Клава, кофе и катастрофа

– Опять ему срочно? Да у нас этот отчёт ещё на согласовании! И для чего Богдану Мироновичу он понадобился?

Испортить настроение девушки мне не позволили. Пока главный бухгалтер распечатывала копию сданного на согласование отчёта, меня усадили на стул, напоили крепким чаем с мятой и вручили огромный кусок домашнего яблочного пирога. Пахло в кабинете не властью и деньгами, а бумагой, пылью и уютной человеческой добротой.

Юристы же, напротив, не были столь гостеприимны. Их царство пахло дорогим кофе, холодом и стерильной чистотой. Меня встретили вежливой, но ледяной улыбкой. Договор, переданный тонкими, ухоженными пальцами, сопровождался сухой фразой:

– Передайте Богдану Мироновичу, что все изменения внесены. Скинем правки ему на почту.

И дверь тут же мягко закрылась у меня перед носом. Ни чая, ни пирога, ни пожеланий удачи. Только молчаливое пожелание поскорее исчезнуть.

И именно из-за этой феноменальной эффективности – два задания за полтора часа – обратная дорога в приёмную сопровождалась грузным, липким чувством тревоги. Приближаясь к своей камере, у меня свело живот от тревоги.

И как в воду глядела. Подойдя к дверям, я замерла на пороге, застигнутая врасплох громким, раздражённым голосом, доносящимся по ту сторону стены. Он был таким громким, что его было прекрасно слышно в приёмной. Я стала невольной свидетельницей чужого, явно не предназначенного для посторонних ушей разговора.

Замерла, затаив дыхание. Сквозь щель между косяком и тяжёлым полотном доносился разговор, заставивший меня забыть обо всём на свете.

– Богдан, Марина очень исполнительная девушка. Хватит её третировать! – голос Дианы Валентиновны звучал не просто строго, а по-матерински грозно. Я мысленно обняла её за эти слова.

Последовала пауза, густая и напряжённая. И тут Гроза распсиховаться.

– Она блондинка! – Вспылил этот гад, его баритон, обычно холодный и ровный, теперь звенел от искреннего, почти детского раздражения.

Я прижала ладонь ко рту, чтобы не рассмеяться. Вот оно! Главный аргумент!

– И что? – Диана произнесла это с такой убийственной невозмутимостью, будто он заявил, что трава зелёная.

– И то! – Огрызнулся он, и я почти физически представила, как он сжимает кулаки. – И одевается, словно хочет меня соблазнить! Ты где её нашла?

У меня в голове что-то щёлкнуло. Да вот вообще неправда! Моей целью было побесить, вывести из равновесия… Но соблазнить этого напыщенного нарцисса? Нет, спасибо, у меня вкус на мужчин получше. Хотя тоже имеются вопросики…

– То есть вы, Богдан Миронович, всерьёз считаете, что я привела в компанию девушку лёгкого поведения? – Голос Дианы стал низким, медленным и опасным, будто лезвие бритвы. У меня по спине пробежали мурашки. Мне безумно хотелось заглянуть в щёлочку и увидеть выражение лица шефа, но ещё больше записать в блокнот, на листок, в тетрадь… Да пофиг, лишь бы законспектировать диалог, а потом вставить в роман. Шикарная перепалка, а какая эмоциональная! Благо телефон был в руках, и я быстро накидала то, что услышала.

– Не передёргивай, – его голос снова сменился, в нём послышалась усталая уступчивость.

– Да я не начинала, – парировала Диана. – Марина твой секретарь на месяц. Потом я попробую её перевести в другой отдел.

Новая пауза, на этот раз короткая и ошеломлённая.

– Месяц? – В его голосе прозвучало неподдельное изумление.

– Да, Богдан.

– Так и быть… Как-нибудь вытерплю.

Терпеть?! Кровь ударила в виски. Гад ползучий! Козёл безрогий! Сатир без копыт! Внутренний монолог закипел такими эпитетами, что им позавидовал бы любой классик сатиры. Этого я так не оставлю.

Не стучась, с видом обиженной примадонны, я резко толкнула дверь и вошла в кабинет, нарушив их уединение. Оба взгляда устремились на меня.

– Вот отчёт, Богдан Миронович, – я тихо положила папки ему на идеально чистый стол, едва не попав в чашку с кофе. – Что-то ещё? Терпеть себя я вас не заставляю. Это сугубо ваше желание и выбор.

