нас забыла?

- Её мама сломала шейку бедра. Не ходит. Твой тоже приглядывает за старухой. Вчера дрова колол. – Клара хитро прищурилась. - Старая любовь не ржавеет. Лена пойдет в школу работать учителем английского языка. В школе как раз ищут специалиста. – У Клары был длинный язык, и она всё знала. - Откуда сбежала, туда и вернется.

Аннушка сгорбилась. Состарилась. Подурнела. Тихо прошла мимо маленьких поселковых домишек. Вдоль яблонь.

Клара кричала ей в след: «У тебя из носа идет кровь». Аннушка скрылась за поворотом. Исчезла.

В этот момент Дуняша стояла на одном месте. Перед ней внезапно появились мраморные скульптуры. Женщина и мальчик. Женщина пугала абсолютной наготой. Женщина казалась чуточку живой. Капли воды на животе скатывались вниз.

Дуняша захотела её обнять. Женщина была самая несчастная на свете… Кто-то убил в ней радость жизни.

Дотронулась до холодного мрамора. От женщины ничего не осталось. Только белая мраморная пыль.

Мраморная скульптура мальчика скрылась за деревьями.

Все было не слишком реалистично.

Теперь лес был повсюду. Плотной стеной стояли деревья. У одного дерева лежали холсты. Дуняша бережно раздвинула ветки. Тихо вступила на чужую территорию.

За деревьями пряталась мастерская художника. В ней было много картин. Красивый человек в одежде, заляпанной краской, с кисточкой в руке готовился подправить новую работу, нанести последние штрихи на холст.

Человек пошевелился. Что-то в нем было знакомое. Словно он и Дуняша встречались раньше. Человек сделал несколько шагов в сторону подставки для холста. Прошел мимо Дуняши.

Человек не заметил Дуняшу. Принял ее за солнечный блик.

Удавалось ли художнику продавать свои картины? На что он жил? Почему в мастерской много пустых бутылок? Одинок ли он?

Работы художника были странными.

Художник видел смерть. Ребенком перенес большую утрату. Художника преследовало чувство вины. Негативный опыт художник перерабатывал через визуализацию травмы. Трагические сцены, созданные художником, наводили мистический ужас.

Для кого он писал свои картины? «Темная» живопись, создающая мрачную, тревожную атмосферу, может лишь рассудка.

Последняя картина была иная. Художник эту картину написал легко. Словно боль отпустила его. Художник укутал женщину в серебрённую тонкую ткань. Укрыл её. Через тонкую ткань был виден лик мертвой женщины. Мертвая женщина застыла с улыбкой на лице. Была умиротворённой. Даже счастливой. Она словно знала про Другой мир много хорошего и Тот мир не пугал её.

Мертвая женщина дарила надежду живым. Когда будет сброшена грубая оболочка, душа наполнится светом.

Рядом с женщиной художник нарисовал много полевых цветов.

Художник был большим мастером. Художник окончил Академию художеств СССР. Почему он пьет?

Когда тело матери достали из воды, Сереже было шесть. Когда он сел писать свою первую мертвую женщину, абсолютно обнаженную, поруганную и несчастную, ему было шестнадцать. Теперь - тридцать шесть.

Та первая картина получилась безупречной. Никто не купил работу. Преждевременная смерть молодой женщины с черными открытыми глазами производила жуткое впечатление. Зритель цепенел. Тишина картины убивала последние надежды.

Потом была другая картина. Страшней первой. Потом ещё. Наконец, художник создал идеальный вариант. Картину «Продолжение» предложили музею. Художник ждал договор на подписание.

В мастерской было много странных картин, написанных в стиле сюрреализма. Подсолнухи с красивыми человеческими головами. Яркие шляпки были им к лицу. Подсолнухи были довольны своим положением. Подсолнухи всегда поворачиваются к солнцу. Подсолнухам не грозят мелкие досадные неприятности. Просрочки банковских платежей. Измены. Офисные склоки. Никчемные покупки.

Даже ливень для подсолнухов не катастрофа.

С наступлением ночи, когда зажгутся первые звезды, их высокие стебли превратятся в ноги. Подсолнухи станут парнями. В тусклом лунном свете отыщут много других цветов. Девушки-цветы обрадуются парням. Без зажимов сольются в поцелуях.

