Чат поддержки

Я морщусь.

– Лен, ты серьезно? Чат в Телеграме? Для меня это слишком, э, публично.

– Там анонимно. Никто не знает, кто ты. Можешь даже ник придумать. Просто почитай, вдруг станет легче. Писать необязательно. Она показывает мне экран. Название группы: «Жизнь после. Поддержка после расставания». 487 участников.

Я смотрю на нее скептически.

– Не знаю…

– Ну попробуй. Если не зайдет – выйдешь. Вот ссылка, я тебе скину.

Мой телефон вибрирует. Сообщение от Лены с приглашением в группу. Я смотрю на экран, потом на нее.

– Ты настойчивая.

– Я забочусь, – поправляет она. – Разница есть.

Я вздыхаю и убираю телефон в карман.

– Хорошо. Я подумаю.

– Вот и отлично.

Сидим около 2–х часов. Допиваем вино, делим счет и выходим в холодную февральскую ночь. Ведь завтра на работу. Лена ловит такси, обнимает меня на прощание. За что её люблю, никогда не бывает не тактичной, всегда вовремя.

– Держись, Софк. Все будет хорошо.

– Спасибо, Лен. За все.

Она садится в машину и уезжает. Я стою на тротуаре, кутаюсь в шарф и смотрю ей вслед. Потом достаю телефон, открываю сообщение от Лены. На экране светится ссылка на чат.

Я долго смотрю на нее. Потом, не давая себе времени передумать, нажимаю. «Вы присоединились к группе "Жизнь после". Поддержка после расставания». Телефон в руке вибрирует. Не уведомление из чата – входящий звонок: Мама.

Я смотрю на экран и колеблюсь. Мама звонит каждый вечер в одно и то же время – около девяти. Раньше я часто сбрасывала, думала: «Перезвоню позже». А потом забывала. Она не обижалась, просто говорила на следующий день: «Ты занята, я понимаю».

Сегодня я почему-то отвечаю.

– Привет, мам.

– Софьюшка, – её голос тёплый, чуть усталый. – Ты как? Я волнуюсь. День тяжёлый был? Чувство какое-то тревожное за тебя.

– Нормально, – автоматически отвечаю я. И вдруг понимаю, что не хочу врать. Не сегодня. – Мам, я развелась сегодня.

Тишина в трубке. Секунда. Вторая.

– Официально? – тихо спрашивает мама.

– Да. Штамп поставили. Свидетельство в сумке лежит.

Я сжимаю телефон сильнее, готовясь к вопросам. «Как ты?», «Почему не сказала раньше?», «Может, ещё можно было…»

Но мама молчит. А потом говорит то, от чего у меня сжимается горло:

– Помнишь, когда ты маленькая была и падала с велосипеда, ты никогда не плакала сразу. Ты вставала, отряхивалась, делала вид, что ничего не случилось. А через час приходила ко мне на кухню, садилась на колени и ревела в голос. Я тогда поняла: ты моя. Такая же. Всё в себе носишь, пока терпеть можно, а потом прорывает.

Я молчу. Слёзы уже текут по щекам.

– Ты не обязана быть сильной всегда, дочка, – продолжает мама. – Иногда можно просто… быть. Плакать. Злиться. Жалеть себя. А завтра встать и жить дальше. Это нормально.

– Мам, я боюсь, – шепчу я в трубку. – Боюсь, что одна. Что никому не нужна. Что пять лет – впустую.

– Пять лет не впустую, – голос мамы становится твёрже. – Пять лет – это ты. Твой опыт. Твоя жизнь. Ты не стала хуже из-за того, что развелась. Ты просто стала другой. И это нормально. И ты всегда нужна нам с папой!

Она вздыхает.

– Я твоего Максима никогда не любила, если честно. Но молчала. Думала, сглажу, если скажу. А теперь скажу: он тебя не стоил. Не потому что плохой. А потому что не видел. Ты для него была… как мебель. Удобная, привычная, но не главная.

Я всхлипываю.

