Бедовый. Тайные поручения

– Это плохо? – спросил я, хотя ответ знал. – Я про зелениц.

У Юнии не было хорошей нечисти. Думаю, даже соотечественников она не жаловала. Как только мы станем чуть больше доверять друг другу, надо будет сводить Лихо к психологу. Чтобы там поговорили о детстве, травмах и всяком таком. Наверное, Юнию часто задирала другая нечисть, вот она и выросла чуть-чуть обиженной на весь мир.

Но именно сейчас Лихо меня удивила.

– Нет, они нормальные. Их еще почечницами называют. Раньше в каждом лесу по целому выводку было. С-с-с… следили за деревьями, восстанавливали их после морозов.

– Если они нормальные и такие нужные, что с этими зеленицами стало?

– Многие леса с-с-с… с тех пор вырубили. А зеленицы без растений не могут. Кто поумнее был – далеко в чащи ушел, другие вымерли. К тому же с-с-с… они безобидные, даже немного наивные, почти как ты.

Вот не могла она без своей вечной шпильки. Но я не обиделся. Самая плохая стратегия – показать собеседнику, что тебя что-то задевает. Потому что на это твой оппонент и станет делать упор.

– Хорошо, – сказал я Юнии. – Значит, у нас много точек соприкосновения. Найдем как-нибудь общий язык.

Таким макаром я добрался до настоящего японского сада – дорожка из белых голышей, стоячие камни, карликовые остриженные деревья, люди с экскурсией. Что-то мне сдается, что сюда вполне можно попасть самыми законными способами, а не перепрыгивая через закрытые ворота. В следующий раз учту, наверное.

Нет, чем дальше, тем меньше все это напоминало уединенное место для Слова. А учитывая, что еще одна группа толпилась у оранжереи, идти туда тоже не имело смысла.

– Юния, помогай.

– Я же с-с-с… сказала, что не чувствую ничего. Сам думай, по сторонам погляди.

Ну, осмотрелся… Красочно так, живописно даже: деревья, кустарники, цветы – все такое зеленое. В некоторых местах какая-то странная пыльца даже на дорожках лежала. Минутку, а разве пыльца бывает такого цвета? Вот и Инга говорила что-то про зеленые следы.

Я подошел поближе, присел и растер пыльцу пальцами. Интересно, никакого намека на промысел не почувствовал. Но и пыльца странная. Будто баллончик с краской долго на солнце лежал, а потом его просто разрезали.

Пришлось походить еще по саду, пока я не нашел второй след, затем третий, уже поближе. По этим «хлебным крошкам» я тихой сапой добрался до здания, расположенного буквой «Г», одновременно удаляясь от оранжереи, а за ним уже и обнаружил совсем крохотное сооружение из стекла и дерева – метров десять в длину и четыре в ширину. Вход в него оказался буквально заляпан зелеными следами.

Я добрался до двери, на которой даже замка не было, и постучал. Внутри явно что-то жужжало, журчало и звякало, но, стоило мне коснуться ручки, тут же затихло.

– Не торопис-с-сь.

– Так я не тороплюсь, – ответил я Лихо, открывая дверь.

С виду еще одна оранжерея, вроде той, которую я прошел. Только крохотная да растения не экзотические. На первый взгляд, будто бы даже самые обычные. Чуть поодаль, у противоположной стены, вплотную стояли два длинных стола, заваленные стопками бумаг, горшками, рассадой, садовым инвентарем и прочими мелочами.

– Есть кто? – спросил я.

Ответом мне послужило лишь молчание. Ну, замечательно…

– Заходи кто хочешь, бери что хо…

Договорить я не успел, потому что стоило перешагнуть порог, как меня вырубило. Точнее, не так, ведь я остался в сознании. Но с ног жестко свалило. Да и вообще тело резко перестало слушаться.

– Вон оно в чем дело, с-с-с… артефакт.

– Какой артефакт? – спросил я.

Оказалось, что не все мышцы парализовало. Самые бесполезные, которые, как правило, мешали мне жить, по-прежнему работали.

– С-с-с… скрывающий печати. Я почувствовала что-то, будто хист, а когда ты шагнул с-с-с… сюда, уже ощутила в полную силу. Ты сам не чувствуешь, что ли?

Вопрос был риторическим. Потому что три печати висели надо мной, как жар горя. Интересно, а ведь я и правда не ощущал их снаружи.

