Актриса

— Где? — изумился Влад.

— Где, где, — передразнила она. — У меня в спальне. Папа не дурак, он понимает, что со своим парнем я в близких отношениях, поэтому не будем наводить его на подозрения попытками провести ночь порознь.

Пока Влад принимал душ, Ада перестелила постель. Идея выдать случайного знакомого за сердечного друга пришла ей в голову спонтанно, уже у ворот дома. Бесспорно, все это было глупо, ведь ничего не стоило соврать, что она задержалась у кого-то из подруг и потому вернулась так поздно, а затем сказать, что рассталась с любимым… Но все это Ада понимала уже сейчас, поразмыслив на трезвую голову, тогда как час назад ей казалось, что нет плана лучше, чем представить дома фальшивого любовника, сохранив имя Станислава в тайне. Ничего не попишешь, дело сделано!

— Вот твоя половина, вот моя — границу не нарушать! — сказала она Владу, завершившему омовение, и поняла, что чуть дольше, чем следовало, задержала взгляд на его обнаженных плечах и груди, где под кожей мягко перекатывались мышцы.

— Клянусь! — Влад поднял обе руки, но в глазах не переставая скакали чертики, и Ада не сомневалась, что он тоже давно оценил ее формы и составил свое особое мнение.

Тем не менее она не удержалась от претензии:

— Ты мог бы быть скромнее и не гулять перед незнакомой девушкой полуголым. Мы-то с тобой знаем правду!

Влад подмигнул ей и возразил:

— Так это я для твоего спокойствия. От голыша в одном полотенце ведь не будешь ждать подвоха?

— Ты о чем? — в голове Ады заметались тревожные мысли, а Влад, понизив голос до драматического шепота, пояснил:

— О том, милая Ада, что ты, хоть и строишь из себя взрослую и опытную женщину, на самом деле глупая девчонка. Смотри, что ты сделала: привела незнакомого мужика в дом, где живет твой отец-юрист. А вдруг он замешан в очень серьезном деле, и я — киллер, которого наняли убрать его?

Уже в который раз за вечер Аду захлестнула волна паники. На секунду, не более, потому что Влад тут же рассмеялся. Смеялся он хорошо, искренне, запрокидывая голову назад, не прикрывая рот и не таясь.

— Видела б ты себя, глупыха!

— Это вообще не смешно, — прошипела она. — На полу сейчас будешь спать!

— Э, не-е-е-т! — парень обвалился на постель и растянулся с блаженной улыбкой. — Как мягко, просто царское ложе! Раздели же его со мной, о, прекрасная пери!

— Чего?! Кто?! — на этот раз Ада действительно смешалась, не понимая Влада абсолютно.

Он перекатился на бок и внимательно посмотрел на девушку.

— Восточные сказки не читала в детстве?

— Нет… Я по русским народным больше…

— А я обожал по малолетству. Пери — это типа феи у персов, обалденно красивая девушка с крылышками… Ложись — расскажу. Побуду сегодня твоей Шехерезадой, если обещаешь не рубить голову с плеч. Эту-то сказку, надеюсь, знаешь?

— Знаю… — Ада осторожно присела на край кровати, во все глаза уставившись на Влада. — Ты кто вообще такой? С какого неба свалился, волшебник?

— С седьмого. С седьмого неба твоего счастья, — ответил Влад, а потом вдруг стал серьезным и с нажимом произнес:

— Тебе сегодня очень повезло, Ада. За тобой увязались двое, я потому и двинул следом. Когда ливануло, они умотали, но могли и напасть. Понимаешь, что они с тобой сделали бы?

— Зачем ты мне это сказал? — Ада опять ощутила, как тянет и сосет под ложечкой. Миновавшая опасность, о которой она даже не подозревала, пугала не меньше, чем реальная.

— Чтобы ты больше не делала так, как сегодня. Ты никакая не взрослая — ты маленькая и глупая, — тут он хлопнул рукой по покрывалу и закончил скороговоркой: — а мелким давно пора спать!

— Кто-то обещал сказку.

— Обещание действительно ровно пять минут, время пошло!

Так быстро Ада в постель еще не укладывалась. И никогда прежде она не лежала рядом с раздетым красивым парнем без всякого намека на близость…

***

— Утро красит нежным светом стены древнего Кремля! — продекламировал Андрей Савинов первые строки старой советской песни, но, увидев Важенина, замолчал.

