ИСКАЛА ТЕБЯ

Александра Заварзина

ИСКАЛА ТЕБЯ

ИСКАЛА ТЕБЯ СЕБЯ

ЗАВАРЗИНА АЛЕКСАНДРА

Я долго искала опору в других людях.

Я думала, что сила – это что-то внешнее, что можно получить, заслужить или найти в чьём-то восхищенном взгляде. Я была уверена, что любовь – это когда кто-то сильный берёт тебя за руку и ведёт сквозь темноту, защищая от всех монстров, в том числе и от тех, что живут внутри тебя самой. В погоне за этим призрачным чувством я искала дом. Не четыре стены, а то внутреннее состояние, где можно выдохнуть и снять доспехи.

Эта книга – не история любви. Это история её поиска. Поиска не в ком-то, а в себе.

Это честный рассказ о пути, который мне пришлось пройти, чтобы это понять. Пути, на котором было всё: и синтетическая эйфория, которую я принимала за родство душ, и холодные тюремные стены, и отчаянная роль декабристки, ставшая моим личным наркотиком. На этих страницах вы увидите, как глубоко можно упасть в собственный ад, когда пытаешься спасти другого. Вы познакомитесь с мужчинами, которые были моими зеркалами: преступником, спасателем, нарциссом. В каждом из них я отчаянно пыталась найти ту часть себя, которую потеряла.

Я рассказываю это для той девушки, которая прямо сейчас ищет себя в чужих глазах. Для той, которая путает химическую зависимость с близостью, а жертвенность – с любовью. Для той, кто верит, что нужно сначала стать для кого-то «всем», чтобы наконец почувствовать себя «кем-то».

Эта история о том, как добраться до самого дна, чтобы наконец оттолкнуться от него.

И понять главную истину, которая стала моим компасом: вся сила, которую ты так отчаянно ищешь вовне, всегда была и будет только внутри тебя.

Нужно просто научиться ее слышать.

Давайте начнём с самого начала.

Глава 1. Просто друзья

Мы были до смешного похожи. Яркие, красивые, харизматичные. Молодые, веселые и абсолютно уверенные, что мир лежит у наших ног. Мы были просто друзьями. Такими, которые в шутку называют друг друга «брат» и «сестра», чтобы провести жирную черту там, где другие уже давно видели многоточие. Мы бы поклялись на чём угодно, что между нами – никогда и ничего.

И мы верили в это.

Всё началось в тот вечер, когда мне меньше всего хотелось оставаться одной. Мои первые «серьёзные» отношения наконец-то развалились, и я чувствовала себя паршиво. Их давно стоило закончить, а по-хорошему – и не начинать. Но послевкусие от потраченного года тяготило и нужно было хорошенько напиться, чтобы все это забыть.

Именно тогда он и появился. Я стояла на кассе супермаркета, держа в руках бутылку черного рома BACARDI , словно это был спасательный круг. Он подошёл сзади, заглянул в мою корзину и усмехнулся.

– Тяжёлый день?

– Тяжёлый год, – выдохнула я.

Через пять минут мы уже неслись в его машине по ночному городу. С открытыми окнами, с музыкой на полную громкость. Мы обсуждали всё на свете: дурацкие фильмы, мечты, людей, которые нас бесят. И я, к своему удивлению, впервые за долгое время забыла о том, что еще утром разбивало мне сердце. С ним было легко. С ним было весело. Он вёл себя дерзко, по-мальчишески,но у меня даже мысли не возникало посмотреть на него как на мужчину. Брат, и точка.

Его родители уехали в отпуск, оставив ему большой пустой дом, который тут же превратился в штаб для всех «потерянных душ». Его друг поругался с девушкой и переехал к нему. Я, спасаясь от лишних вопросов родителей в своей квартире, тоже стала проводить там всё время. Мы не заметили, как пролетели дни.

И вот очередная пятница. Текила, соль, лайм. Танцы до упаду на кухне. Мы кричали песни, смеялись и чувствовали себя такими счастливыми. Когда шумная компания наконец угомонилась, мы остались вдвоём. Уставшие, пьяные, счастливые. Не сговариваясь, рухнули на одну кровать, просто чтобы уснуть.

