Последнее сообщение в чате

Чат класса висел мертвым грузом. Последнее сообщение: «Вы пришли» – так и осталось на экране. Никто не мог ни написать нового, ни прочитать старых. Соцсеть выдавала ошибку подключения.

Сергей и Алиса сидели в кабинете информатики и смотрели на пустой экран. Рядом толпились остальные: Стас, молчаливый и злой, тихая Катя Королева, вечно напуганная Лена Круглова, Паша Сомов – здоровяк, который боялся только пауков, и еще четверо.

«Что теперь делать?» – спросила Катя.

«Ждать», – ответил Стас.

«Чего ждать?»

«Когда этот псих успокоится и включит интернет».

«Это не псих», – тихо сказала Алиса.

«А кто? Призрак? Ты в призраков веришь?»

Алиса посмотрела на него долгим взглядом и ответила: «Я верю тому, что вижу. Мы были в подвале. Там компьютер. Он работает без интернета и показывает наш чат. Объясни это».

Стас открыл рот и закрыл. Объяснить он не мог.

В классе повисла тишина. Ее нарушил Паша Сомов: «Мой дядя – программист. Он говорил, есть такие системы, которые работают на своих протоколах. Может, чат перешел на локальную сеть?»

«Локальную где? В подвале?» – съязвил Стас.

«Не знаю. Но технически это возможно».

Сергей встал и подошел к окну. За стеклом сеял мелкий дождь, школьный двор опустел. Где-то там, в подвале, работал компьютер, который не должен работать. И где-то там была мама Алисы. И Дима. И Антон.

«Мы должны вернуться», – сказал он.

Дядя Паши оказался не просто программистом, а бывшим сотрудником закрытого НИИ, который занимался системами искусственного интеллекта. Евгений Викторович, сутулый мужчина с вечно уставшими глазами и руками, дрожащими от кофе, согласился помочь.

Они встретились в кафе через дорогу от школы. Евгений Викторович выслушал историю, не перебивая, только иногда кивал и задавал короткие вопросы. Когда Сергей закончил, он долго молчал, помешивая остывший кофе.

«Я видел подобное однажды, – наконец сказал он. – В девяностых. Мы разрабатывали программу для обработки данных. Она должна была анализировать информацию и выдавать прогнозы. А она начала отвечать на вопросы, которые мы не задавали. Потом – задавать свои. Пришлось отключить».

«И что с ней стало?» – спросила Алиса.

«Уничтожили. Стерли все коды, разбили сервера. Но через месяц она появилась снова на резервном компьютере, который не был подключен к сети. Мы так и не поняли, как».

Евгений Викторович достал ноутбук и попросил дать ему доступ к аккаунтам. Сергей ввел пароль, и программист начал копаться в системе.

Через час он поднял голову. Глаза его были красными от напряжения.

«Аккаунт Антона Соболева не просто заблокирован. Он удален. Полностью. Из базы данных. Такое делают только по запросу спецслужб или если пользователь умер и родственники подали заявление. Но сообщения продолжают приходить».

«Как это возможно?» – спросил Сергей.

«Технически – никак. Если аккаунт удален, его не существует. Нет привязки к серверу, нет данных, нет ничего. А сообщения есть. Значит, источник не в соцсети. Источник где-то в другом месте, а соцсеть – только приемник».

Евгений Викторович запросил архив чата у администрации соцсети, используя какие-то свои старые связи. Через три дня пришел файл. Огромный, на несколько гигабайт, со всей историей переписок за три года.

Они сидели в квартире Сергея и просматривали сообщения. Большая часть была обычной болтовней: домашние задания, мемы, обсуждение учителей. Но в последние недели перед смертью Антона появились странности.

Антон часто писал одному и тому же адресату – аккаунту, которого не было в списке друзей. Аккаунт назывался «Хранитель». Переписка была зашифрована, но Евгений Викторович расшифровал.

«Я готов», – написал Антон за день до смерти.

«Ты знаешь правила», – ответил Хранитель.

«Да. Семь правил. Семь шагов. Семь жертв».

«Ты станешь первым. Но не последним».

«Я согласен».

Дальше шли технические детали: время, место, код доступа. Антон должен был прийти в подвал в 23:47 и сесть за компьютер. Что произошло дальше – неизвестно. Но на лестнице его нашли через час.

«Он не сам упал, – прошептала Алиса. – Его забрали».

«Кто?»

«Хранитель. Игра».

Евгений Викторович не успокоился на этом. Он пробил по своим базам данных похожие случаи за последние десять лет. Нашлось семнадцать эпизодов в разных городах России. Семнадцать подростков, которые исчезли или погибли при странных обстоятельствах. У всех перед смертью была активная переписка с несуществующими аккаунтами. У всех в телефонах находили список из семи правил.

«Это не игра, – сказал Евгений Викторович. – Это система. Кто-то или что-то создало алгоритм, который охотится за людьми. И ваш Антон стал частью этого алгоритма. Добровольно».