Сделка с цыганкой

Отто Ашер

Сделка с цыганкой

Это были девяностые. Времена тяжёлые, голодные. После того как маме задержали зарплату на третий месяц, она решила заложить бабушкино серебро в ломбард на рынке.

Рынок назывался «Весенний», но пах вечной осенью – гнилыми досками, дешёвым табаком и тем особым запахом девяностых: смесью одеколона «Шипр» и отчаяния. Я держался за полу маминого потрепанного клетчатого пальто, уткнувшись лицом в шерсть, чтобы не встречаться с чужими взглядами. Мы пробирались сквозь гудящую толпу к павильону с вывеской «Ломбард».

И тут я увидел ЕЁ.

Цыганка стояла не у палатки, а прямо в проходе – будто ждала. Она не была похожа на тех громких, ярких женщин в платках. На ней было чёрное платье, а лицо казалось не старым, а высохшим, будто годы выжгли из неё не влагу, а саму жизнь. Но глаза… Глаза горели, как тёмный уголь, хищно и неотрывно.

Когда она шагнула к нам, толпа странно расступилась, обтекая нас со всех сторон, оставив на внезапно возникшем тихом островке.

– Постой, красавица, – голос у цыганки был хриплым, как шелест сухих листьев. – Несёшь последнее продавать?

Мама попыталась пройти мимо, но та ловко перегородила ей дорогу. Её пальцы – тонкие и быстрые, словно паучьи лапки – впились в мамино запястье, заставив вздрогнуть и замереть.