В мастерской царил беспорядок, старые полотна не были повернуты к стене.

В стеклянных сосудах с голубой водой плавали девушки с блестящими рыбьими хвостами. От захватывающего блеска невозможно было оторваться.

Дикий мир, перевернутый с ног на голову, заселен рыжеволосыми людьми. На их спинах растут черно-белые розы, которые хочется целовать.

От картин веяло мистикой и непостижимой тайной. Время было не властно над ними.

Везде стояли начатые и незаконченные полотна.

«Сережа». Дуняша позвала тихо, вполголоса.

«Мама! Ты здесь?» Художник оглянулся. Горько заплакал. Вернулся к работе. Жесткими мазками нарисовал в подсолнухах Смерть. Худую, высокую. Смерть была физически крепкая и могла сразу обнять и бедного, и богатого.

Втянув фарфоровую голову в фарфоровые плечи, Дуняша тоскливо и бесцельно бродила по лесу. Через время навстречу ей вышла прекрасная женщина в синем платье.

- Вы кто? – спросила Дуняша.

- Бестелесный разум. – Ответила женщина.

- У вас есть форма. – Не согласилась с ней Дуняша.

- Человек привык цепляться за реальность. Я выбрала эту форму. Ты предпочла тот город.

- Кто я? Как меня зовут?

- Теперь ты Дуняша.

- Почему я фарфоровая?

- Ты должна научиться любить себя. У тебя хрупкое фарфоровое тело. Тело может разбиться. Ты вынуждена бережно относиться к себе.

- Я люблю себя. Тело обеспечивает меня слухом и зрением. Тело позволяет чувствовать. Мое тело – часть меня. Я с ним в горести и радости.

Лес пропал. Появились соты. В ячейках хранились души.

- Почему мы здесь? – Спросила Дуняша у спутницы. Та стояла рядом.

- Хранилище – защитное сооружение. Мы храним в сотах лучшие души. Твоя душа в безопасности. Когда получишь новую жизнь, душа сразу активируется. Мы нажмём на скрытую кнопку и душа войдет в новое тело.

- Я слышу голоса мертвых. Кто они?

- Странники. В одиночку пытаются что-то построить. Им лучше присоединиться к эгрегору. Ваша группа очень важна для Вселенной. Вы получаете от нас поддержку.

- Из города пропали птицы. Без них стало хуже.

- Птиц мы вернем. Обещаю.

- Почему Клара тяжело работает? Непосильный труд убивает. Человек выгорает.

- Всё находится на стадии подготовки к следующей жизни. Душа укрепляется в преодолении препятствий.

- Вернуться в город реально? Я домой хочу. Меня ждут кошки и овечка.

- Вернуться назад практически невозможно.

- Почему?

- Систему не обмануть. Все забывают кодовое слово.

- Я запомню.

- «25 кадр».

- Как просто.

*** - Доктор, почему не верите? Меня зовут Дуняша.

- Разве? На отделение поступила Анна Герасимова. Вы упали с высоты и разбили голову.

Пациентка потрогала голову.

- Я ничего не чувствую. Только спать хочется.

Психиатр улыбнулся.

- Нейролептики.

- Никчёмная жизнь. Тьфу. Я опять обиженная девочка. Рассчитывала, что новая жизнь будет лучше прежней.

Пациентка замерла. Её взор оцепенел. Она как будто с чем-то встретилась. Или в мыслях попала в беду.

Подавив дрожь, сказала:

- Какой ужасный реальный мир. И вы. Как будто настоящий.

Она смотрела на него, словно видела впервые. Они уже встречались. Он проходил мимо, когда её привезли. Тогда она встревоженно поинтересовалась: «Я живая?»

«Я понимаю, что вам пришлось пережить. – Сказал врач. - Я помогу».

Кажется, ей было тяжело.

И вот она в его кабинете. Чувствует себя совершенно нормально. Хоть её и шатает.

- Почему вы решили уйти из жизни, повесившись на старой люстре?

- Я? Я бы так не поступила. Я люблю своё тело. У меня хрупкое тело. Фарфоровое.