– А кто меня увидит, мам? Кому я нужна такая? Со своим характером, со своей работой, со своей холодностью, как он говорил?

– Во-первых, ты не холодная, – строго говорит мама. – Ты просто не умеешь открываться сразу. Это другое. А во-вторых… знаешь, я в твоём возрасте тоже думала, что жизнь кончена. Мне было тридцать три, когда я развелась с мужем. Первым. Думала, всё, никому не нужна, с двумя детьми. А потом встретила твоего папу. И поняла: всё, что было до, просто дорога. Которая привела к нему.

Я замираю. Мама редко говорит о прошлом.

– Ты веришь, что у меня будет что-то хорошее? – тихо спрашиваю я.

– Верю, – отвечает она просто. – Потому что ты моя дочь. А мы, бабы, живучие. Нам главное – не замыкаться. Не сидеть в четырёх стенах. Искать людей. Говорить. Даже если больно. Даже если страшно. Открываться страшно, но без этого никак.

Я смотрю на экран телефона, где всё ещё открыт чат. «Жизнь после». 487 участников.

– Мам, мне тут подруга ссылку скинула. Группа поддержки. В Телеграме. Люди, которые тоже через развод прошли. Думаешь, стоит?

– А почему нет? – она почти смеётся. – В моё время таких групп не было. Сидели на кухнях, плакали в подружкины жилетки. А сейчас пожалуйста, целый мир. Пиши, общайся, ищи своих. Только не закрывайся, дочка. Обещаешь?

– Обещаю, – шепчу я.

– Вот и умница, девочка моя. А теперь иди спать. Завтра новый день. И не смей реветь всю ночь. Поплачь немного и хватит. А то глаза опухнут, на работу идти не сможешь.

Я усмехаюсь сквозь слёзы.

– Спасибо, мам.

– За что, глупая? Я ж тебя родила. Это мой пожизненный абонемент тебя поддерживать. Целую. Спокойной ночи.

– Спокойной.

Она отключается. Я стою, прижимая телефон к груди, и слёзы всё ещё текут, но уже легче. Намного легче.

Смотрю на экран. Чат. Поле для первого сообщения.

И вдруг понимаю, что хочу написать. Не просто читать. А сказать. Кому–то. Тем, кто поймёт.

Глава 3

Домой я добираюсь к одиннадцати вечера.

Ключи в замке, дверь, тишина. Я скидываю ботинки, вешаю куртку и стою в прихожей, прислушиваясь. Пусто. Тихо. Только гудение холодильника на кухне да шум машин за окном.

Иду в ванную, смываю остатки макияжа. Лицо в зеркале выглядит уставшим – круги под глазами, бледная кожа. Вино немного расслабило, но голова всё равно тяжёлая. От мыслей, от дня, от всего.

Переодеваюсь в пижаму – старую футболку и штаны, мягкие, удобные. Иду на кухню, ставлю чайник. Может, ромашковый чай поможет уснуть.

Пока закипает вода, открываю ноутбук на кухонном столе. Презентация. Дурацкая презентация с дурацкими замечаниями Ильи. Сама она не сделается, а завтра Руслан будет ждать обновленную версию.

Открываю файл, смотрю на письмо Ильи. Пять пунктов. Каждый – удар по моей самооценке, завернутый в профессиональную обертку. «Таргетинг слишком широкий». «Креативы не цепляют». «Заголовки шаблонные». Я сжимаю зубы. Он прав. Опять прав. И это бесит больше всего.

Чайник щелкает. Я завариваю чай, возвращаюсь за стол. Пытаюсь сосредоточиться на работе, но мысли разбегаются. Максим. Развод. Штамп. Пустая квартира. Илья со своими замечаниями. Я закрываю ноутбук. Не сегодня. Сегодня у меня просто нет сил.

Беру кружку с чаем, иду в комнату. Ложусь на кровать, укрываюсь одеялом. Телефон кладу рядом на подушку. Я беру его, открываю экран.

Уведомление от Телеграма. «Жизнь после. Поддержка после расставания»: 12 новых сообщений.