Майор сидел за столом, склонившись над чашкой с горячим кофе так низко, что было непонятно, желает ли он насладиться его густым ароматом или, скорее, пробудить себя, окунув кончик носа в кипяток.

— Просыпайся, Валера, — капитан Савинов уселся на угол его стола, — у меня интереснейшие сведения по нашему парню с кухонными ножами.

— Ты почему на планерку не явился? — хмуро спросил Важенин.

— Дак с утра по Морошкиному делу гонял. Ты послушай, я полночи в клубе просидел…

— Хватит мурыжить этого Морошку. Я тебе что сказал? Бери группу и…

— Валера, да ты меня слышал? — начал терять терпение Андрей. Он от природы был человеком легким и незлобивым, но иногда Важенин и его доводил своим занудством и общей пасмурностью нрава. — Новости по Панасюк и Зотовой!

— У меня тоже новости, — ответил Валерий с несчастным видом. — На это дело будет назначен новый следователь.

— Кто?!

Важенин тяжело вздохнул и лег на стол лицом вниз. Уже оттуда он пробубнил, и голос его звучал глухо, словно из могилы, в которую их несомненно загонят:

— Сенцова!

— Твою… дивизию, — только и сказал Андрей.

***

Галина Сенцова была не просто одной из немногих женщин-следователей, успешно закрепившихся в должности. Ей мало было доказать свою состоятельность мужской части коллектива: она отличалась амбициозностью и бульдожьей хваткой.

Когда Валерий Важенин, отчаявшись добиться своего самостоятельно, поделился бедой с Сенцовой, она быстро смекнула, что речь идет о серии, а значит, следователь который доведет дело до конца, без одобрения начальства не останется. Вот только убийствами Яны Панасюк и Нины Зотовой уже занимался ее коллега, и забрать их себе было бы сложно.

Если бы не дело Репиной.

Обращаясь к Галине за помощью, Важенин надеялся не зря: у нее действительно была возможность получить копии документов. И нужный звонок следователь Сенцова сделала в ту же минуту, не откладывая. Об ответной услуге с “той” стороны не попросили, однако ехать за бумагами пришлось раным-рано. Уже к семи утра Валерий и Галина получили основное представление об обстоятельствах убийства Алевтины Репиной, так и оставшемся нераскрытым. После Сенцова отбыла к себе в прокуратуру, Важенин же помчался на оперативку в отдел. Прямо во время совещания Пал Палычу, начальнику Важенинского отдела позвонили. Поговорив совсем недолго, он, утирая пот со лба, сообщил, что дела Панасюк и Зотовой объединяют в серию с “каким-то третьим” и назначают нового следователя, “из прокуратуры”. Услышав это, Валерий сразу все понял: Галина Сенцова углядела в поимке серийного убийцы редкий карьерный шанс и вцепилась в него зубами.

— Быстро она все провернула-то, — хмыкнул Андрей. — Реально новые погоны хочет?

— Не знаю, чего она хочет, — вяло отмахнулся Важенин. — Мне перед Палычем неудобно.

— Почему?

— Андрюха, не тупи, а? — ощетинился майор. — Я ему ни слова не сказал о Репиной, не успел просто, а Сенцовой — все как на духу. Шефу знаешь как вставили за то, что подчиненные черти как дело ведут, не справляются и все такое? По самое не могу. Теперь он меня предателем и треплом считает! Стыдно — словами не описать.

— М-да, — Андрей поморщился. — Да еще с этой грымзюхой работать теперь… Или они и оперов новых назначат?

— Грымзюха очень просила оперов оставить старых, — прозвучал за его спиной хрипловатый женский голос. — Но если тебе, капитан, с бабой западло дело иметь, то…

Савинов и Важенин подлетели со своих мест как ошпаренные. В дверях стояла Галина Сенцова собственной персоной. От нее сильно несло табаком, словно перед тем, как войти, следователь выкурила полпачки сигарет, не меньше.

— Ладно, мужики, немые сцены оставим для домашнего театра, — сказала Галина, входя в кабинет и усаживаясь на свободный стул. — Давайте-ка поработаем. Копии томов дела Репиной будут к обеду, а до того я послушаю, что у вас по остальным двум убиенным. Кто хочет к доске?

***

В двух словах Валерий обрисовал картину преступлений в случае Панасюк и Зотовой — все, что было известно на данный момент.

