Любовь, для которой нет клеток

Алисия замерла, затаив дыхание. Как бы она ни готовилась к смерти, древний инстинкт выживания затмевал разум. Тело начало бить мелкой дрожью. Она попятилась в темноту, пытаясь отдалиться от надвигающегося звука.

Она отступала медленно, пока её спина не наткнулась на что-то массивное, тёплое и упругое. Медленно, замирая от ужаса, она обернулась.

Перед ней возвышалась фигура ростом более двух метров, чьи очертания едва угадывались в мраке. Она почувствовала на себе его тяжёлое, звериное дыхание. Сознание не выдержало. Тьма нахлынула на неё, и Алисия рухнула без чувств к ногам чудовища.

Он спал на грубой соломе, в привычном мраке, который был его единственным домом. Сквозь сон просочились обрывки воспоминаний – или это была уже чужая жизнь? Он давно стёр её из своего сознания.

Но в этих призрачных видениях он чувствовал тепло нежных рук, слышал тихий шёпот и ощущал запах – далёкий, едва уловимый, но такой спокойный. Картина сменилась: перед ним возник образ девушки из далёкого прошлого. Она приносила ему еду и говорила с ним, а её запах был другим, но таким же слабым и приятным антрактом к жестокому миру.

Внезапно он открыл глаза. Тот самый запах, который всегда растворялся с пробуждением, на этот раз не исчез. Он висел в спёртом воздухе темницы, осязаемый и реальный. Ликан повернул свою могучую голову и снова втянул воздух. Запах стал лишь ярче.

Потом послышался лязг засовов, грубые голоса стражников, и в его клетку впустили кого-то. Дверь захлопнулась, голоса затихли, но запах остался – живой, трепетный, полный страха и печали.

Ликан поднялся со своего ложа. Его массивная фигура бесшумно двинулась навстречу аромату. Он не мог спросить «Кто здесь?», его горло могло издать лишь низкое, гортанное мычание. Он так и поступил, замер в темноте и прислушался.

Тишину нарушало лишь частое, прерывистое дыхание. Кто-то чужой был здесь. Выйдя из тени своего укрытия, он увидел её. Девушку. Её силуэт в полумраке странно напоминал ту, что являлась ему в снах – ту, что когда-то приносила ему крохи тепла в этом ледяном аду.

С ловкостью дикого зверя он бесшумно обошёл её по периметру, оставаясь невидимым в тени, и замер у неё за спиной. Он слышал, как от страха бешено стучит её маленькое сердце. Она попятилась, и её спина наткнулась на его грубую кожу.

Она обернулась. Их взгляды встретились. В её широких глазах он прочёл чистый, бездонный ужас. Этого взгляда хватило, чтобы её ноги подкосились, и она безжизненно рухнула к его ногам.

Ликан ещё какое-то время стоял неподвижно, глядя на это хрупкое создание, лежащее на грязном каменном полу. Затем он медленно наклонился. Его огромная, покрытая шрамами рука с неожиданной нежностью обхватила её плечи и подколенные сгибы. Она оказалась невесомой, как пушинка. Осторожно прижав её к своей груди, он развернулся и понёс вглубь своей берлоги – в тот единственный угол, который он считал своим.

6 глава.

Алисия медленно приходила в себя. Первым, что она ощутила, была ледяная дрожь, пробежавшая по всему телу. Она открыла глаза и увидела сырые, покрытые плесенью стены темницы. Кругом царила непроглядная мгла, и лишь одинокий лучик света, словно нить надежды, пробивался сквозь узкое отверстие в своде.

Внезапно в углу что-то пошевелилось. Что-то большое и тёмное зашевелилось в темноте, и Алисия инстинктивно поползла прочь, пока её спина не уперлась в холодную, влажную стену. Из её груди вырвался сдавленный крик.

Чудовище замерло, а затем стало приближаться медленнее, будто понимая её страх. Оно присело на корточки и приблизилось почти вплотную. Алисия в ужасе зажмурилась, ожидая удара… но вместо этого почувствовала лишь робкое прикосновение и тихий, гортанный звук, похожий на мычание.

Девушка осторожно приоткрыла глаза, пытаясь разглядеть того, кто был рядом, но в густом мраке почти ничего не было видно.

