В динамике

– Я люблю тебя. – прервал я её, и только тогда она притихла.

– И я тебя люблю.

Мы сели в машину, которую недавно преобрели и двинулись в сторону дома.

Всё шло медленно, но своим чередом. Полина закончила училище, и работала при нём как специалист по устройству и пилотированию беспилотных систем, а я работал работал на фирму старшим мастером.

И все вроде было нормально, но что-то было не так… и вот однажды это что-то вырвалось наружу, как спящий вулкан, ни с того ни с сего, и убило всё, чем мы были.

Я лениво лежал на диване листая шортсы в ютубе, а Поля после того, как приготовила ужин, накинулась с косметическими ножницами и увлажняющими кремами на мои руки. Вычистила из под ногтей рабочую грязь, идеально выстрегла контуры, питательным кремом пропитала очерствевшую и огрубевшую кожу рук.

– Ну как тебе?

– Идеально. Спасибо. – сказал я и поцеловал ее в щеку.

– Это еще не всё. – она обхватила моё лицо руками, наморщила носик и надавила пальцами на жировик.

– Ау-Ау-Ау…

– Их надо выдавливать! – сказала Поля. – А у тебя тут такой жирненький.

– Подписка закончилась!

– Ну зай!…

– Ладно. Есть эксклюзивную предложение на пол года. Но взамен нужно будет кое что сделать.

– Что?

– Ну подумай… Я тебе говорил.

– В постели? – сказала Поля и увидела мою кивающую физиономию. – Я не буду этого делать!

– Ну что тебе стоит?

– Почини лучше светильник.

– Он китайский. Его нельзя починить, лучше новый заказать на Озоне.

– Ну закажи! Мне света не хватает на кухне.

– Все нормально здесь со светом, успокойся! У тебя месячные просто, вот и вредничаешь.

– Ты что несёшь? Ты что реально несёшь? Причем тут месячные?! Вон у Катьки муж, предприимчивый по жизни, и смог пробиться в начальники IT компании, и на жильё заработал, и на новую машину, а мы ездим с прокуренным салоном, и планируем ребенка на съёмной квартире! – прозвучало уже с надрывом.

– Опа. Всё, я на работу.

– Один день выходной взял и уже сбегаешь? Мы с тобой никуда ни ходим! Только и разговоры о том, что пожрать приготовить.

– Сначала тебе денег не хватает, а теперь на работу не пускаешь. Уже определись!

– Это ты должен определиться как зарабатывать больше!

– На биткоинах сейчас не заработаешь.

– Где мои рафаэлки? Ты что все их съел? – сказала Поля не обнаружив заветные конфеты в кухонном столе.

– Несколько штук съел, да.

– Какие несколько штук? Я две съела, а тут осталось три штуки!

– С чаем взял пару раз…

– Нам нужно поговорить.

– Мы вроде итак разговариваем.

– Я о другом… Мне предложили место в Москве, на авиабазе «Кубинка», хорошую машину, достойный оклад и премиальные. – прозвучало на выдохе, после нескольких секунд паузы. – Это шанс всей моей жизни! Я на это училась и к этому шла. Можешь поехать со мной…

– Шутишь? У меня здесь работа, друзья, клиентура, менты знакомые. У меня здесь всё! Думаешь в Москве мне дадут так работать?

– Ты мне предлагаешь до конца жизни сидеть в этой деревне? Мне здесь никаких перспектив!

– Я тебе предлагаю задуматься о нас! Тебе двадцать шесть лет уже. Давай сделаем малыша!

– Мы это только обсуждали. Я не хочу, чтоб он рос в таких условиях!

– Боже, каких условиях?! Ты посмотри в Африке, у них там крыши соломенные, а они по десять детей рожают. У меня бабушка во время войны троих родила. И твоя благополучная Европа, я бы даже сказал благополучно вымирающая…

– Ты так говоришь потому что не можешь обеспечить нас! Ты неудачник! – сказала она уже в грубой форме – я отдала тебе самые лучшие годы, а ты просто попользовался мною, как куклой! Надо было мне армянина найти, они хоть деньги делать умеют!