— Итак, — изрекла Галина. — Значит, у нас две, вернее, уже три женщины схожей внешности и убитые одинаковым образом. Больше между ними никаких параллелей не прослеживается. Социальное положение, достаток, профессии не пересекаются. Алевтина Репина, убитая год назад, была учительницей. Сейчас у нас хозяйка ночного клуба и дамочка легкого поведения. Знакомы они между собой тоже не были…

Андрей Савинов поднял руку. Он встал и виновато поглядел на Валерия: извини, мол, не успели с тобой обсудить.

— Прошу извинить, Галина Иннокентьевна, Валера… — запинаясь, сказал он. — Насчет знакомств… Выходит, что Панасюк и Зотова друг друга знали. Вчера я одного свидетеля разговорил…

— Так-так, — заинтересовалась следователь. — Рассказывай, капитан.

А дело, со слов бармена Никиты, было так.

В один из первых вечеров работы клуба к ним заглянул мужчина, внешне похожий на фоторобот, который показал Савинов. Крепкий плечистый брюнет с большим носом и черными глазищами — так описал его Ник. Он не стал оглядываться и знакомиться с девушками, хотя в заведении их толкалось пруд пруди на любой вкус, и многие пришли с одной целью — подцепить парня при деньгах. Нет, гость направился прямо к бару и… с ходу начал болтать с Яной.

— То есть он сразу познакомился именно с ней? — уточнил тогда Андрей, но Никита возразил:

— Нет! Они уже были знакомы. Яна первая увидела его и помахала рукой, а он подсел и…

По взглядам и некоторым жестам, особенно по тому, как мужик брал Яну за руку, когда она подавала ему выпивку, Ник понял, что это не просто знакомый хозяйки, а очень близкий друг, возможно, любовник.

— Судить не берусь, да и нехорошо так о покойной, но, думаю, Яна Витальевна успехом у мужчин пользовалась и своего не упускала, — заключил Никита и на всякий случай повторил свою просьбу: — Олегу Викторовичу не говорите, пожалуйста. Зачем ему это знать? Было и было.

Мужчина посещал клуб всего два или три раза и в последний свой визит пришел не один. С ним была женщина. Как ни странно, Яна на появление ухажера с другой дамой отреагировала спокойно. Возможно, их интрижке на тот момент уже пришел конец, а может, изначально ничего серьезного не было, но только все трое очень мило поболтали.

— Яна угостила спутницу того мужика коктейлем за счет заведения и сказала, что это забавно видеть кого-то, так похожего на себя.

Женщины и впрямь выглядели сестрами: одного роста, черноволосые, стройные. Только вторая, чьего имени Ник так и не узнал, была сильно накрашена и довольно вульгарно одета.

— Я бы предположил, что эскорт, — смущенно признался он Андрею. — Все в облипку, блестящее… Но не развязная, держалась довольно скромно, потому я и не сказал бы, что уличная — что-то такое, знаете, классом повыше.

— Зотова? — подумав, спросил Важенин, выслушав рассказ Андрея.

— Не исключено, Валера. По описанию, вроде, она.

— Хрень какая-то, — пробурчала Сенцова. — Значит, этот чернявый таскался в Зотовой в течение месяца как постоянный клиент. Так?

— Так, — хором подтвердили Савинов и Важенин.

— Он знал Яну Панасюк и, возможно, был ее любовником. А потом привел к ней в клуб Зотову. И после этого убил обеих?

— Или он убил Панасюк, а Нину убрал позже как свидетельницу! — предложил версию Савинов.

— Да и не факт, что убийца вообще он, — сказал Валерий. — Просто это единственный фигурант, который знал обеих потерпевших. Проверить бы его на связь с Репиной…

— Репину пока оставь, — подняла ладонь Галина. — Ее дело изучить надо. Она во всех смыслах далека от этих двух дамочек… И территориально, и вообще.

— Мы не рассмотрели еще один аспект, Галина Иннокентьевна, — вступил Савинов.

— Мужики, — устало сказала следователь. — У нас сложное дело и мало времени — возможны новые жертвы. Так что давайте вы для ускорения будете звать меня просто по имени? Я не щепетильна в этих вопросах. Добро?

Мужчины кивнули.

— Так что там, капитан?

Андрей и Валерий переглянулись, майор кивнул, позволяя Савинову высказаться.

— Перед убийством у Нины Зотовой случилось что-то вроде романа. По свидетельству ее подруги… ну… коллеги… — Андрей замялся, но Галина поторопила его:

— Ясно, дальше.