Она запнулась. Тут же поправила саму себя и продолжила:

- В другой жизни я была словно маленькая фарфоровая куколка. Фарфор требует бережного отношения. При должном обращении фарфор блестит на солнышке. У вас мало солнца. – Пациентка поёжилась. - В хорошем климате люди не конфликтуют. На том свете ароматный воздух. Здесь совсем другие запахи. Непривычные. Пахнет смолой.

- Хвойный лес рядом.

- Вот оно что. – Она прислушалась. - Где-то совсем неподалеку поют лесные птицы. Это хорошо. Не пропащий мир. В вашем мире тоже можно жить, но не очень счастливо. – Пациентка вздохнула. - В другом мире у меня был яблоневый сад. Я скучаю по деревьям. У деревьев живой язык. Деревья говорят о добре. В вашем мире много плохого. Сдохший пес валяется под окном палаты.

- С другой стороны – мертвый пёс?

- С другой стороны какой-то спектакль. Красные искры пляшут на его черной шерсти. Пёс пытается произвести впечатление. Но пес уже подгнил. Пожалейте бедолагу. Ему много не надо. Только маленький гробик. В гробике мертвый пес будет петь счастливые песни. Пока же он страдает и воет. Воет, как гибнущий человек.

Пациентка всхлипнула.

«Как она искусно лжет». Подумал врач. «А вид у неё невинный. Я должен успеть её разоблачить. В два обед. Получил послание с кухни. Жарят котлеты».

Котлеты навеяли мысли о мягкой постели с теплым одеялом. Доктор давно жил один, но его это не смущало.

Его сбивали с толку лживые женщины. В реальности. Но не на службе.

- Вы отравили мужа и к вам пришло раскаяние.

- Как медленно текут мысли. Я в аду?

- Вы в больнице. Почему убили? Говорите правду!

- Я никого не убивала. – Длинными руками она стала что-то размешивать в воздухе, словно взялась приготовить зелье. – У меня муж. Почему я его выбрала? Ведь я его не любила.

Она говорила, глядя прямо в глаза.

«Вот шельма». Разозлился врач и пошевелил толстыми губами:

- Вы вошли в спальню и увидели его с другой женщиной. Ничего не сказали. Затаились. Вы подсыпали в пищу мышьяк.

- Я отравительница? – В её голосе слышался смех. – Я хочу вернуться в город, где всё понятно.

- Опишите город.

- Тихий. Уютный. По улочкам бегают резвые ягнятки.

- Кто ещё в городе? Местное население?

- Бессмертные души. Я служила волонтером. Разговаривала с мертвыми. Заботилась о них. Некоторые, умерев, страдают. Каждая история – это страх и ужас. Я помогала справиться с травмирующим опытом.

- Вас назначили волонтером против вашего желания?

- У меня были правильные убеждения. Бог все видит. Видит нас изнутри. Мне выдали отличный дом. Я была успешная. Со мной жили кошки. На том свете кошки сами выбирают, с кем им жить. Но вдруг что-то случилось.

- Что же?

- Сны изъяли. Почему запретили сны?

- Почему?

- К спящим повадились черные птицы. А вы знали, что птицы клюют мозг? Им нужно клевать корм. Дайте им зерно.

- Ваш муж скончался в реанимации. А вы разыгрываете комедию.

В голосе пожилого человека чувствовалась усталость.

«Драма не выдерживает никакой критики». Врач закурил. Право, этого нельзя было делать в кабинете. Мысленно он обругал ее. Потом себя. «Зачем всё это? Чего она хочет? Ей все равно придется давать показания.»

На протяжении всей своей жизни он проводил психиатрическое обследование. Некоторые, действительно, были невменяемые. Другие только казались такими.

- Доктор, разве это комедия? – Пациентка задрожала. - Человек умер. Никудышний человек, а жалко. Какой сейчас год?

- 2038

- Меня зовут Анна Герасимова?

- Да.

- По паспорту? А дети у меня есть?

- Вы мне скажите. Анна, сколько у вас детей?

- Как я должна ответить?.. Сомневаюсь во всём. В густом лесу проводят эксперимент. Лес очень страшный. Я вышла из леса и ничего не помню. Чокнуться можно.

- Вы утверждаете, что у вас амнезия?

- Подтверждаю. 25 кадр.

Странный звук разнесся по кабинету.