Он обнял меня, по-дружески. Но градус в голове делал всё немного другим: прикосновения – острее, тишину – громче. Я повернулась.

– Это странно, – прошептала я, скорее для себя.

– Ужасно странно, – выдохнул он, и его губы были так близко.

Секунда, другая… и мы оба разразились звонким смехом, сбрасывая напряжение.

– Нет-нет, – сказал он, улыбаясь. – Если между нами что-то и случится, то только на трезвую голову.

– Договор, – кивнула я, чувствуя, как бешено колотится сердце.

На следующий день притяжение стало почти осязаемым. Его чувствовали все наши друзья, но мы упорно делали вид, что ничего не происходит. До вечера. Вечером его на разговор позвал общий друг ,тот самый мой бывший парень. Видимо, он тоже всё почувствовал.

«Зачем ты позарился на мою девушку?» – фраза, которая не требовала ответа. Завязалась потасовка.

Он вернулся домой с фингалом под глазом. Молча сел на диван.

– Болит? – спросила я, осторожно притрагиваясь к синяку. Он поморщился.

– Терпимо.

Мы молча смотрели какой-то футбольный матч. Я не помню, кто играл, но помню счёт, знакомый всем и каждому, – 5:0.

Он повернулся ко мне, тронул пальцами синяк и криво усмехнулся.

– Какая боль, какая боль … Я что, зря в глаз получил?

– Не говори глупостей, – прошептала я.

– Тогда иди уже сюда.

И я пошла.

Так случился наш первый поцелуй. Неловкий, жадный, с привкусом соли и обиды. А за ним и первый секс. Скомканный, неловкий , но до отчаяния настоящий.

Так началась первая глава истории, которая казалась такой красивой в своей перспективе. Истории, в которой я искала опору в другом человеке, еще не зная, что сначала её нужно найти в себе.

Глава 2. Синтетическая любовь

Если бы наш роман был фильмом, то это был бы не ромком. Это было бы стильное, нервное кино вроде «Кокаина» или «Настоящей любви». Мы не были просто влюбленными. Мы были Бонни и Клайд нашего маленького мира, два красивых, дерзких преступника против скучной реальности. И я знала, на что иду. Более того – я этого хотела.

Наши чувства и без того были сильными, а мы усиливали их химией, доводя до экстаза. Это была синтетическая любовь : яркая, быстрая, вызывающая привыкание. Каждый день был пиком, каждая ночь – полётом. Мы думали, что нашли чит-код к счастью, не понимая, что просто взяли его в долг под огромные проценты.

Идея сбежать на море родилась сама собой. Мы уехали в черной BMW,туда ,где ветер трепал волосы, а в бардачке, рядом с солнечными очками, лежал аккуратно упакованный наш любимый стафф. Наш эликсир свободы. Мы были уверены, что обманываем систему, что мы умнее и быстрее всех. Глупая. Тогда мне казалось, что это и есть настоящая жизнь – гореть, не думая о том, что можно сгореть дотла.

На море мы жили в созданном нами коконе. Дни, пропитанные солнцем и солью, плавно перетекали в ночи под неоновым светом и быстрыми битами. Мы были в центре своей собственной вселенной, и казалось, так будет всегда.

Но любой кайф заканчивается.

Звоночки прозвенели не тогда, когда я увидела его «тёмную сторону». Я знала о ней с самого начала. Они прозвенели, когда я поняла, что вечеринка затянулась.

Конфетно-букетный период, пропитанный порошками и дымом, прошёл. А что дальше? Музыка всё ещё играла, люди всё ещё приходили и уходили из нашего дома, но веселье стало механическим. Я смотрела на всё это и впервые почувствовала не эйфорию, а усталость. Внутри меня начал просыпаться тихий, трезвый голос, который задавал неудобные вопросы.

Однажды ночью, когда очередные гости разошлись, я села рядом с ним.

– Послушай, – начала я осторожно. – Мне кажется, эта вечеринка затянулась.

– В смысле? – он лениво затянулся. – Нам же хорошо.

– Хорошо. Но что дальше? Мы же не можем вечно так. Я хочу… большего. Я хочу семью. Нормальную, понимаешь? С легальным, чистым бизнесом. С детьми в будущем.