– Ты что такое говоришь, дура?!

– Говорю, мы не созданы друг для друга и слишком разные, чтобы быть вместе!

– Это всё бред! – сказал я с истерической улыбкой на лице.

– Я так больше не могу, сейчас вырвет! Не подходи ко мне, не приближайся, от тебя жутко воняет, как от больного – выкрикнула она, выставив руку перед собой, а после хлопнув дверью спешно удалилась из комнаты.

– Ты куда собралась, истеричка? Выход не в той стороне!

– Разберусь!

– Это твой одеколон подаренный, так воняет!

Через минуту уже с грохотом ударила калитка и я с окна проводил её спину ненавистным взглядом.

– Вот же тварь!

На следующий день успокоившись и сбавив пыл, я встречал её после работы. Она прошла мимо, демонстративно не обратив на меня внимание.

– Полина! Ну погоди же ты! Ну прости, виноват вспылил, но ты тоже хороша. Ну куда же ты бежишь? Постой! Ты права насчет жилья… возьмём ипотеку.

– Отстань от меня! Поздно! У нас больше ничего не получится. Проеденый этап. Не люблю я тебя и уже давно не хочу. Я просто не хотела тебя огорчать.

– Вот так просто возьмешь и оборвешь семь лет отношений? Через месяц же прибежишь, когда на вибраторе батарейки сядут.

– Нужен ты больно! Столько лет тебе, а стручком своим пользоваться так и не научился.

– Да пошла ты! Таких как ты раком всех на Красной не переставить. – крикнул я, опять потеряв контроль над ситуацией.

Она остановилась, подошла ко мне и с размаха ударила мне ладонью по щеке.

– Даже не смей! Я тебе не изменила, ни разу! В отличае от тебя.

Я замер, а она продолжила идти дальше. Свернула к краю дороги и села на пассажирскую сторону в новенький немецкий внедорожник, тёмно-синего цвета, который тут же дал газу и умчался со свистом резины. Так скверно мне еще никогда в жизни не было…

Несколько дней спустя пришла её подруга за вещами, я собрал две большие сумки со шмотками и поставил на выходе.

– Жалко мне тебя конечно, но ты посмотри на себя и на неё. Девочка в тренде! Ей нужны деньги, красивые тачки, путешествия, высшее общество. А что ты ей можешь дать – съездить в Пицунду, а на следующий год в Алупку, да попить пивка с сосисками на даче? Ваши дорожки разошлись – смирись!

– Ей нужны самолеты. Больше ничего.

– И в этом ты прав. Но корень то проблемы не в этом. И там есть твоя вина.

– У меня с той телкой ничего не было!

– Это уже не важно. Главное её отношение к тебе поменялось. Честно скажу – она уже больше года с тобой разойтись хочет.

– А кто её на джипе забрал? – сказал я, опустив к земле голову.

– Мажор один форматный. Папка депутат, у мамы клиника стоматологическая. Они с третьего курса дружат.

– Дружат значит? Это теперь так называется? Мне, кажется, если они такие оба идеальные и породистые, у них должны и дети родится с двумя головами, одна в него, другая в неё, чтоб никому не обидно было.

– Слушай! В ваши дела я лесть не хочу! Лишь одно прошу, не названивай ты ей по тысячи раз, а то как псих, ну правда! Не усложняй, у неё и так сейчас сложный период. Смирись…. Ладно, я пошла уже, мне пора. Ну а тебе не скучать! Чмоки-чмоки.

Уже через несколько лет я её видел по телевизору, дающей интервью государственному каналу, на новенькой «сушке», к тому времени пятьдесят седьмой, а позже в интернете исполняющей фигуры высшего пилотажа. Как бы я её ненавидел, не хотел бы сжечь, задушить, я любил этого человека, но единственное, что мог сделать полезное для нее и для себя – это ничего.