Я смотрю на него, колеблюсь. Может, не надо? Может, это глупо – лезть в чужие проблемы, когда со своими не разобралась? Но любопытство побеждает. Или одиночество. Не знаю.

Открываю чат. По экрану бегут сообщения – люди пишут о своих разводах, расставаниях, изменах. Кто-то делится болью, кто-то даёт советы, кто-то просто благодарит за поддержку.

Я молча читаю, прокручивая ленту вверх. Здесь никто никого не знает. Все под никами. Аноним_247, Саншайн, БывшаяЖена, Феникс. Здесь безопасно. Можно быть честной, не боясь осуждения.

Один ник привлекает внимание: NightOwl. «Ночная сова». Он пишет нечасто, но метко. Короткие сообщения, без лишних слов. Прокручиваю дальше и вижу его последнее сообщение. Написал десять минут назад.

NightOwl: Кто-нибудь еще не может уснуть, потому что прокручивает в голове разговоры, которых уже не будет?

У меня сжимается сердце. Потому что это про меня. Один в один. Я смотрю на экран, на мигающий курсор в поле для ответа. Не надо писать. Я просто читаю. Просто посмотреть. Но пальцы сами набирают текст.

Я: Да. И еще прокручиваю те, которые должны были быть, но так и не случились.

Отправляю. Сердце бьется чаще. Глупо. Это же просто сообщение в интернете. Незнакомому человеку. Который, скорее всего, даже не ответит.

Проходит минута. Две. Экран подсвечивается. Уведомление.

NightOwl: Это хуже всего. Несказанные слова тяжелее сказанных.

Я смотрю на экран и чувствую, как внутри что-то откликается. Не просто согласие, почти физический толчок под рёбра. Будто он залез ко мне в голову и прочитал мои мысли. Те самые, которые я сама себе боюсь признать. Сердце бьётся быстрее. Глупо. Это же просто сообщение в Интернете. От незнакомого человека. Но почему-то хочется ответить. Сразу. Не думая. Я выдыхаю.

Хочу написать снова, но замираю. В чате все под никами. Аноним_247, Sunshine, БывшаяЖена. А я – просто «Вы». Серое, безликое.

Надо придумать что-то. Что-то, что не выдаст меня, но и не будет выглядеть нелепо. Думаю. Перебираю варианты. «Одинокая»? Слишком драматично. «Свободная»? Вру сама себе. «Солнышко»? Боже, нет.

Смотрю в окно. За стеклом темнота, редкие огни в окнах соседних домов. Тихо. Пусто.

Тишина.

Да. Это про меня. Про то, что осталось после. Открываю настройки профиля, меняю имя. Тишина. Теперь можно писать.

Тишина: Особенно когда понимаешь, что сказать их уже некому.

NightOwl: Или не хочется. Потому что человек, которому ты хотел их сказать, больше не тот, кем был.

Точно. Прямо в точку. Я печатаю быстрее.

Тишина: Да. Или ты сам не тот. Не знаю, что хуже.

NightOwl: Наверное, хуже, когда оба изменились, но никто не заметил. Пока не стало слишком поздно.

Я тихо киваю, хотя он не видит. Кто-то понимает. Кто-то там, на другом конце провода, чувствует то же самое.

Переписка продолжается.

Тишина: У тебя тоже был развод?

NightOwl: Не совсем. Расставание. Долгие отношения. Думал, что навсегда. Ошибся.

Тишина: Я развелась вчера. Официально.

NightOwl: Мне очень жаль. Как ты?

Тишина: Не знаю. Вроде держусь. Вроде справляюсь. А потом смотрю на пустую квартиру и понимаю, что вообще не справляюсь.

NightOwl: Это нормально. Не справляться – это тоже нормально.

Я смотрю на его слова, и что-то внутри меня отпускает. Чуть-чуть. Но отпускает.

Тишина: Спасибо.

NightOwl: За что?

Тишина: За то, что не пытаешься меня утешить. Не говоришь, что всё будет хорошо. Просто… понимаешь.