Диана смотрела на меня с нескрываемым одобрением. Босс, напротив, слегка откинулся в кресле, его пальцы сомкнулись на столешнице.

– Марин, ты обедала? – Спросила Диана, а потом театрально хлопнула себя по лбу. – Конечно, о чём это я… Наш Богдан Миронович думает только о работе, забывая, что подчинённым требуется отдых и топливо. Я забираю Марину на обед.

– Обеденное время официально закончилось сорок минут назад, – процедил он сквозь сжатые, слишком идеальные зубы.

Я наклонилась чуть ближе к нему через стол, поймав его взгляд и не отводя глаз.

– Теперь мне совершенно понятно, почему вы до сих пор не женаты, Богдан Миронович, – сказала я со сладкой, ядовитой усмешкой. – С таким обаятельным характером ни одна нормальная женщина не будет мириться. Разве что очень, очень голодная.

Он замер. В глазах мелькнула искра – то ли ярости, то ли изумления.

– Идём, Марина, не слушай его, – взяла меня под локоть Диана, её пальцы крепко сжали мою руку. – Сорок минут нам хватит, чтобы перекусить и никого в этом кабинете не прибить. Молотком для отбивных.

Она буквально вытянула меня из кабинета, хлопнув дверью с таким звонким хлопком, что я впечатлилась. Сильно.

Едва мы отошли на безопасное расстояние, выдохнула:

– Спасибо вам, Диана Валентиновна. Вы мой ангел-спаситель.

– Пустяки, дорогая, – она улыбнулась своей хитрой, понимающей улыбкой. – С ним по-другому нельзя. Он как дикий зверь – чует страх. А так… – Она многозначительно подмигнула. – Богдан ещё сам не понял, что эта месячная пытка для него куда опаснее, чем для тебя.

Интересно, как долго они знакомы, если она позволяет себе так с ним разговаривать?

– А вы с ним давно работаете вместе? – Осторожно поинтересовалась я.

– О, это длинная история, – загадочно улыбнулась она. – Как-нибудь приедешь в гости, расскажу.

Дорога в кафе пролегала через шумный торговый центр, но Диана Валентиновна, казалось, не замечала суеты вокруг. Она шла быстрым, уверенным шагом, а голос звучал как заветное руководство по выживанию в диких условиях офиса.

– Запомни, милая, первое и главное правило: никогда, слышишь, никогда не пропускай обед, – она повернулась ко мне, остановившись, пригрозила указательным пальцем, словно заклинание произносила. – Гроза этого не оценит, а ты превратишься в злую, неэффективную куклу. Второе: уходи и приходи вовремя. Чётко по часам. Если шеф начнёт бубнить и ворчать, просто вежливо, но твёрдо напомни ему о статьях трудового кодекса. Она хитро подмигнула. – Он ненавидит, когда ему тычут законами, но уважает стойкость.

Мы устроились за столиком в уютном углу. Еду принесли через пять минут после заказа, и я, отрезая кусочек от стейка, едва не захлебнулась слюной.

– Боюсь, это не сработает с ним, – протянула я, нанизывая на вилку кусочек мяса.

– Поверь мне, опытной женщине, – Диана отложила вилку и посмотрела на меня с теплотой, – именно так и нужно себя вести. Уверенно и без всякой робости. Поверь, Богдан прекрасный мужчина, но совершенно невозможный начальник.

Я не удержалась и фыркнула, закрыв рот ладонью.

– Нужно присмотреться. С очень мощной лупой и, возможно, рентгеновским аппаратом, – съязвила я, делая глоток прохладной воды.

Диана качнула головой, и её каре колыхнулось.

– Просто он привык, что женщины пачками вешаются на него из-за денег и положения, – пожала она плечами, взгляд женщины на секунду стал отстранённым, будто женщина вспоминала что-то. – Построил стену, и теперь сам за ней сидит.

– А-а-а-а-а-а, понятно… Классическая психологическая травма богатого мальчика, – кивнула я с преувеличенным пониманием. – Хотя, знаешь, я всегда считала: если мужчина не был женат хотя бы раз до сорока лет, то с ним что-то фундаментально не так. Как с холодильником, который гудит, но не морозит.

– Богдан ещё не достиг этого критического возраста, – улыбнулась Диана, и в её глазах мелькнула какая-то тайна. – Но моя чуйка подсказывает, что скоро ситуация кардинально изменится.