4

Разбуженный нервным импульсом вздрогнул и сделал глубокий вдох, в тоже время пытаясь открыть слипшиеся глаза, активизированный мозг начал принимать информацию о состоянии организма. Сердце работало словно старый двигатель на паршивом топливе – неровно, с нагрузкой, будто толкало жидкий свинец по жилам, голова была тяжелая как тридцатикилограммовая гиря и мне пришлось приложить усилия чтоб поднять её с подушки. Видимо вчера я был так пьян, что не в состоянии был ни включить кондиционер, ни открыть окна создав в комнате удушливую атмосферу, ведь стоял июль месяц и царила невообразимая жара, а следствие жуткая вонь исходящая от меня. Присев на кровать разгреб под ногами разбросанную гору пустых бутылок из-под пива и виски, они были схожи со мной сейчас, такие же брошенные и пустые. Подняв скотч опрокинул в себя последние оставшиеся на дне капли, встал, делая невообразимые усилия, тяжелыми движениями все-таки донес свои ноги до окна, чтобы проветрить помещение от этого жуткого запаха перегара, стоящего в комнате, ведь только он уже вызывал во мне приступы рвоты. Солнечный свет острым лезвием скользнул по моей роговице глаза и резкой болью отразился в моей голове после того как я отодвинул плотную штору.

– Вот он час суда. – вырвалось подобие звуков из моего пересохшего и спазмирующего горла.

Будто грешник привязанный и прибитый к кресту, на вершине горы под лучами палящего солнца мучился я, и падальщики кружат надо мной в ожидании последнего вздоха.

Моё тело двигалось к холодильнику и достав оттуда бутылку артезианской воды жадно начал впитывать в себя влагу, как почва в саванне после затянувшегося засушливого сезона впитывает капли долгожданного дождя. Я засунул в рот щетку с пастой, почистил зубы и двинулся в сторону душа, что сейчас казался оазисом посреди пустыни, с водопадом прохладной воды, текущей ручьями по моему перегретому телу. Кажется, я начал оживать…

Вытерев лицо футболкой, лежавшей для стирки, встал над унитазом чтобы отлить, но в этот раз отчетливое чувство рези и дискомфорта ворвались в этот примитивный процесс облегчения.

– Твою же мать! – последняя «капля» ужасного начала дня. – Ну конечно, шаболда с «помойки», пьяное рандеву, теперь удивляюсь – как же так?! Вот же дебил! А если ВИЧ? Если она заразная была? Стоп! Без паники!

Дней десять назад мне встретилась женщина лет сорока, броская, одетая из сэконда, но имеющая большую задницу. Познакомился с ней в баре, и она тут же начала вешаться на шею. После долгих голодников долго не думал и поддался своим пьяным инстинктам – трахать всё, что шевелиться, а если не шевелится – расшевелить и трахнуть!

Я набрал её номер и после непродолжительных гудков она взяла телефонную трубку.

– Привет, родной. Как ты? Давно не звонил! – сказал женский голос в трубке.

– Мотя, ты где шлялась, что у меня с конца капает клей восемьдесят восьмой?

– Ты о чем?

– О том!

– У меня все нормально!

– Ты больная! – сказал я с усмешкой и истерикой. – В тебе столько заразы, что одними таблетками уже не вылечить! – эти же слова прозвучали очень грубо, потому что в трубке услышал её рёв.

– Поздно реветь. Одевайся, в диспансере встретимся через час! И заплатишь за все анализы, я не собираюсь спонсировать твою ганарею.

– Зачем ты так?

– Вообще похуй!

Мотя долго не перезванивала, дав мне время осмотреть свой потерпевший орган. Сука! Аж реветь хочется! Я всё исправлю мой красавчик! Всё будет как прежде.

Наконец звонок прозвучал и я взял трубку.

– Одуплилась? – рявкнул я абоненту звонившему с незнакомого номера.

– Этот звонок может быть важен для вас – забасил в трубке – мужской голос.

– Да сколько вас развелось? Не интересно.