Неожиданно огромная фигура поднялась и отошла к лучу света, встав так, чтобы она могла его разглядеть. Сердце Алисии бешено колотилось, но любопытство пересилило страх. Она поднялась на ноги и сделала несколько неуверенных шагов вперёд. Чем ближе она подходила, тем более грозным и исполинским казался её тюремщик. Когда она оказалась рядом, его мощная грудь была на уровне её глаз.

Девушка медленно подняла взгляд, ожидая увидеть оскаленную морду чудовища… но вместо этого увидела человеческое лицо. Ликан сделал ещё шаг, позволяя свету упасть на свои черты. И тогда Алисия разглядела его по-настоящему.

Перед ней был мужчина с поразительно красивыми и благородными чертами. Из-под спутанных прядей грязных волос на неё смотрели светло-голубые глаза, ясные и пронзительные, как зимнее небо. Густые, почти небывалые для мужчины чёрные ресницы оттеняли их прозрачную глубину. Высокие скулы и твёрдый, волевой подбородок хранили следы былой силы и благородства, не стёртые даже годами заточения. Это было лицо воина, а не зверя.

Алисия, движимая внезапным порывом жалости и любопытства, медленно протянула руку и коснулась его спутанных волос. Ликан вздрогнул от неожиданности, и она, испугавшись, резко отдернула ладонь и отпрянула в самый тёмный угол темницы.

Он не стал преследовать её. Вместо этого он просто уселся на пол, оставаясь в полосе света, чтобы она могла его видеть, и не сводил с неё своего пронзительного взгляда.

Так они и сидели – каждый в своём углу, разделенные пространством, но связанные немым диалогом взглядов. Внезапно сверху, с лязгом, открылся люк, и на каменный пол шумно свалилась еда – куски мяса, корка хлеба, пара яблок.

– На, жри, тварь, – прозвучал грубый голос из щели. – Хотя зачем? Тебе же девку бросили на прокорм, – этот «намёк» сопровождался громким, похабным хохотом нескольких мужчин. Люк с грохотом захлопнулся, шаги затихли, и в подземелье вновь воцарилась гнетущая тишина.

Ликан поднялся, подошёл к разбросанной пище и начал её перебирать. Он обернулся, его взгляд скользнул по Алисии, будто взвешивая что-то. Наконец, он взял в одну руку окровавленный кусок сырого мяса, а в другую – два яблока и медленно направился к ней.

Он остановился в шаге и молча протянул к ней обе ладони, замерши в ожидании. Алисия посмотрела на его руки, потом в его глаза – и взяла яблоки.

– Спасибо, – тихо сказала она, и на её губах дрогнула первая за долгое время улыбка.

Ликан отвернулся, ушёл в свой угол и, усевшись на солому, принялся рвать зубами мясо. Алисия не видела этого в темноте, но слышала каждый звук – влажный хруст и низкое рычание. Осознание того, что он ест сырое мясо, вызывало в ней содрогание.

Она сидела и размышляла. Как он попал сюда? Почему не говорит? И главное – почему он не тронул её, хотя имел полную возможность? Она слышала леденящие душу истории о чудовище из подземелья, которое разрывает людей на части. Теперь она понимала: единственное истинное чудовище в этих стенах – не он, а Логан.

Наступила ночь. Полоска света исчезла, и в каменном мешке стало промозгло и холодно. Ликан спал, свернувшись на своём ложе из соломы. Алисия, сидя в углу, отчаянно дрожала, кутаясь в свои лохмотья. Холод стал невыносимым. Не в силах более терпеть, она поднялась и на цыпочках подошла к нему. Несколько мгновений она нерешительно стояла над ним, а затем, побеждённая дрожью и усталостью, осторожно прилегла рядом, прижавшись спиной к его тёплому телу. Он не оттолкнул её. Через мгновение тепло разлилось по её измученному телу, и она погрузилась в глубокий, забытый сон.

Ликан не спал. Он лишь дремал, как дикий зверь, всегда настороже. Он услышал, как она поднялась, почувствовал её шаги, её робкое дыхание над собой. Затем – лёгкое прикосновение и тепло, прижавшееся к его спине. Он замер, не шелохнувшись.

Дождавшись, когда её дыхание выровняется и станет тихим, а сон – глубоким (он уловил бормотание и вздох), он медленно, чтобы не разбудить, перевернулся. Прильнул щекой к её волосам. Они пахли так, как ничто в его жизни, – сладко и чисто. Ему захотелось вдохнуть этот запах полной грудью, прижаться сильнее, но он сдержался.

