Красное на белом

Юлия Кравцевич

Красное на белом

Красное на белом

Она

Всю свою жизнь я чего-то боюсь. Этот страх, как ядовитое облако, окутывает меня и поедает изнутри. Каждую зиму умирает часть меня. Самая лучшая моя часть - та, что все еще теплилась надеждой на лучшее будущее. Это не значит, что на этом жизнь заканчивается, но цвета моей радуги становятся все более тусклыми. Творческие люди - самые несчастные в мире, просто они смогли сублимировать все свои неудачи в эмоциональный всплеск – оргазм души. Мне двадцать восемь, и я учусь всю свою жизнь. Веб-дизайнер, художник, психотерапевт, но я никак не могу удовлетвориться тем, что имею. Внутри меня бушует океан нереализованной любви и жажды жизни. Мне хочется углубиться в каждую деталь, рассмотреть все до атома, раствориться в мире, а затем собраться в фигуру. Иногда я хочу это по очереди, а иногда все вместе. В конце осени на меня накатывает безнадежная тоска, когда я смотрю из прорези вертикальной коробки города М. на серость и промозглость внизу. Какое-то безликое многоногое чудовище перемещается где-то подо мной, его направленность меняется в часы пик, иногда оно исчезает, но всегда возвращается. С ноября по март мне назначают антидепрессанты, и я погружаюсь в мир фантазий своей работы, чтобы пережить это холодное время, отупляющее своей безнадежностью. Единственное, на чем останавливается мой взор зимой, – это гроздья рябины на белом снегу: что-то из детства накатывает и заставляет пристально всматриваться в каждую ягоду, как в какое-то чудо, которое не должно было выжить в такие морозы.

Однажды, в один из таких дней, позвонил он. Я не знаю, кто это; тогда не знала. Кто-то из клиентов дал мой номер и попросил смонтировать какой-то ролик ко встрече одноклассников. Я согласилась, хотя и не хотела проникать в личное пространство посторонних людей. Сначала я просто механически решала техническую задачу, пытаясь абстрагироваться, но в какой-то момент я залипла и стала фантазировать по поводу того, кто они, можно ли рассмотреть в детском фото признаки будущего человека. Я начала выстраивать психологические теории и как-то прониклась этими лицами и их загадками. Особенно мне запомнился один мужской портрет: у юноши был не по годам печальный и глубокий взгляд. Я сдала работу, и это путешествие закончилось. Но как-то так вышло, что мы стали вести переписку с заказчиком видео. Сначала он поблагодарил меня, затем я философски пошутила, его зацепило, и все это переросло в ежедневный обмен информацией. При этом мы не знали, как и кто из нас выглядит: вместо фото на аватарках стояли картинки. У меня стояла картина «Мир Кристины» Эндрю Уайета 1948 года, у него - «Старый гитарист» Пабло Пикассо 1904 года. Нас всё устраивало; мне это просто помогало пережить зиму, у него были свои причины. Но в один день, когда он не написал, я начала понимать, что мне не с кем общаться, и я уже привыкла к человеку, которого не знаю. Вернее, никогда не видела его внешность, то есть существенную часть личности. Обычно знакомство начинается снаружи, а мое началось изнутри, и это так поглотило меня, что даже привязало. Когда он мне не написал, я стала волноваться и гадать, как он выглядит, стала смотреть сделанный ролик и строить гипотезы насчет него. На следующий день я не выдержала и спросила, что случилось, но он не ответил. Так прошла неделя. Я вспомнила о том клиенте, что дал ему мой номер, и справилась у него о нем, сославшись на какие-то дела, связанные с той работой. Он предоставил только ФИО, по нему я нашла трех человек схожего возраста в соцсетях; у одного из них на аватарке стояла все та же картина Пабло Пикассо. Я добавилась к нему в друзья и стала наблюдать за движениями, но их не было, как и ответов в чате.