– Ну, хорошо бы, – проворчала я, украдкой глянув на часы. Сердце неприятно кольнуло – безмятежность заканчивалась. – Может, тогда он перестанет вести себя как медведь, которого разбудили посреди зимней спячки. Пора бежать обратно в пещеру дракона, пока тот все стёкла в офисе слюной не закапал от злости, что я осмелилась исчезнуть на целых сорок пять минут.

Диана расхохоталась своим звонким, заразительным смехом, заставляя пару за соседним столиком обернуться.

– Луиза была права! – Выдохнула она, вытирая слезу умиления. – Ты именно то, что нужно нашей компании. Такой свежий, дерзкий ветер перемен!

У меня в груди что-то ёкнуло. То ли от гордости, то ли от лёгкой тревоги.

– И почему стойкое ощущение, что это не я вписалась в авантюру, а сама попала в какие-то хитросплетённые сети? – Задала риторический вопрос, допивая кофе и торопливо собирая вещи.

Вернувшись в офис, я испытала облегчение, смешанное с разочарованием: кабинет шефа был пуст, дверь распахнута, а внутри царила тишина. Он куда-то ушёл… Скатертью дорога!

Это было маленькое чудо. У меня появилась драгоценная передышка, чтобы переварить не только обед, но и услышанное, настроиться на послеобеденный рабочий лад и, достав телефон, стала лихорадочно писать в «Книжный чат», пока мой личный Василиск не вернулся в презентабельную пещеру.

Я: Девочки, я очень хочу выиграть шестьдесят штук, но сесть в тюрьму за убийство босса – более вероятный исход этого дурацкого пари. Кажется, я стала участником какого-то корпоративного квеста по «усмирению Гада». Выдаю его за «хорошего мужчину» с травмой! Луиза, твоя мама – гений интриг! Чувствую, меня втягивают в какую-то игру, где я и пешка, и приз одновременно. Кстати, ГАД ненавидит, когда ему тычут Трудовым кодексом. Меня в дрожь бросает, что надо его хотя бы полистать.

Эля: Настолько всё плохо?

Луиза: Марин, не истери. Привыкнешь скоро. Мама у меня мировая женщина.

Я: Вряд ли. Мне редко когда хочется плюнуть в чужой кофе, а здесь себя прямо сдерживаюсь. Гад считает, что я хочу его соблазнить, представляете? Самомнение на высшем уровне.

Ульяна: Детка, мужчины такие, пока не станут подкаблучниками.

Луиза: Не все, Уль, не наговаривай. А ты, Марин, приглядись внимательнее. От ненависти до любви один шаг.

– Ага, как же, – проворчала, показывая телефону язык.

Эля:  Просто работай, вдохновляйся и помни, что это всего лишь на месяц.

Я: Спасибо, девочки!

И всё шло хорошо, пока подружки не решили внести хаос в мою офисную жизнь.

Луиза: А давайте Мари пранканёт босса.

Я: Однозначно нет. Он потом меня и в душу, и в макушу…

Ульяна: И спереди, и сзади.

Эля: Только если шутка будет безобидная.

Луиза: Маринка, давай вари чёрный кофе, потом иди к шефу и пролей напиток на себя так, чтобы задело и стол начальника.

Я: Он меня грохнет, Лу!

Луиза: Сделаешь это, и я куплю тебе обложку у известного артера.

– Стерва, – выругалась. Минуту размышляла, что за минуту позора ради такого арта можно и продаться.

Я: Шантаж засчитан. Пришлю селфи с грязной блузкой.

Эля: Только потом напиши, чем всё закончилось. Мне нужно на йогу для беременных, на связь выйду часа через три.

Я: Если меня уволят, ищите в алкомаркете у дома. Напьюсь от счастья.

Ульяна: Мы в тебя верим!

– Только я в себя не очень.

Только отложила мобильник, как в приёмную влетел бешеный Богдан Миронович.

– Кофе принеси и живее, – рыкнул на меня и скрылся в кабинете, оставляя дверь открытой.

Поднялась и молча, стала варить бодрящий напиток. Мне очень хотелось огрызнуться, но сдержала себя.