Я жду его ответа и ловлю себя на том, что задержала дыхание. Разжимаю пальцы, они оставили вмятины на одеяле. Расслабляюсь. Что со мной? Я же не школьница, чтобы так реагировать на сообщения в чате. Но мне это нужно.

Но когда приходит уведомление, сердце снова подпрыгивает.

NightOwl: Я и сам не знаю, будет ли хорошо. Но мне кажется, важнее не врать себе. Сейчас больно. Завтра тоже будет больно. Но, может, послезавтра будет чуть легче.

Чуть легче. Не говорит дежурных фраз. Просто признаёт, что больно – это нормально. И от этого признания почему-то, правда, становится чуть легче. Прямо сейчас. Пока я читаю эти строки.

Тишина: Чуть легче – это уже что-то.

NightOwl: Именно.

Пауза. Я смотрю на экран, на наши сообщения. Не знаю, кто этот NightOwl. Не знаю, как он выглядит, сколько ему лет, чем занимается. Но в этот момент он – единственный человек, который меня понимает.

Я перечитываю переписку с самого начала. Всего несколько сообщений, а кажется, будто мы говорили часами. Странное чувство, близость с незнакомцем. Но оно тёплое. Уютное. Как плед, в который заворачиваешься холодным вечером.

NightOwl: Ты должна спать. Уже почти полночь.

Смотрю на часы. 23:47.

Тишина: У меня завтра презентация. Надо доделать. Но не могу заставить себя.

NightOwl: Знакомо. У меня проект горит. Сижу, смотрю в экран, а в голове всё что угодно, кроме работы.

Тишина: Мы оба молодцы.

NightOwl: Лучшие.

Я тихо киваю. Понимание.

NightOwl: Слушай, не знаю, как тебя зовут. И не спрашиваю. Но если захочешь поговорить, то я часто здесь. Особенно по ночам. Когда не спится.

Тишина: Спасибо. Мне… помогло. Правда.

NightOwl: И мне. Спокойной ночи.

Тишина: Спокойной.

Я откладываю телефон на тумбочку, выключаю свет. Ложусь, закрываю глаза. Внутри лёгкое волнение. Странное, непонятное. Я не одна такая. Где-то там, на другом конце города (или страны, или мира, не важно), кто-то тоже не спит. Кто-то тоже прокручивает в голове то, что уже не вернуть. Это так работает, да?

Глупо, конечно. Всё, что мы сейчас писали- это банальные фразы. Дурацкие утешения от диванных психологов, которые сами не знают, как жить дальше. «Завтра будет легче». «Это нормально». Пустые слова.

Но почему-то нужные. Такие дурацкие и нужные. Я закрываю глаза и, кажется, впервые за два дня засыпаю без слёз.

Утро начинается с того, что я проспала будильник. Снова. Открываю глаза – 8:22. До начала рабочего дня тридцать восемь минут. До планёрки тридцать восемь минут.Чёрт.

Вскакиваю, натягиваю первое, что попадается под руку – чёрные джинсы, серый свитер. Волосы в пучок, никакого макияжа, только консилер под глаза. Хватаю сумку, телефон, выбегаю из квартиры.

В метро я стою, прижатая к поручню, и пытаюсь проснуться. В голове туман. Спала хорошо, впервые за неделю, но проснуться всё равно тяжело. Открываю телефон. Уведомление от Телеграма. «Жизнь после»: 24 новых сообщения.

Я открываю чат, бегло прокручиваю ленту. Люди пишут с утра, кто-то жалуется на бессонницу, кто-то делится маленькими победами («сегодня не плакала в душе»).

Ищу глазами ник NightOwl. Нет. Он не писал с нашего вчерашнего разговора. Почему-то становится чуть-чуть грустно. Глупо. Я его даже не знаю. Убираю телефон, выхожу на нужной станции.

В офис врываюсь ровно в девять. Лена машет мне рукой, показывает на переговорную, планёрка уже началась. Я быстро иду туда, стараясь не привлекать внимания.