— Нина не работала в день гибели, потому что у нее должно было состояться свидание. Личность мужчины, который ухаживал за ней, нами не установлена, никто его не видел. Сутенер Зотовой и ее подруги уверены, что последний клиент Нины и неизвестный поклонник — разные люди.

— А вы думаете иначе? Почему?

— Мы не исключаем такую версию, — заметил Важенин.

— А если все-таки разные? Зачем вам ее поклонник, когда выявлена связь между Панасюк, Зотовой и вот этим орлом? — Сенцова постучала пальцем по изображению. Нос мужчины и впрямь напоминал орлиный клюв.

— Дело в том, Галина Ин... Галина, — снова сказал Андрей, — что мы обыскали квартиру Зотовой и нашли у нее открытку, похожую на те, что прикрепляют к цветочным букетам при пересылке адресату. Возможно, эту открытку прислал ей тот самый поклонник.

— Да чем она вас так заинтересовала-то?! — начала злиться Галина, не любившая долгих предисловий.

Важенин встал, подошел к сейфу, отпер его и положил перед следователем полиэтиленовый пакетик с открыткой.

— Вместо текста там вот что, — сказал он.

Галина уставилась на карточку. Романтические послания или хотя бы подпись дарителя отсутствовали. Вместо них на куске картона красовался треугольник.

Глава 22

Спящего без задних ног Влада пришлось расталкивать. Открыв наконец глаза, он сладко потянулся и укоризненно посмотрел на стоявшую над ним одетую и готовую к выходу Аду.

— Поднимайся, мне пора в академию, — скомандовала она.

— Знаешь, впервые в жизни спал в одной постели с красивой девушкой как с сестрой! — поделился Влад.

— Новый опыт, незабываемые впечатления?

— Еще какие незабываемые! Ты, часом, своего настоящего парня не планируешь бросить?

— А что?

— Имей в виду, я смогу утешить.

— Наверняка тебе есть кого утешать.

— Хочешь правду? — Влад сел и послал Аде проникновенный взгляд. — Я один как перст. Так что…

— Учту.

— А его все-таки лесом посылай. Неправильно это свою девчонку на улицу ночью выгонять.

— Никто меня не выгонял!

— Значит, сделал так, чтобы ты ушла, и не стал возвращать. Я бы никогда так не поступил.

— Все это прекрасно, но не мог бы ты все же поторопиться? — Ада нетерпеливо топнула ногой, и Влад с явной неохотой поднялся и поплелся в ванную.

— А у вас суперский дом! — донесся его голос. — В каждой спальне своя ванная?

— Да.

— Классно живете! Кто у тебя родители? Ах да, папа — лучший в городе адвокат, я помню!

Ада улыбнулась, вспомнив их ночной диалог и свои нелепые попытки напугать здорового парня, стоя перед ним мокрой курицей.

— А мама кто? Или не работает?

— Актриса она.

— Ого! — Влад высунул голову из ванной. В одной руке у него была зубная щетка, выданная Адой из личных запасов, в другой — тюбик с пастой. — Кинозвезда?

— Да ни разу, — хмыкнула девушка и тут же добавила: — Знакомить не стану, не надейся.

— Почему? Думаешь, я за ней приударю? Наверняка это в нее ты такая милашка!

Влад шутил, даже не представляя, что почти слово в слово повторяет давешний диалог Ады со Стасом. Ей стало неприятно. Левашов переменился как раз после посещения театра, но верить в то, что он всерьез заинтересовался матерью, не хотелось. Не может быть, нет!

Одевшись, Влад последовал за Адой вниз. В доме стояла тишина, только в кухне горел свет — Валентина вскочила готовить завтрак для Александра, который обычно вставал раньше всех.

— Я есть хочу, — прошептал Влад.

— Нельзя, Валя увидит, — шикнула на него Ада.

— Что за Валя?

— Домработница.

— У вас и домработница есть?! — изумился Влад. — Вот это мне повезло: богатую невесту нашел!

— Какая я тебе невеста? Иди отсюда, — возмущенно зашипела девушка, подталкивая парня к двери.

Однако было поздно: Валентина уже выглянула в коридор.

— Адочка, в такую рань встала, а я думаю, кто там шебуршится…

Заметив Влада, она остолбенела, он же не растерялся и шагнул к ней с неизменной улыбкой:

— Влад Рубцов, жених!

Тычок под ребра заставил его слегка поморщиться, но не сбил настроя.

— Ой! — Валя всплеснула руками. — Адочка, что ж ты жениха мимо кухни? Веди-ка, будем кормить!