– Слава?! Это Сашка Чумаков! Помнишь такого? – только теперь я признал знакомый мужской голос и совсем не тот которого я ожидал.

– Чума, ты что ли?

– Да! Ёпти!

– Сколько лет, сколько зим.

– Как ты братишка? Как здоровье? Женился? Семья, дети?

– В процессе…

– Давно пора. Я уже троих заделал пока ты в процессе. Детей надо делать до тридцати пяти, потом яички просрачиваться начинают.

– Значит всё хорошо? – Выдавил я из себя.

– Семья – это крест на всю жизнь, братец. Свободным был мог позволить себе все, что захочу – тачки, телки, кайф, а сейчас резину тру на универсале и слово не скажешь лишнее. Бабы пошли такие, что всё и сразу им подавай. Край дружище, просто край. Ну да ладно, не поэтому звоню чтобы жаловаться. Я со своей зазнобой, пацанами мелкими и друзьями на Ахтубу собираемся в сентябре на мой день рождения – порыбачить, уху сделать, шашлычка, водочки махануть – культурно отдохнуть короче. Как ты смотришь на это? Службу вспомним…

– Водка – враг человека – сказал я, взявшись за больную голову.

– А десантник врага не боится, он его уничтожает! – он громко заржал в трубку, мне же было сейчас не до смеха. – Ну что, договорились, приедешь?

– Я подумаю. Спасибо за приглашение, Санек, рад был слышать, конечно!

– Ну тогда договорились! – после этих слов связь, как будто специально оборвалась.

– Алло, Саня. Алло?!–

Почувствовав вдруг недостаток воздуха, я вышел на балкон. От полуденной жары и высоты меня начало мутить, а потом вырвало со второго этажа на ветки винограда, растущего во дворе. Как же всё плохо…

Десятидневный курс антибиотиков для лечения хламидиоза назначили мне после всех анализов и встречи с врачом – можно сказать еще легко отделался, ведь запросто мог подцепить и триппер, и сифилис, а там лечение куда сложнее, как и последствия нелечения. Пройдя такие неприятные моменты начинаешь понимать, что истинная ценность отношений это не любовь до гроба, а тупо не переносить заразу от одного к другому и благодаришь Бога, что ты родился не пару веков назад, когда не было антибиотиков, а сейчас, иначе сгнил бы весь начиная со своего отростка в мучениях.

На Ахтубу прибыли ранним утром. Уже при малом свете начали устанавливать палатки. Место было шикарное, несколько метров над рекой, под кронами деревьев, песочный островок с потрясающим видом. Стоит отдать должное ребятам, ведь подготовились они изрядно, прихватив с собой все рыбацкие снасти. Жены с детьми остались у палаток, а мы с мужиками вышли на лодках к рыбным местам. С помощью эхолота сканировали дно и останавливались над большими ямами где скорее всего и водятся самые интересные образцы.

– Клюёт! Клюёт! – возбужденный голос пролетел над речной гладью.

– Влево тяни! Влево! – подключились к процессу неравнодушные рыбаки.

– Крупный какой! Не поддается! – напряженно говорил я уже натянув удочку до упора.

– Удивительно крупный. Похоже это рыба зацеп.

– Сейчас еще его повожу и он ослабеет!

– Хорош уже! За корягу зацепился, рыбак, только силы тратишь. На другое место пойдем.

На другом месте улов был более удачный – три душмана граммов по триста и щука на червя. В конце концов мы нашли идеальное место, где клев пошел у всех и сразу. Разыгрался дух соперничества и каждый пытался вытянуть экземпляр покрупнее. Внутри все играло и сердце билось очень весело и задорно, что у меня давно не было. Попадались образцы по три, пять килограмм и во общем к полудню улов составил только у меня килограммов двадцать, большую часть из которого я конечно отпустили обратно в воду.