Кофеварка, мой верный соратник в этой сумасшествии, спустя пять минут издала свой победный звук, оповещая о готовности тёмного энергетического эликсира. Я, вооружившись самой большой чашкой и стратегически разбавив кипяток холодной водой, направилась к столу шефа.

Богдан Миронович сидел, словно эталон деловой сосредоточенности, весь такой… Безупречный до скрежета зубов и абсолютно не подозревающий о надвигающейся катастрофе в моём лице. Меня затошнило от страха, но я заставила себя улыбнуться.

Маршрут продуман до мелочей: обойти стол мужчины сзади, чтобы он не видел мою преднамеренно-случайную неловкость. Каждый шаг был движением к химчистке. Причём за мой счёт.

Сделала глубокий вдох. Всё, Марина, твой выход!

Моя левая нога, вдохновлённая лучшими образцами шпионских боевиков и кучу прочитанных романов, споткнулась о несуществующую кочку. Я театрально ойкнула так, чтобы это звучало достаточно правдоподобно, но при этом мило. Колени подогнулись, демонстрируя выдающиеся актёрские способности. И, разумеется, в «панике», моя левая рука метнулась вперёд, прямо к шефу. Я схватила мужчину за плечо достаточно крепко, чтобы он успел проникнуться моей неуклюжестью.

К сожалению, всё пошло не по сценарию. Моя правая рука, державшая драгоценную чашку, решила, что настал отличный момент для нервного срыва. Она предательски задрожала, как осиновый лист на ветру. И посудина совершила кульбит, достойный акробата, и весь её горячий, ароматный груз обрушился… На меня. Прямо на дорогую выглаженную блузку. Конечно, не без того, чтобы щедро окропить Его Величество Гадикуса. Брызги разлетелись во все стороны, словно мелкие, кофейные фейерверки, покрывая его стол, его рубашку и, конечно же, сияющий пол.

Мы застыли. Он, с широко раскрытыми глазами, покрытыми мелкими кофейными росинками, и я, с красным лицом, испачканной блузкой и сердцем, отбивающим чечётку. Запах кофе смешался с запахом мужского парфюма, создавая странный, но интригующий аромат. Богдан Миронович посмотрел на меня, и в его взгляде читалось не только бешенство, но и, возможно… искорка чего-то большего? Например, жгучего мужского интереса.

Ага, как же… Босс жаждет меня прибить, как назойливую муху. Не иначе!

– Я так неуклюжа!– Пробормотала, чувствуя себя героиней нелепого бульварного романа.

Шеф медленно поднял руку и, что поразительно, вместо того чтобы отмахнуться от меня или позвать уборщицу, нежно вытер крошечную капельку кофе с моего подбородка. Его пальцы, такие тёплые и сильные, задержались на мгновение. Мой внутренний голос заорал: «Это не по плану, это лучше плана! Ой!»

– Кажется, у тебя талант к созданию незабываемых впечатлений, не так ли? И почему же, Фиалкина, ты меня так безумно бесишь?

Несмотря на внезапный жест нежности, в голосе мужчины слышалась злость и негодование. И вот тут-то я поняла. Он не просто зол. Он в бешенстве. И это не «обжигающий мужской интерес», а скорее жгучее желание вышвырнуть меня в ближайшее окно. Мой мозг, обычно способный генерировать пару десятков отмазок в минуту, сейчас напоминал перегревшийся тостер, который вот-вот поджарит последние остатки здравомыслия. Маринка, азартная ты душа, влипла по самые фейские крылышки.

– Потому что… Нравлюсь? – Натянуто улыбнулась, делая шаг назад.

Главное, побыстрее свалить отсюда и хоть как-то привести одежду в порядок.

Шеф замер. Его глаза, только что полыхавшие праведным гневом, расширились, а на лице медленно появилась гримаса, которую я бы описала как смесь шока, недоумения и лёгкой тошноты. Если бы у него был хвост, он бы сейчас, наверное, начал им судорожно вилять, пытаясь отогнать эту абсурдную мысль.

– Что?! – Выдохнул он. – Фиалкина, ты вообще… В своём уме? Нравлюсь?! Ты только что залила всё кофем, испортила документы, и, судя по всему, мою репутацию психически уравновешенного человека! И ты думаешь, что мне нравишься?! Поразительное самомнение.

Я почувствовала, как мои щёки горят, словно их только что протёрли наждачкой, а затем окунули в кипяток. Отступать было поздно. Оставалось только умереть с достоинством. Или хотя бы попытаться.