Он рассмеялся. Не зло, а как-то снисходительно, будто я сказала милую глупость.

– Ого, кто-то уже мысленно выбирает свадебное платье? Малыш, ты чего? – он притянул меня к себе. – Это молодость. Мы должны гореть. Взять от этого времени всё.

Он ценил своих «друзей», ценил эти мутные дела. А мои мечты казались ему скучным финалом нашего захватывающего фильма.В его глазах на секунду промелькнуло что-то холодное. Мой трезвый голос вторгся в нашу идеальную синтетическую реальность, и ему это не понравилось.

– До тридцати гуляем, – подытожил он, кидая фразу, как приговор. – А потом можно и о семье подумать.Поиграем в приличных людей.

И в этот момент я поняла. Мое истинное желание было подавлено его правдой. Его правдой, в которой для моего «потом» не было места «сейчас». Он не хотел сходить с этой иглы – иглы вечной молодости, риска и лёгких денег. А я уже чувствовала, как она царапает меня изнутри.

Я промолчала. Я позволила ему снова себя убедить. Я подавила свой тихий внутренний голос его громкой, уверенной правдой.

И продолжала танцевать, пока музыка не оборвалась самым жестоким образом.

Глава 3. Изнанка эйфории

Давайте нажмем на паузу.

Остановим плёнку нашего красивого, дерзкого кино и перемотаем её не на лучшие моменты, а на утро. На то самое жестокое, безжалостное утро, когда пыль ночной радости рассеивается, оставляя после себя лишь серость и липкую тревогу.

Любовь под синтетикой – это не настоящая любовь. Это ее симулякр, арендованный на время.

То, что мы называли «космической связью», имеет вполне земное, биохимическое объяснение. Наркотики – это мошенническая схема для вашего мозга. Они не создают чувств; они берут в кредит ваши будущие радости и выдают их вам все разом, сегодня. Мозг заливается дофамином и серотонином, и вы чувствуете себя всемогущим, вселюбящим и абсолютно понятым. Человек рядом, находящийся в том же состоянии, кажется вашим соулмейтом, потому что вы находитесь на одной химической волне.

Это не близость. Это синхронизация кайфа.

Вместе мы создали то, что в психологии называют «folie à deux» – «безумие на двоих». Это общая психотическая система, в которой двое поддерживают бредовые идеи друг друга. Нашей общей идеей было: «Мы – особенные, мы против всего мира, и только мы понимаем настоящую жизнь». Этот кокон защищал нас от реальности, но он же и душил любое проявление индивидуальности. Моё желание «семьи» было не просто мечтой – это был прокол в нашей общей системе, угроза нашему безумию. И оно было немедленно подавлено.

Проблема в том, что кредит нужно возвращать. С грабительскими процентами. Наступают «выхода» – и это не просто плохое настроение. Это биохимическое банкротство. Ваши рецепторы, привыкшие к искусственной стимуляции, перестают реагировать на обычные радости. Мир становится враждебным: звуки – слишком громкими, свет – слишком ярким. На смену вселенской любви приходит вселенская раздражительность. А вместе с ней – крики, истерики, слёзы из-за мелочи, которая ещё вчера казалась незначительной. Беспричинная, животная грубость.

Человек, который час назад казался вашей второй половиной, превращается в главный триггер, в источник всех ваших бед. Вы срываетесь на нём, он на вас. Потому что дофаминовые колодцы пусты, а нервная система истощена. В этом состоянии невозможно созидать, можно только разрушать.

Здесь в игру вступает когнитивный диссонанс. Ваше сознание разрывается между двумя установками: «Я люблю этого человека, он – моя вселенная» и «Мне невыносимо плохо рядом с ним, он причина моей боли». Чтобы разрешить этот конфликт, психика выбирает самый простой путь: обесценить негатив и идеализировать позитив. Вы начинаете жить от тусовки до тусовки, от одного пика до другого, потому что только в моменты эйфории эти две установки снова примиряются.

И вот здесь кроется главный психологический капкан, в который я попала. Когда ты существуешь в цикле «эйфория-откат», твой мозг привыкает искать только следующий пик. Всё, что этому мешает, воспринимается как угроза. Мой внутренний голос, который начал говорить о семье, о бизнесе, о будущем, был голосом трезвой, скучной реальности, которая хотела закончить вечеринку.

