Авилон: Погасшее Солнце

— Постоянное присутствие в твоей жизни, бдительный контроль за ситуацией, — продолжал Энсар, словно и не заметив вмешательства в разговор. — Гэбриэл также возьмет на себя отслеживание твоей корреспонденции на случай поступления очередных угроз. Он единственный из моих агентов является эгрегором души — на тот случай, если понадобится нейтрализовать печать душ. И, понимая это, Гэбриэл без возражений согласился на предложенную работу, за что я ему премного благодарен.

Амиридис сглотнула, не зная, как ей реагировать.

Она избегала смотреть на своего… телохранителя.

— Мое мнение не учитывается?

Все неловко промолчали.

Со стороны Гэбриэла послышался тихий, презрительный смешок.

— Вы против, госпожа советник? — сказал он проникновенным тоном, явно подначивая.

Поджав губы, она бросила на него взгляд из-под ресниц. Что бы это ни значило, зрачки мужчины расширились.

— Против вашего постоянного присутствия в своей жизни? Да. Но, похоже, это никого не волнует.

Ножки стула заскрежетали по мраморному полу, когда она на эмоциях поднялась из-за стола и подхватила с соседнего стула свои мантию и папку с никому не нужными предложениями.

— Мне пора работать, — заявила Амиридис и с ядом добавила: — Господин Беллоне, коврик под дверью моего кабинета наверняка покажется вам очень удобным.

Он никак не отреагировал на этот незрелый выпад, рассматривая ее с сосредоточенным выражением лица, как если бы видел перед собой сложный ребус.

— Амиридис, — устало осадил ее Энсар. — Прошу тебя, пойди нам на встречу. Положение и без того шаткое. Мы все еще справляемся с последствиями войны. Ты — одна из тринадцати советников. Важнейшая персона в Авилоне. Символ победы наравне с Зайном. Мы не можем рисковать тобой. И это лишь на время, пока мы не установим источник угрозы. Гвардия уже работает над этим.

— Это так, — подтвердил Зайн, сочувственно посмотрев на лучшую подругу. — Я лично веду это дело. Обещаю, мы найдем его. Или их. По окончании твоего рабочего дня мы с Гэбриэлом зайдем к тебе, чтобы все детально обсудить. Договорились?

Громко выдохнув, Амиридис развернулась, направилась к выходу и процедила:

— Договорились.

Затем замерла у дверей, чтобы обернуться с непримиримым видом.

— И я хочу прочесть это послание.

— Исключено, — отрезал Крейн, строго взглянув на нее. — Печать душ крайне опасна, даже если и была нейтрализована. Ее можно случайно активировать вновь, не зная, как она действует. Вы — архиэгрегор. Я не могу гарантировать вашу безопасность.

— На данный момент это так, но печать душ можно окончательно разрушить, — ко всеобщему удивлению заговорил Гэбриэл и с достоинством выдержал озадаченные взгляды. — Раз уж меня подключили к делу, я могу это сделать.

— Амиридис незачем читать это! — возразил Зайн, сверкнув глазами и как всегда бросившись на ее защиту подобно ответственному и бдительному старшему брату.

— Позвольте мне самой принимать решения! — тут же вмешалась девушка, заметив на чувственных губах Гэбриэла намек на усмешку. — Я не допущу, чтобы от меня что-то скрывали, если это касается моей безопасности. Неведение в данном случае может быть опасным. И, замечу, я не беспомощный ребенок, нуждающийся в опеке.

Энсар, подумав, кивнул, а Зайн с досадой отвернулся.

— Гэбриэл займется уничтожением печати душ, а после покажет тебе содержащее ее послание, — заключил верховный советник. — На этом все. Возвращайтесь к своей работе. Гэбриэл, задержись.

Покинув Зал Тринадцати Голосов, Амиридис яростным шагом направилась обратно к лифтам. Зайн с тревогой в голосе окликнул ее, но она проигнорировала его, потому что понимала — никто из них не готов к этому разговору прямо сейчас.

Ей нужно время, чтобы остыть и все как следует обдумать.

***

Все утро она тщетно пыталась сосредоточиться на работе, но мысли блуждали вокруг проклятого анонимного послания. Просматривая очередной законопроект, предложенный на утверждение одним из советников, Амиридис толком не понимала, что читает. Сдавшись, она откинулась на спинку кресла, закрыла глаза и вздохнула.

— Сумасшествие.

Ее невероятно возмущало, что кто-то посмел напасть на нее из-за продвижения закона в защиту прав отверженных. Их уже несколько лет несправедливо угнетали. Это усугубляло раскол. Но стоило ей начать бороться с этим, как на нее набросились одержимые фанатики, которым даже не хватило смелости нанести удар открыто.

И почему против нее использовали именно печать душ? Это редчайшее умение эгрегоров душ чаще всего предназначалось для образования брачных уз или любой другой связи между людьми. Саргон Беллоне с помощью печатей душ играл людьми как куклами-марионетками, дергая за ниточки и добиваясь нужных ему событий.