Сажусь на своё место. Руслан что-то говорит про новые задачи, я киваю, делаю вид, что слушаю. На самом деле пытаюсь незаметно открыть ноутбук и проверить, успела ли хоть что-то сделать с презентацией вчера.

Не успела. Презентация лежит в том же виде, в каком я её оставила позавчера. С замечаниями Ильи, которые так и не исправила.

– София, – голос Руслана выдёргивает меня из мыслей. – Презентация готова?

Я поднимаю глаза. Все смотрят на меня.

– Почти – говорю я. – Ещё пара правок. (Хотя сама в это не верю)

– Покажи, что есть – просит он.

Внутри всё сжимается. Я открываю файл, вывожу на экран. Та же презентация. Те же слайды, которые Илья раскритиковал вчера. Руслан листает, хмурится.

– Софа, ты учла замечания Ильи?

– Я… ещё работаю над этим – бормочу я.

– То есть, нет – констатирует Илья. Он сидит напротив, смотрит на меня с каким-то непонятным выражением. Не злорадным. Скорее… разочарованным?

– У меня не было времени, – отвечаю я резче, чем хотела.

– Софа, у нас встреча с клиентом послезавтра, – Руслан массирует переносицу. – Мне нужна готовая презентация. Сегодня. К концу дня.

– Будет, – говорю я, хотя не уверена.

– Хорошо, – он закрывает ноутбук. – Давайте дальше.

Планёрка заканчивается. Все расходятся. Я собираю вещи, стараясь не смотреть на Илью. Но он окликает меня у двери.

– София, можно на минуту?

Я оборачиваюсь. Он стоит, засунув руки в карманы джинсов. Лицо серьёзное.

– Что? – спрашиваю я устало.

– Если нужна помощь с презентацией, я могу…

– Не нужна, – обрываю я его. – Я справлюсь.

– Я не пытаюсь подставить тебя, – говорит он тихо. – Просто хочу, чтобы проект был сделан хорошо.

– Ты всегда хочешь, чтобы всё было сделано хорошо, – бросаю я. – Только вот твоё «хорошо» и моё – разные вещи.

Он молчит секунду, смотрит на меня.

– Ты в порядке? – спрашивает он вдруг.

Вопрос застаёт врасплох.

– Что?

– Ты какая–то… не такая. Последние дни. Бледная, рассеянная. Случилось что–то?

Я смотрю на него. На его серые глаза, нахмуренные брови, на это его вечное выражение лица, будто он всё время о чём-то думает. И мне вдруг хочется сказать правду. «Да, случилось. Я развелась позавчера. Я сплю по четыре часа в сутки. Я общаюсь с незнакомцами в интернете, чтобы не сойти с ума от одиночества».

Но вместо этого я говорю:

– Всё нормально. Просто устала.

Он не верит. Вижу по глазам. Но кивает.

– Ладно. Если что – дай знать.

– Угу.

Я ухожу, не оглядываясь. Возвращаюсь за свой стол, открываю презентацию. Смотрю на слайды, на замечания Ильи, на пустое поле, где должны быть новые креативы. У меня нет сил. Совсем.

Телефон вибрирует. Сообщение от Лены: «Кофе? Ты выглядишь так, будто тебе нужен кофе. Или что покрепче». Я усмехаюсь. «Кофе. Двойной. Пожалуйста».

Через пять минут Лена ставит передо мной стакан латте.

– Спасибо, – говорю я.

– Что с презентацией? – спрашивает она, садясь на край моего стола.

– Катастрофа, – честно отвечаю я. – Илья прав. Всё надо переделывать. А я не могу заставить себя даже начать.

– Хочешь, помогу?

– Лен, у тебя своих задач куча.

– И что? Ты – моя подруга. Задачи подождут.

Я смотрю на неё и чувствую, как к горлу подступает ком.

– Я не справляюсь, – шепчу я. – С работой, с жизнью, со всем. Не справляюсь.

– Эй, – она кладёт руку мне на плечо. – Ты справляешься. Ты пришла сегодня на работу, хотя могла бы остаться дома и рыдать в подушку. Это уже победа.