Значит, каким-то хитрым артефактом можно печати маскировать? Любопытно, учитывая, что Инга над своим домом, где обитала, такой фокус не проделывала. Оно и понятно, многие знают, где живет Травница. Тут же другое дело, это замаскированная база.

Кстати, что до маскировки и местных обитателей, они решили больше не таиться. Вышли на свет божий, как только я безжизненным кулем рухнул на землю. Крохотные, размером с две ладони, человечки. Точнее, существа, похожие на людей, с бурой, словно изъеденной жуками, кожей, зелеными глазами-бусинами и толстыми ветвистыми волосами, отдаленно напоминающими дреды. Я насчитал пять существ. Причем, что самое интересное, их очень трудно было отличить друг от друга. Азиаты, наверное.

– Вроде он.

– Да не он, просто какой-то недотепа до ветру пошел. Видишь, все наружу у него.

– А как вообще тогда наш парничок нашел? И нас видит.

– А хозяйство зачем тогда достал?

– Хозяйство я не доставал, у меня просто нижнее белье свободного ношения, – ответил я. – А штаны порвал, когда через ворота перепрыгивал.

– Зачем же ты, добрый человек, через ворота прыгал, когда тут через дверь войти можно? – спросил (или спросила) тот, что поближе.

– Хобби у меня такое. Некоторые через заборы в костюмах лазят, а я через ворота прыгаю. Лучше скажите, вы, получается, зеленицы?

– Мы, – ответили только двое. То ли самые старшие, то ли самые уверенные. Остальные, наверное, еще не самоопределились. Ну, не мне их судить, в мире сейчас такое сплошь и рядом происходит…

Но что интересно, к тому моменту я стал их немного различать. Не по комплекции, а по цвету волос. Изначально все они были зелеными, но с едва заметными оттенками. Поэтому довольно скоро у меня в голове появились имена незнакомцев: Лаймовый, Фисташковый, Травянистый, Салатовый и Ядовито-Зеленый. Причем я не был уверен, что правильно определил цвета. Просто чувствовал себя художником. Мол, я так вижу.

– И это, получается, тайник Инги?

– Я же говорю – он, – сказал Лаймовый.

– А мы это сейчас проверим. Владетельница ведь карточку присылала, – ответил Салатовый.

Нечисть шустро отправилась к столу и принесла оттуда небольшую фотографию, показывая приятелям.

– Он! – заключил Ядовито-Зеленый.

– Или не он, – засомневался Фисташковый. – А как их различить? Уши есть, нос, человек и есть человек. Тут хотя бы бороду или, не знаю, родинку какую.

– Так давайте Владетельнице свою карточку отправим? – предложил Салатовый.

– Что-то я не знаю… – отозвался Фисташковый.

– Ругаться будет, – уверенно сказал Лаймовый.

– Мне все равно, сами решайте, – произнес Травянистый.

– Да в расход этого рубежника, и все! Ножницами чик, – закончил Ядовито-Зеленый.

Мирные, говоришь?

Ладно еще, что дальше слов пока не пошло. Зеленицы стали спорить. Что хорошо (для меня), Салатового они слушались. Он сначала убедил Лаймового, затем Травянистого, а следом и всех остальных. А после сбегал к столу и достал откуда-то сбоку «Полароид». Самый настоящий, я такой последний раз лет пятнадцать назад видел, когда совсем сопляком был.

Еще минут пять зеленицы разбирались с тем, как это чудо техники работает. Пока кто-то из них наконец не нашел кнопку, открывающую «Полароид». Дальше уже стало чуть полегче. Со второго раза им удалось навести фотоаппарат на меня, и даже получилось нечто вроде фотографии.

Затем было самое интересное. Лаймовый (я так и не разобрался, он тут главный или Салатовый) подошел к столу и взгромоздил на него здоровенную лейку. А на нее положил фотку.

Не прошло и минуты, как прямо в воздухе появилась знакомая женская рука, которая забрала и лейку, и фото. А я тем временем все понял. Вот, значит, как устроено Слово у Инги.

Вообще ее тайник – это не вся теплица, а только пространство на столах. Если там появляется или исчезает что-то небольшое, Травница даже не понимает этого. Пример с фото, которое забрали, был довольно ярок. Чтобы рубежница почувствовала изменения, нужен предмет повесомее, как та же лейка. Она сразу поняла, что зеленицы оставили ей послание.