Доктор стал исчезать. Прежде чем окончательно пропасть в густом тумане сигаретного дыма, по-волчьи взвыл: «Жизнедеятельность всех систем особи нарушена. Нарушена».

***

Лес отпустил. Счастливой дорогой Дуняша побежала к дому. Мимо лужка, мимо озера, вдоль забора торговки Клары, через яблоневый сад.

Над головой летели птицы. У дома Дуняшу ждала овечка Флора.

- Дуняша! Целая! – Обрадовалась овечка. – Как ты победила волков?!

- Ничего не помню, Флора. Нас ждет что-то хорошее. В город вернулись птицы.

Обратная связь

Я рисовала город. Дома, улицы, прохожих. Вот дом с узорчатыми ставнями. ...Другой дом, с высоким забором. Мостик через реку, с проломанной дощечкой. Старательно выводя дощечку, представляла себе, как неудобно людям перебираться на другой берег реки по неисправному мостику. Я выдумывала людей – жителей города. Продумывала их характеры. Придумывала для них привычки, хорошие и скверные. Зачем мне это?..

Я не художник. У меня семья. Дети, муж. Собаки, кошка. Но с детства мечтала рисовать... Не сложилось, не получилось. А теперь, видать, время пришло... Мои дети выросли и разъехались, на работе сократили… Но мой муж со мной не развелся. Приезжает, оставляет деньги, уезжает к другой.

Вначале я плакала, потом стала рисовать. Я очень стараюсь, продумываю каждый мазок.

Вот трамвайная остановка. Маленькая, стеклянная. К ней по черным рельсам спешит красный трамвай. За трамвайной остановкой – булочная, при булочной - пекарня. Каждое утро в булочной продают свежий хлеб и румяные крендельки.

Люблю крендельки, их вкусно готовила бабушка. Ещё она замечательно лепила пельмени. В нарисованном мной городе уютная пельменная на шесть столиков находится в двух шагах от теплой булочной. А на перекрестке трех дорог - парикмахерская. Одна на крошечный городок, в котором всего несколько улиц. Напротив парикмахерской - фонтан, но он не функционирует. Временно, в нарисованном городе - зима, сугробы кругом.

Сейчас изображу падающий снег. Или завтра? Лучше завтра - устала. Собаки тявкают, хотят на улицу. Вот намотаю привычный круг по скверу, и - в постель. Перед выходом закину грелку под одеяло, пока я - с собаками, бельё прогреется. Вернусь, нырну с мороза в теплую кровать и… зажмурюсь от счастья. В городе, где я живу, тоже зима. Снега намело выше крыш!

Напротив моего окна - детский сад с игровыми площадками. На них стоят расписные домики на куриных лапках. Сугробы укутали их со всех сторон так, что и не подобраться. Да и некому подходить - сад закрыли на неделю. Минус тридцать.

Утро ленивое, холодное. Опять пойдет снег (наверняка). Никуда не выйду (точно). Дел много, должна закончить картину.

Села, уставилась в полотно, зевнула. Благодать. Наверное, счастье жить в нарядном городе, где мало людей, и все друг друга знают.

Нелегко рисовать падающие снежинки, но я задумала их еще вчера. И нужно изобразить снегопад именно сегодня, - завтра в гости зайдет Боря.

Он всегда приходит с бутылкой вина и конвертом. Вино мы распиваем за ужином, конверт я раскрываю после того, как он уезжает. Боря - щедрый человек. Хороший мужчина, просто моя соперница моложе меня на двадцать лет. Его понять можно.

***

Кристина была абсолютно счастливым человеком. Она ни на кого не злилась, ни от кого ничего не ждала. На жизнь не обижалась, а радовалась мелочам, искренне и восторженно.

Пошел снег, белый, пушистый. Снежинки легко парили на ветру... Как можно не восхититься прекрасной картиной?! Кристина загляделась. Медленно и тихо ложился снег на провода, крыши домов, мостик. Неожиданно над городом сгустились тучи. Синоптики всегда ошибаются: еще вчера они обещали легкие осадки. Начался обильный снегопад.

Кристина сидела у окна. Из ее окон хорошо проглядывался другой берег реки, городская площадь...