Им овладело странное, новое чувство. Нечто, чего он никогда не испытывал ни к одному живому существу. Ему захотелось всегда быть рядом, защищать, оберегать этот хрупкий огонёк тепла. В тот миг, в кромешной тьме подземелья, он дал себе молчаливый обет: больше никто не причинит ей вреда. И впервые за много лет каменного плена он подумал о побеге.

7 глава.

Алисия давно потеряла счёт времени. В подземелье её календарём была лишь тонкая полоска света на стене – она появлялась, медленно ползла и исчезала, отмечая смену дня и ночи. Сначала она вела счёт, но вскоре сбилась и оставила эту затею.

К своему необычному соседу она давно привыкла и даже пыталась общаться. Она быстро поняла, что он не умеет ни говорить, ни читать, поэтому изобрела свой язык – язык жестов и терпеливого показа. И, как ни странно, он понимал её с полуслов, а вернее, с полувзгляда.

Один из стражников, приносящий им скудную пищу, услышал тихий голос Алисии, обращённый к зверю, и тут же побежал доложить Логану. Тот вскипел от ярости. Он надеялся, что Ликан расправится с пленницей, но выходило, что даже этот урод не смог её запугать.

«Ну что ж, – холодно отрезал Логан. – В таком случае я просто казню её. Возьми самых храбрых и иди в темницу. Посади её отдельно, а на рассвете – на плаху».

В своей камере Ликан, как обычно, сидел в полосе света, чтобы Алисия могла его видеть. Он обожал слушать её голос. Не мог ответить, но жадно впитывал каждое слово и по ночам, когда она спала, тихонько, одними губами, повторял их, боясь даже шепотом нарушить её покой.

По ночам он украдкой вдыхал аромат её волос, иногда позволяя себе невесомое, пугливое прикосновение. Сейчас он сидел и наблюдал, как она рисует что-то на земле косточкой – её любимое занятие. Он ждал, когда она закончит и подзовёт его, чтобы показать рисунок и медленно, чётко произнести новые слова.

Внезапно его спина выпрямилась. Он услышал чужие шаги, а потом почувствовал запах – резкий, знакомый запах угрозы и железа. Мускулы напряглись до предела. Алисия ничего не замечала, у неё не было его звериного чутья.

Не желая пугать её раньше времени, Ликан медленно поднялся и встал между девушкой и дверью, закрыв её собой. Она всё ещё сидела, увлечённая рисунком.

Дверь с лязгом распахнулась. В проёме стояли пятеро вооружённых стражников. В руках у одного из них был длинный кожаный хлыст – тот самый, которым Логан часто усмирял своего «зверя».

– Отойди, урод, – бросил стражник, остановившись на безопасном расстоянии, но в пределах досягаемости хлыста. – Мы пришли за женщиной.

Ликан не шелохнулся. Он лишь уставился на говорившего немигающим, ледяным взглядом, в котором уже созрело окончательное решение: никто. Никто больше не тронет то, что принадлежит ему.

Стражник, разозлённый его молчаливым неповиновением, взмахнул хлыстом. Свист рассек воздух. Но Ликан двинулся быстрее. Его рука метнулась вперёд, железной хваткой перехватила удар и дёрнула на себя. Стражник с криком полетел на каменный пол.

С остальными Ликан расправился с ужасающей, почти нечеловеческой лёгкостью. Он ломал их, как сухие ветки, отшвыривая тела в разные углы темницы. Затем, склонившись над одним из них, он нашёл то, что искал – массивный ключ. Он тысячу раз видел его у стражников, но до сих пор у него не было причины его взять.

Засов щёлкнул. Ликан приоткрыл дверь, прислушиваясь. Тишина.

Он быстро вернулся к Алисии, которая вжалась в тёмный угол. Она дрожала, но в её глазах читался не страх перед ним, а ужас от происходящего. Он просто поднял её – лёгкую, как всегда, – и понёс вперёд.

Он бежал по тёмным коридорам, ориентируясь только на нюх. Он запомнил тот редкий, свежий запах, что иногда пробивался в его темницу вместе со светом. И теперь этот запах вёл его, как маяк. Как ни странно, на их пути не встретилось ни души – будто сама судьба расчистила им дорогу. Вот и тяжёлые ворота во двор, и засов, который он с силой отодвинул плечом.