Что тут скажешь – я угадал. Потому что прошло совсем немного времени, и рука появилась снова. Она не только вернула лейку, но и уронила на стол записку, к которой Лаймовый чуть ли не побежал. А когда развернул ее, то улыбнулся.

– Он! Я же говорил, что он!

– Теперь меня ножницами убивать не будете? – поинтересовался я.

– Ножницами, наверное, не будем, – отозвался Фисташковый.

– Да ничем не будем! – решительно ответил Ядовито-Зеленый. – Здравствуйте, Матвей. От имени Владетельницы Инги и от нас всех позвольте поприветствовать вас в Санкт-Петербурге! Ну, и в тепличке!

Глава 3

Мне всегда казалось, что после слов «добро пожаловать» начинается что-то приятное. К примеру, тебя впускают в квартиру, где с кухни доносится запах ароматного курника. Или на работе сразу наливают чай, достают из шкафа дешевые пряники и коробку конфет, оставшуюся с праздников. Ну, или, на крайний случай, с хлопком открывается бутылка с шампанским и пенный напиток разливается по фужерам.

Нынешнее «добро пожаловать» заключалось в том, что зеленицы перетащили меня ближе к столу, облокотив на одну из стен, да прикрыли «срам», как выразился Травянистый. Двигаться я по-прежнему не мог. Секатор, лежащий в углу, не взяли. И на том спасибо.

– Может, вы меня расколдуете? – поинтересовался я. – У меня вообще-то нос чешется.

– А зачем? – искренне удивился Фисташковый.

– Расколдовывать мы тебя не будем, – Лаймовый решительно подошел и стал тереть кончик носа. – Здесь? Ну вот, видишь, одной проблемой меньше. Главное, чтобы больше ничего другое не зачесалось, – он со страхом скосил глаза на прореху в джинсах. – А над печатями только Владетельница власть имеет.

– Так отнесите меня наружу, где печати не работают.

– Нельзя! – отрезал Ядовито-Зеленый. – Там нас заметить или услышать могут. А здесь ты под защитой Владетельницы.

Такая себе защита, конечно, если ты не можешь пошевелиться. Лично мне очень не нравилась. Единственный вариант поскорее убраться отсюда – разобраться, в чем дело. Поэтому я решил выведать у зелениц об их трудностях.

– Смотри, какая заковыка, – стал объяснять Лаймовый. – Мы в Петербурге всегда работали с дивьими людьми. Они к травам и прочим растениям особое отношение имеют. Характер у них сложный, но ежели с ними общий язык найдешь, то все отлично будет.

– И что же случилось?

– Перестали товары нам поставлять. У нас с ними бартер был. Мы им либо деньги, либо травки лечебные, ну, и прочее. У Владетельницы много чего имеется. Они же нам взамен – другие травки…

Лаймовый запнулся, да и остальные зеленицы как-то смутились, будто в их действиях было что-то противозаконное.

– Какие травки? – ухватился я за это.

– Я не уверен, что мы можем это говорить, – отозвался Фисташковый.

– Так, слушайте, меня Инга сама сюда отправила. У нас с ней друг от друга секретов нет. Поэтому либо вы мне рассказываете, либо я ухожу.

Блефовал, конечно. И не столько в том, что мы с Травницей лучшие друзья. Все-таки наше замирение можно притянуть за уши как доброе приятельство. Ну ладно, не доброе и не приятельство, но все же. Соврал я в том, что сейчас психану и уйду. Я в знак протеста мог разве что под себя сходить. Хотя сомневаюсь, что это будет выглядеть устрашающе, учитывая, что и джинсы порваны в самом бесстыдном месте.

Однако на зелениц, точнее, на основной их состав, который и принимал решение, угроза подействовала. Несмотря на вялые и испуганные протесты Фисташкового, Лаймовый, Салатовый и Ядовито-Зеленый вынесли свой веский вердикт: рассказать. Травянистый за все время обсуждения не произнес ни слова. И вообще глядел на это все глазами задолбавшегося от жизни товарища.

– Травки они нам поставляют редкие, – начал Лаймовый. – Острогорст, чернодым, буровест, шикалку, тиранью ядовитую.

Что-то из этого я точно встречал, когда рылся в книгах нашей выборгской клети. Потому мог с уверенностью сказать: растения редкие. И используются не для какого-нибудь приворота или приготовления ароматного супа.