Когда Кристина была ребёнком, а папа - живым, вечерами, в Рождественские праздники, он сажал дочурку на широкие сани, и они ехали в сторону центральной площади любоваться нарядной елкой. Кристина любила блестящие елочные украшения. Папа завозил ее на санях под нижние ветки, и она трогала ручками стеклянный домик Бабы Яги, платье феи из фольги, перламутровые крылышки ангела...

Кристина боготворила папу... С ним ей жилось легче.

Вспомнив о нем, Кристина вздохнула. После себя папа оставил очень много тепла и дом с узорчатыми резными ставнями. Папа был мастер на все руки. Когда он ушел, наступил период одиночества.

Кристина откатила коляску от окна. Надо собираться, скоро прибежит Марфа, они поедут гулять. Кристина гуляла каждый день. В будние дни к ней забегали подружки, каждая -в свой день, они давно составили меж собой расписание, а на выходные заселялся Игорь.

Именно заселялся! С хомяком и кошками. До выходных еще далеко - она не увидит Игоря несколько дней.

- Кристинка! Такой снег! Сказочный! – Влетела Марфа. Ее шубка и шапочка, усыпанные снежинками, сверкали. – Смотри, они долго не тают! Словно нарисованные. – Марфа сняла одежду, встряхнула с нее мелкие бусинки подтаявшего снега, повесила вещи на крючок. – Ну, как ты? Всё приготовила для прогулки? А где твои любимые варежки?! Куда ты их подевала? – Марфа обожала командовать. Наверное, поэтому и стала школьной учительницей.

В парадном, где жила Кристина, - удобный спуск. Девушки легко выехали на улицу.

- Красота! – Взвизгнула Марфа.

Тучи разошлись. Выглянуло солнце, заблестел снег, заискрился.

- Ах, какой волшебный мир. - Кристина глотнула свежего воздуха. Ещё... И ещё!

- Ой! Ты что это себе позволяешь? - Марфа мигом округлила глаза и надула щеки. Она всегда переживала за Кристину. За её здоровье, за её самочувствие. - Вот только ангины нам не хватало!

- Какая ты смешная, Марфуша. - Кристина хихикнула. Она любила Марфу, и всех своих друзей, и Игоря... - Марфа, как ты думаешь, Бог есть?

Девушки гуляли по скверу. Укутавшись в шерстяной плед, который Марфа предусмотрительно положила в коляску, Кристина разглядывала высокие кроны старых парковых деревьев.

- Конечно, есть, Крис. - Иногда Марфа называла Кристину - Крис. Ей казалось, что у подруги длинное имя, а когда не терпелось быстро выложить новость или не хотелось упустить набежавшую мысль, имя стоило сократить, так думала Марфа. - Ведь кто-то же для нас придумал небо, солнце, снег. Всех нас... Бог обязательно есть, Крис. Нужно верить, милая. Без веры трудно, с ней - легче. Ты не отчаивайся, милая.

Девушки подъехали к скамейке, которую замело пышным пуфом сугроба. Марфа легко варежками разбросала воздушный снег, на расчищенное место положила картонную подстилку и, усевшись на нее, принялась болтать ногами.

- Забавная ты, Марфуша. Вижу, хочешь о чём-то поговорить, - Кристина приветливо улыбнулась подруге.

- Я замуж выхожу, Кристина.

- Это же здорово!

- Я вас скоро познакомлю...

Девушки обнялись. Они дружили с детства. Познакомились ещё тогда, когда Кристина ходила ногами.

- Если твой Бог есть, почему я - в коляске?

Марфа скрывала от подруги жениха почти до последнего момента, но скоро свадьба, далее тянуть некуда. У Кристины не было парня. Игорь - друг. Замечательный человек, волонтер.

- Кристина, всё ещё будет хорошо. Милая, поверь мне. Ты влюбишься, тебя полюбят. Просто для каждого - свой час.

- Иногда мне думается, что наш мир - искусственный. Что мы здесь все, как в аквариуме. Нас подкармливают, словно рыбок... Сегодня нам бросили чистый снег. Но на самом деле ничего нет! Ни этого неба, ни моей коляски. Всё это чья-то глупая фантазия, не более того, чей-то пространный вымысел!

Обратной дорогой Марфа еле тащила ноги. Конечно, инвалидная коляска тяжёлая, но… только бы Кристина не свалилась в депрессии, как случилось после смерти ее отца.