Ада в панике закатила глаза. Сейчас этот паразит засядет за Валину стряпню, застрянет здесь, а там, не дай бог, маман не вовремя проснется, и придется еще и ей представлять якобы жениха!

— Нет, Валя, мы не будем есть! Заверни каких-нибудь бутеров с собой, мы по дороге поедим, — взмолилась она, удерживая Влада в прихожей.

Но “страшное” все-таки случилось. Отменно выспавшись после полученной накануне травмы, по лестнице уже царственно спускалась хозяйка дома…

***

Утро, начавшееся еще до рассвета с едва ощутимых нежных поцелуев… Утро, наполненное свежестью ветерка, играющего тонким тюлем занавесок… Утро, звенящее тишиной, но не тягостной, а умиротворяющей, — это утро будто создали специально для нее.

Олеся потянулась, перевернулась на бок, потом на живот и выгнулась, как кошка. Удержать бы миг, когда, только вырвавшись из сладких объятий сна, еще не попадаешь в плен повседневных тревог!

— Спи, — шепнул ей Сергей.

Мягко тронул губами мочку уха, коснулся шеи, зарылся лицом в волосы на затылке, вдохнул их аромат и повторил, дыша теплом, тут же побежавшим по телу горячей волной:

— Спи…

И Олеся свернулась клубком, подтянув колени к груди и обхватив себя руками, снова закрыла глаза, вспоминая, что было вчера. Не разговор с Ритой, нет — об этом еще успеется: хотелось думать о Сереже, об их ужине, о том, как он смотрел на нее и молчал, готовый слушать все, что она скажет, и выполнить любое желание. Сам не просил ни о чем — это она захотела и позволила. И вдруг поняла, как ей с ним хорошо и спокойно. А раз так, зачем же искать иного? Кто внушил ей, что любовь всегда сжигает страстью и требует жертв? Может, любовь — это когда никуда не хочется? Никуда, ни с кем и ни за чем, потому что уже есть все, что нужно.

Она не знала правильного ответа. Остается только довериться своим чувствам. Попытаться услышать себя, а не трястись в углу, куда забилась по доброй воле, и ничего не видит и не слышит! Глупая…

Легкая тошнота напомнила о важном. Олеся застонала, уткнувшись лицом в подушку. Можно сколько угодно рассуждать о любви и смысле брака, но есть вещи, которые не дают времени на раздумья.

Еще неделю назад она была убеждена, что не должна оставаться с мужем, не имеет права. И вчера по-прежнему считала это решение правильным. Во всяком случае, справедливым. Сегодня же… Сегодня ее уверенности пришел конец. Она разлетелась вдребезги, как последняя тарелка, которую бьют в пылу ссоры. Когда расколото все и не на чем выместить гнев, боль и обиду, приходится искать слова — или бить по живому. Последнее подобно шагу с обрыва, и Олеся так и не смогла найти в себе силы сделать его.

Признаться Сереже, что ждет ребенка от другого? Страшили последствия. Она боялась узнать, на что он способен. Назад пути уже не будет, а идти туда, куда она по наивности свернула, больше не хотелось.

Олеся села на постели. Свет за окном брезжил все ярче, вставало солнце. Она глядела в расцветающее зарей небо и думала, что может сидеть так еще очень долго. Как сидела до этого.

Она же всю жизнь сидит — сидит и ждет!

Хватит.

***

— Красивая у тебя мама, — изрек Влад по дороге к академии, куда он все-таки потащился провожать Аду.

В ответ на его слова девушка фыркнула.

— Но она просто красивая, а ты — магнит, — добавил он и, развернув ее к себе лицом, прижал к стволу старого тополя, невесть как сохранившегося посреди пустыря перед входом в учебный корпус.

У Ады перехватило дыхание. Она смотрела прямо в глаза Владу, наклонившемуся к ней, и впервые в жизни не могла найти молниеносной колкой реплики в ответ.

— А давай встречаться? — спросил он. — Думаю, после проведенной вместе ночи я как честный человек обязан…

Вдруг со стороны автостоянки показался Левашов. Ада увидела его раньше, чем он их с Владом, и дикая мысль успела сформироваться в мозгу за секунду. Мгновение спустя взгляд Стаса упал на парочку под деревом, его брови сошлись в непонимании, потом взлетели в недоумении, но Ада этого уже не видела. Обхватив голову Влада ладонями, она прижалась губами к его губам, а потом промычала:

— Обними меня! Крепче!