– Ну… Как говорится, от ненависти до любви один шаг, Богдан Миронович! – Ляпнула я, пытаясь изобразить очаровательную невинность, которая, по моим ощущениям, выглядела скорее как судорога. Мой мозг, видимо, решил, что раз уж мы уже впали в безумие, то можно идти до конца. – Раздражаю – значит, небезразлична! Это ведь классика жанра, разве нет? Все великие романы начинались с каких-то происшествий!

Например, со спора с подружками!

– Классика жанра? – Повторил он медленно, будто каждое слово было ему незнакомо. Взгляд Грозы прошёлся по моему лицу, затем по испачканной блузке. Задержался на мгновение дольше, чем нужно, на вырезе, где кофейное пятно приобретало довольно пикантные очертания. Я почувствовала, как моя кожа под этим пятном наливается жаром. «Да, Маринка, отлично! Теперь он думает, что ты не просто психопатка, а ещё и психопатка с намёком!»

Осталось только истерично захихикать, чтобы босс точно уверился в моей невменяемости.

Сделала ещё шаг назад.

– Эм, ну, я пошла, да?

– Куда? – Хрипло спросил, снова возвращая взгляд к блузке.

Мёдом там, что ли, намазано?

– Туда, – резко ответила, начиная разворачиваться.

– Только после того, как вымоешь пол и протрёшь стол. Приступай.

Я аж открыла рот.

– Сейчас позову уборщицу, – решила выкрутиться я.

– Нет. Сама пролила, сама выбесила, сама убирай, – глаза шефа сияли.

Гадский козёл. Сам напросился!

Улыбнулась и стала расстёгивать блузку. Мне стесняться нечего… Хотя от этой своей дерзости я была не в меньшем шоке, чем Гроза.

– Что ты делаешь?

– Собираюсь протереть пол и стол, – облизала при этом губы.

– Пошла вон отсюда! – Закричал он, и я, хохоча, вылетела из кабинета и, заскользив, рухнула, больно ударяясь коленками.

Марина, ты больная!

– Меня ещё ни разу так не встречали, – услышала я бархатный голос и, подняв голову, замерла с открытыми ртом.

Божечки, если в том кабинете сидел ГАД, то надо мной возвышался Апполон.

– Я головой стукнулась окончательно, да?

ГЛАВА 5

Божественный будильник

Вы когда-нибудь пускали слюни на мужика? Нет? Ну так можете взять у меня мастер-класс. Бесплатно. Принесите только салфетки, слюнявчик, и приготовьтесь.

Писатель нашёл прототип для главного героя романа. Красивый, накаченный, обаятельный и притягательный. То, что доктор прописал в сезон простуд. Хлопайте в ладоши и наблюдайте за цирком с участием моих извилин, которые уже скачут от восторга.

Вообще, я не люблю смешивать личное и рабочее, но вся эта ситуация просто вопит: «Маринка, душа моя, да у тебя же здесь готовый шикарный антагонист, и чертовски сексуальный герой в одном офисе»! И вот он – воплощение моих писательских фантазий. Высокий, широкоплечий, мускулистый загорелый блондин с глазами цвета бирюзы, в которые хочется нырять, как в Тихий океан. С разбега. На мужчине идеально сидящие светлые джинсы и белая футболка-поло, подчёркивающая цвет кожи. А пахнет красавчик не офисной тоской, а чем-то древесным и люксовым. В этот аромат хочется завернуться, как в одеяло, и мурлыкать от экстаза.

С моей грацией мешка с картошкой только таким образом и встречать таких изумительных прототипов.

– Где? Где таких штампуют? – Вырвалось у меня, пока я пыталась мысленно найти своё достоинство где-то на полу.

– У мамы с папой, – расхохотался Аполлон, легко подхватывая меня под локоть.

А кожа-то какая у него нежная. Марина, прекрати плыть!

Его смех звучал как самый дорогой и сладкий десерт. Это вам не вечно рычащий Василиск!

– Мне стало даже как-то стыдно, – я криво улыбнулась, чувствуя, как горит лицо.

Хотя нет, это не стыд. Это паника от осознания, что я сейчас оближу его скулу глазами. Хорошо, что не языком, хотя вот как-то очень захотелось.