– Всякое, что Владетельнице с хистом может помочь, – закончил Лаймовый.

Вообще он был находкой для шпиона. Мог говорить на любую тему. И не всегда это оказывалось оправданным. Вот именно сейчас последние его слова встретил испуганный взгляд Фисташкового и жесткий подзатыльник от Ядовито-Зеленого.

Так, давай, Мотя, думай. Попытка только одна. Либо ты сейчас попадаешь пальцем в ж… небо и разгадываешь один из главных секретов Инги, либо будешь курить бамбук. Поэтому я покивал головой, тем временем судорожно соображая. И выбрал самый жесткий из вариантов:

– Да, помню, Инга говорила, что ей нужны особые травы, с помощью которых она может убивать людей.

– Отравлять, – поправил меня Лаймовый, показывая Ядовито-Зеленому кулак. – Но если до смерти дойдет, так даже лучше. Мы, значит, нужные травки ей собираем, а она уже их либо измельчает и просушивает, либо зелье какое делает.

Мне бы, конечно, радоваться, что я так ловко обвел вокруг пальца зелениц и выведал главную тайну Травницы. А как говорилось в какой-то поговорке: «Предупрежден по поводу промысла – значит вооружен». Однако меня напрягало кое-что еще.

Инга была не дура. А вообще, если говорить комплиментарно (сейчас можно, ее же рядом не было), Травница создавала впечатление очень умной и расчетливой женщины. И я просто не поверю, что она допустила такую оплошность в информации о собственной тайне, если я смог так легко ее пробить. Это значит что? Мне позволили подобное узнать.

М-да, тут уж ничего хорошего. Я помнил, что бывает с товарищами, которые слишком много знают. Нет, они не создают миллиардные стартапы. Скорее, отправляются изучать морское дно против собственной воли, выступая в качестве корма для рыб.

А еще я вспомнил слова Натальи. Что Инги до кощея осталась всего пара рубцов, которые она может взять хоть завтра. И даже мурашки по спине пробежали. Жуть-то какая.

Хорошо, что я в последнее время научился довольно быстро брать себя в руки. И речь не о фильмах для взрослых и отдельной комнате. Я про самообладание. Поэтому рубежник Мотя Зорин не моргнув глазом продолжил весьма интересный разговор:

– Что там с этими дивьими людьми? И нет ли вообще какого-то сокращения, типа «дивы», а?

– Нельзя так говорить, – испуганно поправил меня Фисташковый. – Див – великий крон, которого почитали за бога. Говорят, что именно от него эта нечисть и пошла. Потому они – лишь дивьи люди.

– Ладно, ладно, пусть будет так. Так что с ними случилось?

Тут возникла небольшая заминка. Потому что, видимо, никто не мог точно ответить на этот вопрос. Немного поколебавшись, говорить стал Лаймовый:

– Мы держали связь со Шта.

– Что? – не понял я.

– Не «что», а Шта. Это один из дивьих людей. Через него, стало быть, вели торговлю. Он приносил что нужно прямо к дверям нашей теплички, а мы заранее ему выносили товары.

– А не боялись, что этот Шта, к примеру, позовет своих товарищей, и они вашу теплицу на части разберут?

Почему-то мое замечание невероятно развеселило зелениц. Даже Лаймовый с Травянистым заулыбались. Ядовито-Зеленый и вовсе заржал в голос. Фу, как некультурно!

– А печати Владетельницы на что? – поднял палец Лаймовый, то ли указывая на печати, то ли призывая в свидетели какое-то высшее существо. – Тепличка защищена. К тому же здесь магия рубежная, нечисти неподвластная. Дивьи люди тепличку попросту не видят.

– А рубежники что же? Их не опасаетесь?

Меня будто осел укусил, поэтому я и проявлял недюжинное упрямство. Это было что-то из дотелефонных времен, когда ты мог с упорством доказывать какую-то тупость Костяну. К примеру, что в следующем «Терминаторе» будет сниматься Сталлоне или что в Москве существуют даже трехэтажные поезда. Побеждал, как правило, более настойчивый.

Однако и это мое замечание зеленицы встретили пусть не хохотом, но легкой усмешкой. Да что такое-то!

– Рубежникам тут делать нечего. За все время никто и не зашел. Здесь же нет ничего: ни лавок, ни нечисти. Лишь чужане. Одни учатся, другие просто в сад местный ходят.