Дважды просить не понадобилось. Его ручищи сгребли тонкую фигурку и изо всех сил прижали к могучему торсу. Аде стало страшно, что Влад раздавит ее, но трепыхаться было поздно: Левашов должен стать свидетелем страсти — значит, включаем страсть.

Казалось, они целовались вечность, но когда остановились, чтобы перевести дух, Стас стоял там же, уставившись на них с непроницаемым лицом.

Заулыбавшись было, Влад перехватил взгляд Ады, обернулся, увидел мужчину, не сводящего с них глаз, и сразу все понял.

— Это он? — в глазах молодого человека полыхнул недобрый огонек.

— Стой! — Ада повисла на нем, не давая сделать шаг. — Не надо!

— Да я ведь его знаю… — пробормотал Влад и неверяще глянул на Аду: — Ты что, с ним?! Зачем тебе это?!

Она молчала, только губы вдруг затряслись, и он сдался, не бросился никуда. Стас же, помедлив еще секунду, усмехнулся и пошел ко входу в академию.

Влад снял с плеча рюкзак, порылся в нем и вынул блокнот, из которого тут же выдрал листок, и ручку. Он что-то начеркал на листке и протянул его Аде:

— Держи. Это мой домашний телефон и номер отделения в больнице — я буду ждать звонка.

— Звонка? — переспросила Ада.

Влад взял ее за руку, вложил листок в ладонь и сжал.

— Я вполне серьезно насчет встречаться.

На лице его засияла прежняя добродушная улыбка, и Аде сразу стало тепло.

— Пока, Ада. Я буду очень-очень ждать.

***

На протяжении всего совещания Михаил напряженно следил за Уваровым. Он давно не видел его таким довольным. Более того, Сергей периодически выпадал из обсуждения, мысленно улетая куда-то очень далеко, где, как подозревал Ревенко, ему виделся светлый образ Олеси.

Олеся, Олеся, что же ты задумала, что с тобой творится? Женщины и без того существа непонятные, но Олеся Уварова всем им фору могла дать. И все же, какого черта Сергей сидит будто кот, обожравшийся сметаны? Олеся сделала выбор в его пользу? Нет-нет, так не пойдет, Михаил не для того окучивал ее столько времени. Не хочет быть с ним — наплевать, но кое-что она для него все-таки сделает…

Отвлекшись на невеселые мысли, Ревенко не сразу услышал, что Уваров обращается к нему.

— Миша! Включайся!

— Да, я просто… — встрепенулся он.

Сергей беззлобно рассмеялся:

— Кофейку выпей, засыпаешь. Ты вот что… “Пренастоп” возьми на себя.

— А что с ним? — не понял Михаил. — Снова в работе? Мы же поняли, что он опасен — аборт с его помощью неминуемо погубит пациентку…

— Вот именно, причем вариантов улучшить формулу нет. Сворачиваем. Опытную партию уничтожаем. Займись этим ты.

Ревенко кивнул:

— Понял, сделаю.

— Жаль, конечно, — вздохнул технолог. — Столько вложено…

Уваров рубанул ладонью воздух, подводя черту под дискуссией:

— Закрыли тему. Мне проблемы не нужны, тем более накануне подписания контракта с иностранцами. Они ж сбегут, если от наших препаратов люди умирать начнут.

Все согласно закивали. Михаил раскрыл ежедневник и сделал необходимые пометки. Сергей неодобрительно покосился на его записи: расхлябанные неровные нагромождения букв казались Уварову, обладателю аккуратного убористого почерка, чудовищными. Они многое говорили и о самом Михаиле, и Сергей прекрасно понимал, что представляет собой его приятель и коллега. Понимал с самого начала, однако на работу взял и пока об этом не пожалел — толк от Ревенко все же был. Пусть работает, там видно будет.

К тому же сегодня Сергею вообще не хотелось думать о плохом: он тоже вспоминал вчерашний вечер и ночь, и тихо радовался. Что бы ни происходило с Олесей, что бы ни выбило ее из колеи, сейчас все налаживалось, и возвращались покой и определенность, которые так ценил Уваров. То, что в Олесе нет страсти, его не смущало никогда, поэтому ее желание развестись и стало таким ударом. Однако вот сегодня он все же заметил нечто новое в ее глазах. Не безумную любовь, конечно, но теплоту, с какой она никогда прежде на него не смотрела. Может быть, кризис, пережитый ими, случился не зря? Что, если он был нужен, чтобы вывести отношения на новый уровень?