– Сомнительная победа.

– Но всё же.

Я выдыхаю, беру кофе, делаю глоток. Горячий, сладкий, бодрящий.

– Ладно, – говорю я. – Давай попробуем. Вместе.

Лена улыбается.

– Вот это правильный настрой.

Мы работаем весь день. Лена помогает с креативами, я переделываю таргетинг, мы вместе пишем новые заголовки. К шести вечера презентация выглядит… лучше. Не идеально, но лучше.

Я отправляю её Руслану. Копию – Илье.

Через десять минут приходит ответ от Ильи: «Намного лучше. Хорошая работа». Я смотрю на сообщение и не знаю, что чувствовать. Облегчение? Раздражение? Благодарность? Всё вместе, наверное. Закрываю ноутбук, собираю вещи. Лена уже ушла – у неё свидание. Офис пустеет. Я одна из последних.

Выхожу на улицу. Темно, холодно, идёт мелкий снег. Я иду к метро, кутаюсь в шарф, достаю телефон. Открываю чат.

NightOwl всё ещё не писал.

Я смотрю на экран, колеблюсь. Потом набираю:

Тишина: Сегодня был тяжёлый день. Но я справилась. Вроде.

Отправляю. Убираю телефон в карман. Не знаю, ответит ли он. Но почему–то хочется, чтобы ответил.

Глава 4

Домой я прихожу выжатая как лимон. Скидываю куртку, ботинки и плюхаюсь на диван прямо в джинсах. Сил дойти до кровати – нет. Закрываю глаза и лежу в темноте. В квартире тихо. Так тихо, что слышно, как тикают часы на кухне. Как за стеной у соседей включают телевизор. Как где-то вдалеке воет сирена.

Я лежу и смотрю в потолок. Трещина в углу – та самая, которую я обещала себе замазать еще год назад. Пятно от протечки, тоже старое, с прошлой весны. Все знакомое. Все привычное. И все напоминает о том, что я здесь одна.

Три месяца назад на этом диване сидел Максим. Смотрел футбол, жевал чипсы, разбрасывал крошки. Я тогда злилась, ворчала: «Опять все засыпал!» А он отмахивался: «Потом соберу». Сейчас диван идеально чистый. Подушки лежат ровно. Крошек нет. И вдруг я понимаю, что скучаю даже по этим чертовым крошкам.

Не по нему. По его присутствию. По ощущению, что ты не один. Что кто-то дышит рядом, даже если этот кто-то тебя бесит. В кармане вибрирует телефон.

Я вздрагиваю, достаю его, открываю экран.

Уведомление из «Телеграма». Но не из общего чата.

Личное сообщение от NightOwl. Сердце подпрыгивает. Глупо. Это просто сообщение. От человека, которого я не знаю. Которого, может быть, вообще не существует, может, это бот, алгоритм, придуманный программистами, чтобы люди не чувствовали себя одинокими. Но я все равно открываю.

NightOwl: Прочитал твое сообщение в общем чате. «Справилась. Вроде бы». Звучит как победа со звездочкой.

Я усмехаюсь. Он прав. Победа со звездочкой – это когда ты что-то сделал, но не испытываешь радости. Только усталость. Печатаю ответ, и пальцы дрожат. От усталости? От волнения? Не знаю.

Тишина: Именно. Победа, но такая, после которой хочется упасть и не вставать.

NightOwl: Знакомое чувство. А что случилось?

Я смотрю на экран и думаю: рассказать? Не рассказывать? Он же незнакомец. Ему плевать на мои проблемы. Он просто вежливо спрашивает. Но ведь и я ему чужая. И мне не все равно, когда он пишет.

Тишина: Работа. Презентация, которую я тянула до последнего. Коллега, который вечно знает все лучше меня. День, когда все пошло наперекосяк, но в итоге как-то наладилось.

Отправляю и тут же жалею. Слишком много. Слишком откровенно. Он подумает, что я нытик. Но он отвечает почти сразу.