И я позволила его голосу заглушить мой собственный. Его правда («гуляем до тридцати») была проще и удобнее. Она позволяла не смотреть в лицо тому, во что мы превратили наши жизни. Она обещала, что следующий пик обязательно будет, нужно лишь немного подождать.

Подмена ценностей – вот что делают наркотики с отношениями. Твоё истинное «хочу» подменяется общим «надо, чтобы продолжать кайфовать». Ты начинаешь предавать себя ради сохранения иллюзии. Ты соглашаешься на то, на что никогда бы не согласилась в трезвом уме, потому что боишься остаться одна наедине с этой оглушающей пустотой внутри.

Цена синтетической любви – это не деньги, потраченные на стафф. Это ты сама. Твоё время, твои мечты и, самое главное, твоя связь с реальностью.

Счёт всегда приходит.

И мой был уже в пути.

Глава 4. Восемнадцатое июня

Музыка оборвалась не сразу. Сначала она просто стала тише.

Незадолго до ареста мы поругались. По-настоящему, до криков и разбитых надежд. Мы разошлись почти на месяц, и этот месяц бы трезвым, пустым и оглушительно тихим. Я думала, это конец. Возможно, это был наш единственный шанс на спасение, который мы упустили.

В один день мы встретились, чтобы помириться. Не было ни обвинений, ни упреков. Только усталость и тихое признание, что друг без друга ещё хуже. Мы проснулись вместе на следующее утро, и в воздухе висело что-то новое – хрупкая, робкая надежда.

– Давай сделаем паузу, – сказала я, глядя в потолок. – От всего этого. Просто на время.

Он повернулся ко мне и впервые за долгое время посмотрел не сквозь меня, а прямо в меня.

– Давай, – кивнул он. – Я тоже устал.

Это было восемнадцатое июня. Яркий, летний, почти идеальный день. Мы пошли гулять в парк и обошли пешком полгорода, держась за руки, как будто знакомились заново. Мы говорили о будущем, о простых вещах. Мы снова были влюблены друг в друга, но на этот раз – по-настоящему, без химического допинга. Мне казалось, мы получили второй шанс.

Я помню эту дату так отчетливо, потому что на следующий день был день рождения моей лучшей подруги. Она так и не дождалась от меня поздравлений. Потому что девятнадцатого июня мы оба были в РУВД.

Вечеринка закончилась в тот же вечер.

Мы вернулись домой после долгой прогулки, уставшие и счастливые. И тут у него зазвонил телефон. Звонил клиент. Он был должен денег за прошлую “услугу” и хотел еще. Я видела, как изменилось его лицо, как за долю секунды в нем снова проснулся тот, другой человек.

– Это самый последний раз, честно, – сказал он, видя страх в моих глазах. – Я быстро съезжу и вернусь. Зато будут деньги, и я завяжу с этим. Окончательно.

Глупые. Какие же мы были глупые.

Я не стала спорить. Я просто легла спать, не дожидаясь его, пытаясь удержать внутри хрупкое ощущение того идеального дня. Но его не было слишком долго. Я начала переживать, ворочалась с боку на бок и отбрасывала тревожные мысли, которые лезли в голову одна за другой.

И тут в замке провернулся ключ.

Я замерла. Сердце пропустило удар. Дверь открылась. В коридоре зажегся свет.

И я поняла. Это не он.

– Александра, просыпайся. Это наркоконтроль.

– Что? Кто вы? – пробормотала я, пытаясь сфокусировать взгляд.

Голос был чужим, казенным. В комнату вошли несколько мужчин в штатском. Они разбудили меня, грубо вытащили из-под одеяла. А потом завели его.

В наручниках.

Его лицо было потерто и исцарапано – от удара об асфальт. Он посмотрел на меня, и в его глазах не было страха. Только какая-то отчаянная нежность. И в этот момент, глядя друг на друга, мы снова играли в кино. Бонни и Клайд, пойманные, но не сломленные. Все проблемы мира были на втором плане, потому что мы были вместе, в одном кадре.