– Ничего, я привык, – пожал он плечами, и его взгляд скользнул ниже. – К тому же у вас блузка расстёгнута и залита… кофе? Он тактично указал на пятно, которое теперь выглядело как арт-объект под названием «Отчаянная секретарша».

– Как же неловко, – пробормотала я.

И внезапно, как из-под земли, вырос он. Гадикус Обыкновенный.

– Кирилл! Хватит флиртовать с моим секретарём! – Прорычал он таким голосом, будто мы не в офисе, а на арене Колизея, и мужчина вот-вот выпустит львов. Только, скорее всего, меня они сожрут, а Апполона оставят на сладкое.

Я же попыталась сохранить остатки достоинства выпрямившись.

– Марина, – представилась я, всё ещё цепляясь за рукав красавчика.

– Кирилл, как ты уже успела услышать, – он хихикнул, не отпуская мою руку. – Что ты делаеешь вечером?

– ОНА РАБОТАЕТ! – Не унимался ящер, и его лицо начало приобретать цвет спелого баклажана.

Ого, как он умеет.

– Ой, ты лучше иди, а то я и так его сегодня изрядно выбесила, – прошептала я Кириллу, кивая в сторону начальства.

– Ты? Довела до бешенства Богдана? – Мужчина посмотрел на меня с неподдельным интересом, будто я только призналась, что приручила динозавра.

– Ага, – я потупила взор, делая вид, что скромничаю. – Так орал, что я вот от этого и рухнула на пол, вылетая из кабинета. Адреналин, понимаешь ли. – Пожала плечами.

– КИР! СКОЛЬКО Я БУДУ ЕЩЁ ЖДАТЬ?

– Удачи, – шепнула я, отпуская его руку.

Красавчик ушёл, бросив на прощание многозначительный взгляд. А я осталась стоять посреди коридора, с расстёгнутой блузкой, в кофейных пятнах и с полным осознанием, что роман напишется сам собой. Осталось только не убить шефа до его завершения.

С чувством глубокого морального удовлетворения от только что пережитого унижения я буквально доплелась до своего стола и рухнула в кресло. Кофейное пятно на блузке напоминало о позоре. Надо было так вляпаться… Зато получилась отличная будущая сцена в роман. Вздохнув, я взяла со стола телефон, приняла томное выражение лица жертвы офисного произвола и сделала селфи, стараясь поймать в кадр самый жалкий уголок пятна.

Приписка в «Книжный чат» родилась сама собой: «Дорогие мои, встречайте кандидата номер один на увольнение с позором. Кофейные процедуры прошли успешно. Лу, с тебя обещанная обложка для моего будущего бестселлера «Укус Василиска. Выжить и спастись».

До конца рабочего дня я с гордостью носила свою испачканную одежду как боевой шрам. И сделала мысленно пометку, принести в офис сменную одежду. Так, на будущее…

Я ещё час назад заметила, что Гад юрского периода куда-то спешит. Ровно в четыре часа тёмный силуэт Грозы метнулся к лифту с такой скоростью, будто за ним гнался палеонтолог с усыпительным ружьём. Вздёрнув бровь, хмыкнула. Скатертью дорога… Я наконец-то осталась одна! Из-за Богдана я вечно испытываю напряжение. Сделала себе кофе и с удовольствием выпила его с последней шоколадкой.

– Все задачи на сегодня выполнены, гад уполз в своё логово, а Золушка-секретарь, хоть и в грязных шмотках свободна.

Собирая вещи, я услышала лёгкие шаги. Из-за угла, словно мираж, возник Кирилл.

– Собираешься?– Улыбнулся он, разглядывая мой боевой вид с нескрываемым интересом. – Разреши предложить тебе транспорт до замка? Или хотя бы до метро.

Я зевнула так, что челюсть хрустнула, и с наслаждением потянулась. Красивый мужчина предлагает домчать до дома с ветерком и с удобством. А факт, что шеф, скорее всего, об этом не узнаёт, порадовал.

– А почему бы и нет, – промолвила я, сгребая в сумку всё своё барахло. – Очень устала. Силы на исходе. Если, конечно, ты не боишься испачкать салон дорогого авто кофейным ароматом моих неудач.

Мужчина лишь рассмеялся.

– Мои кожаные сиденья многое повидали. Но такую очаровательную катастрофу впервые.

Комплимент был засчитан. Пока мы ехали, я решила выпытать у Апполона стратегически неважные данные.