Печать душ не была способна на умышленное причинение вреда. В древности ее использовали исключительно в вопросах семьи и брака. Амиридис читала об этом в книгах по истории. Когда-то Авилон был под властью не избираемого Сената, а тринадцати Высоких Семейств, как себя называла аристократия провинции Беллона. Именно они управляли государством, пока не измельчали. Саргон Беллоне, в честь славного рода которого и назвали эти земли, пожелал вернуть утраченное могущество и ввергнуть Авилон в былые времена. Он начал войну, мечтая править как его предки.

Раздался стук в дверь.

Подскочив в кресле, Амиридис приложила ладонь к груди, где колотилось сердце, и перевела дух. Затем, взяв себя в руки, позволила войти. Это был Гэбриэл.

Он даже не стал с любопытством осматриваться, как обычно поступают люди, входя в незнакомое помещение. Не сводя с Амиридис внимательных глаз, приблизился к ее рабочему столу. Затем, не дожидаясь предложения сесть, выдвинул кресло для посетителей и вальяжно расположился в нем. Черная мантия струилась по его телу, выгодно подчеркивая налитые силой мышцы. Он выглядел... хорошо. Очень хорошо.

— Ни в чем себе не отказывайте, — протянула Амиридис, со скепсисом наблюдая за его наглым поведением.

— Будьте осторожнее со словами, — последовал слишком серьезный для насмешки ответ. — Я могу воспользоваться ими.

Снова прикрыв веки, Амиридис сделала глубокий вдох и принялась массировать виски, прозрачно намекая, что сидящий напротив невыносимый мужчина вызывает у нее головную боль.

— Где Зайн? — сухо спросила она, не открывая глаз.

Молчание.

Слишком долгое молчание.

Напрягшись, Амиридис распахнула веки и смутилась.

Он вновь изучал ее. Неприкрыто. И в этом не ощущалось вызова или издевки. Так пролистывают драгоценную книгу, наконец оказавшуюся в руках. С жадным интересом, но при этом осторожно.

— Почему вы так на меня смотрите? — Не удержавшись, она отринула вежливость.

Мужчина слегка наклонил голову вбок и мягко усмехнулся.

Мягкость и Гэбриэл — несовместимы, но тем не менее.

— Размышляю.

— О чем? — Амиридис закрылась, сложив руки поверх груди.

О том, что она — скучная, лишенная лоска провинциалка и ничуть не изменилась со времен войны? О том, что ей так и не удалось избавиться от одиночества, пока все вокруг судачили об ее уме и смелости, но с сожалением вздыхали о неудачах в любви?

И пока Амиридис уязвленно искала в себе самые нелестные причины его внимания, Гэбриэл опустил взгляд и очертил им вырез ее блузки, недавно ставшей тесноватой.

— О вас.

Возмущенно вдохнув, Амиридис вскинула брови.

— Уверены? Потому что в данный момент ваши глаза направлены на мою грудь.

Он снова посмотрел ей в глаза, ничуть не пристыженный.

— Вы хотели взглянуть на послание?

Моргнув от резкой смены темы, Амиридис кивнула.

Гэбриэл вытащил из кармана своих брюк бледно-желтый конверт и протянул ей.

Схватившись за другой его угол, девушка вздрогнула от странного ощущения — ее тело словно поразил нежный разряд молнии. И это не причинило боли или дискомфорта. Нет, ей вдруг стало... так хорошо и легко. Как после слез облегчения и светлой радости над книгой со счастливым финалом для страдавших героев, как после первого поцелуя с давно нравившимся мужчиной, как после самого яркого и фееричного оргазма.

Она вскинула испуганный взор на Гэбриэла, и он тут же перехватил его.

— Что-то не так?

Поколебавшись, Амиридис неуверенно покачала головой.

— Все в порядке. — Она прочистила горло, с опаской рассматривая конверт в своих руках. — Вы уверены, что... Ну, что это больше не опасно?

— Если я подведу вас, то лишусь работы. — Низкий голос Гэбриэла подействовал на нее успокаивающе, хотя еще несколько часов назад бросал в дрожь. — Моя деятельность не терпит ошибок. Думаете, я стал бы рисковать? Ради чего?

— Вы правы, — наигранно пренебрежительно хмыкнула Амиридис и вскрыла конверт. — Но всегда лучше уточнить, верно?

Наверное, она попросту перенервничала, посвятив слишком много часов мыслям об этом злополучном послании. Вот оно, прямо перед ней. Отсюда и это облегчение.

Закусив нижнюю губу, Амиридис вытащила из конверта прямоугольный пергамент. Его края украшали витиеватые узоры, а слова были выведены изумрудными чернилами.

Ее дыхание сбилось, а сердце сжалось от тревоги.

Нет, то была не тревога.

Страх.

И подобного ему она не чувствовала с окончания войны. Это ни с чем не сравнимое ощущение приближающейся опасности, которой ты не в силах противостоять. Это та самая беспомощность, когда ты ничего не можешь сделать, чтобы защититься. Это приставленный к горлу кинжал подкравшегося со спины врага. Страх за свою жизнь.