– Лично я так уху готовлю. – говорил Саня, стоя у висящего над костром котла. – Нарезаем картофель, морковь крупными кусками, луковицу я кидаю целиком. Как по мне так чем проще она готовится, тем лучше! После того как картофель будет подходить забрасываем нарезанные куски рыбы и выжидаем до готовности. Затем засыпаем зеленым лучком, зеленью, перчим и ход от шефа повара – погружаем в котел полу сгоревшее полено и оставляем томиться.

– Саня, а запах то какой! Слюнки текут. – я чувствовал, как желудочный сок начинает бурлит в животе в ожидании царского пира.

– Так, без спешки! У нас мясо ещё, а уха пускай томится. Сейчас хлопнем пока по рюмашке. – сказал именинник, вытаскивая бутылку водки из холодильника тут же покрывшуюся инеем. – Холодненькая.

– Давай, Санек, за тебя!

– Спасибо, дорогой! Молодец что приехал! Ну что пора насаживать мясо. – сказал виновник торжества опрокинув рюмку залпом.

Атмосфера вокруг была добрая и приятная: дети резвились в реке, женщина на шезлонге кормила грудью младенца, сослуживцы стоя в тельняшках и голубых беретах обсуждали бытовые вопросы, один пел под гитару, Саня же стоя около костра вертел шампура. Я сначала не признал его жену, а потом вспомнил ту курсантку с длинной косой за которой он приударил и мечтал взять в жены. Она родила ему уже троих детей. Ну надо же… Добился своего, пёс.

– Самая лучшая часть свиньи – это несомненно шея, мясо получается нежное с прожилками, но здесь главное чаще вертеть, чтоб оно не подгорело. Готов поспорить, что вы не знаете, что если посыпать угли солью, то падающий жир не будет гореть, а мясо подгорать, – всё просто! Но ни в коем случае не заливайте угли водой! Мы здесь жарим шашлык, а не парим мясо!

– Саня, ну ты перевернул наш мир! Как мы жили без этого! – сказал я и увидел улыбку на его лице.

Свинина получилась отменная, мягкая и сочная, как в принципе и все остальное на импровизированном столе. Женщины тоже постарались с салатами и закусками. Компания ела, выпивала, смеялась до самой ночи и все уснули в тот день сытые и довольные.

Ранним утром подмерзнув я встал, чтобы достать из багажника теплый плед. Костер уже почти погас, и я, подбросив туда пару поленьев примостился рядом. Наполнив свой стакан горячим чаем из термоса вслушался в тишину и посмотрел на звездное небо. Все было хорошо здесь, слишком хорошо, чтобы быть моей жизнью – мужики, определившиеся по жизни, женщины, испытавшие радость материнства, беспечное детство. У меня не было ничего этого и не будет никогда, потому что я проклят! Вблизи этой реки, в окружении этих замечательных людей почувствовал себя самым одиноким и ущербным существом во Вселенной падающим на самое дно озера Байкал. Не могу здесь больше находится, задыхаюсь, все здесь слишком счастливы и полны жизни, а я хочу умереть.

Не попрощавшись со своими друзьями, я сел в машину, несмотря на чувство сильного опьянения нажал на гашетку и по проселочной дороге рванул на своем стареньком праворуком японце в сторону шоссе.

Увидев вдалеке фонари большегруза двигающегося мне навстречу свернул на его траекторию движения, выключил световые огни нацелившись в лоб грузовику.

– Отче наш, сущий на небесах! Да святится имя Твое; да придет Царствие Твоё; да будет воля Твоя и на земле как на небе; и прости нам долги наши, как и мы прощаем должникам нашим; и не введи нас в искушение, но избавь нас от лукавого. Прости сына непутёвого, мамуля, но нет больше сил!

Свет приближался пока не ослепил, а громкий звук сигнала не оглушил меня. Я убрал руки с руля, чтоб инстинктивно не уйти от столкновения, закрыл глаза, а затем встретил сильный удар, после чего кромешная тьма окутала меня.

Тем временем один из гостей, рано встав и заметив мое отсутствие разбудил сладко спящего именинника.

– Санек, проснись!