NightOwl: Презентация готова?

Тишина: Да. Сдала. Даже похвалили. Но почему-то от этого не легче.

NightOwl: Потому что ты устала не только от работы.

Я смотрю на эти слова и чувствую, как сжимается горло. Точно. В самую точку. Он меня не знает. Не видел. Не слышал мой голос. Но он понимает.

Тишина: Да. Наверное.

Пауза. Я смотрю на экран и жду. Три точки, он печатает. Исчезают. Появляются снова. Интересно, он тоже колеблется? Тоже не знает, что сказать?

NightOwl: Можно задать странный вопрос?

Тишина: Давай.

NightOwl: Что помогает тебе отвлечься? Когда все слишком тяжело. Когда кажется, что не справишься.

Я задумываюсь. Что помогает? Раньше помогал Максим. Нет, не он сам, а иллюзия, что я не одна. Что, если станет совсем плохо, он будет рядом. Обнимет. Скажет что-нибудь успокаивающее. Но в последний год он меня не обнимал. И успокаивающих слов не говорил. Только «ты слишком холодная» и «опять ты со своей работой». А что помогает сейчас?

Музыка.Тишина: Я включаю что-нибудь громкое, чтобы заглушить мысли. Или, наоборот, что-нибудь тихое, грустное, чтобы выплакаться до конца и отпустить.

NightOwl: Что слушаешь?

Тишина: Зависит от настроения. Сейчас Лану Дель Рей. Много Ланы Дель Рей. Наверное, это диагноз.

Я отправляю и тут же думаю: а вдруг он не знает, кто это? А вдруг ему шестьдесят и он слушает только классику? Но он быстро отвечает.

NightOwl: Хороший диагноз. У меня сейчас на повторе Arctic Monkeys. Тоже, наверное, диагноз.

Я улыбаюсь. Впервые за весь день. Arctic Monkeys. Значит, он не старик. Значит, у него есть вкус. Значит, мы хоть немного похожи.

Тишина: Точно диагноз.

Я откидываюсь на подушки дивана, прижимаю телефон к груди. На моих губах все еще улыбка. Странно. Час назад я была вымотана до предела, хотела только одного – упасть и не вставать. А сейчас сижу на диване с дурацкой улыбкой и жду, что он напишет дальше. Телефон вибрирует.

NightOwl: Что-то ещё? Кроме музыки.

Я думаю. Что ещё? Что помогает, когда музыка не помогает?

Тишина: Кино. Старое, уютное. То, что я смотрела сто раз и знаю наизусть. Типа «Реальной любви» или «Гордости и предубеждения». Что-нибудь, где все заканчивается хорошо.

NightOwl: Чтобы поверить, что и в жизни может быть хорошо?

У меня внутри все сжимается. Да. Именно поэтому.

Тишина: Да. Наверное, глупо.

NightOwl: Не глупо. Совсем нет.

Пауза. Я смотрю на экран и понимаю, что это первый разговор за три месяца, в котором меня не пытаются «подлечить». Не говорят «соберись», «забудь», «найдёшь нового». Просто слушают. И понимают.

Тишина: А у тебя? Что помогает?

NightOwl: Работа, как ни странно. Когда с головой погружаешься в проект, остального просто не существует. Еще – ночные прогулки. Иду куда глаза глядят по пустым улицам, слушаю город.

Тишина: Звучит одиноко.

Отправляю и тут же жалею. Может, это прозвучало как упрек? Как будто я осуждаю? Но он спокойно отвечает.

NightOwl: Звучит честно.

Я смотрю на его слова, и что-то внутри откликается. Честно. Да. Он не пытается приукрасить. Не говорит, что у него все отлично. Просто… такой, какой есть. Одинокий. Уставший. Потерянный. Как и я.

Тишина: Мне нравится, что ты не врешь. Не пытаешься делать вид, что все в порядке.

NightOwl: С тобой не хочется врать. Не знаю почему. Может, потому что ты тоже не врешь.

Тишина: Я просто устала врать. Устала притворяться.