Так вот на чем был построен расчет Инги. Кстати, а почему бы и нет? Где лучше всего прятать что-то ценное? На самом видном месте. Не я придумал, кто-то поумнее.

– Ладно, так что с этим Шта случилось?

– Ничего не случилось, – ответил Лаймовый. – Явился, сказал, что больше они травы носить не будут. Шкура дорога. И все. Не объяснил толком ничего.

– И вы теперь хотите, чтобы я к этим дивьим людям сходил и поговорил по душам, так?

– У нас работа, – указал на стопку бумаг Лаймовый. – Сроки, поставки.

– Мы точно не справимся, – тяжело вздохнул Фисташковый.

– Нам нельзя отлучаться от теплички надолго, потому что снаружи мы весьма уязвимая цель, – сказал Салатовый. – Пыльцу разбросать, как Владетельница приказала, – это одно дело, а к дивьим людям отправиться – это другое. Поэтому было бы отлично, если бы какой-нибудь рубежник, желательно не местный, нанес им визит и убедил соблюдать условия заключенного договора.

– Жопы им надрал, сукиным детям, чтобы договор соблюдали! – более категорично заметил Ядовито-Зеленый.

– Отлично, план-капкан! Вот, значит, о каком силовом воздействии меня просила Инга? – рассуждал я вслух. – Ну, допустим. А где эти ваши дивьи люди живут?

– Раньше они на Апраксином дворе обитали, – оживился Лаймовый. – Там всякая нечисть невысокого пошиба кучкуется. А после под Синий мост перебрались. Вроде как там им спокойнее.

Это под Синим-то мостом? Одним из самых оживленных в Питере? Видимо, у дивьих людей свои понятия о спокойствии. Либо берушами пользуются очень хорошими. Однако что несомненно – информация меня заинтриговала.

– Ладно, я посмотрю, что можно будет сделать.

– Посмотри, Матвей, посмотри, – Лаймовый закивал так часто, что у меня возникло опасение, не оторвется ли у него голова. – У нас сроки!

– У всех сроки. А теперь выносите меня наружу. Барин изволит своими ножками ходить.

Зеленицы, что удивительно, послушались. Напоминая крохотные домкратики, они облепили меня со всех сторон, приподняли и потащили на выход. В этот момент я чувствовал себя суперзвездой, которая прыгнула со сцены в бушующую толпу. Жаль, что продолжалось это недолго.

Нечисть скинула (именно скинула, а не бережно положила) меня за дверь и тут же скрылась в зеленых зарослях разнотравья. Боятся! Это почти как уважают, только подтекст другой.

Я поднялся на ноги, прикрыл прореху и неторопливо зашагал в сторону выхода. Аудиенция была закончена. Только в этот раз я решил не искать ворота для прыжков, несовместимых с ноской одежды, а двинулся вслед за экскурсией. И выбрался наружу через один из корпусов. Если бы огляделся раньше, то не надо было бы так рвать задницу.

– И что, теперь к дивьим с-с-с… людям?

– Ага, бегу, волосы назад. Времена, когда Матвей Зорин рвал с места в карьер, прошли. Надо сначала узнать, чем эти дивьи люди живут, что у них за проблемы, с какого ляда они решили нарушить договор.

– Ты головой, что ли, где с-с-с… стукнулся?

– Нет, просто стараюсь рассуждать и жить здраво.

Хотя получилось плохо. Первым делом мне действительно хотелось чуть ли не бегом отправиться к Синему мосту. К тому же находился он поблизости. И не столько ради выполнения поручения Инги. У меня вся эта новая нечисть до сих пор вызывала некий трепет, что ли. К примеру, мне жуть как хотелось посмотреть, как и чем живут те же волоты, где обитают шиши, которые вроде должны находится за печкой, существует ли какой-то надзор за нагай-птицами или любой дурачок может взять их драгоценные перья. Само собой, и про дивьих людей было интересно.

Мне они почему-то представлялись похожими на чудь. Однако то, что нечисть решила жить под мостом, немного удивило. Тоже мне, тролли. Хорошо, что последние в наших широтах не водятся.

Короче, мне нужен источник, который сможет поводить меня по Питеру и ввести в курс дела. Заодно загляну на Подворье и сбуду часть честно заработанного в Изнанке. Сейчас, наверное, уже поздновато, но завтра первым делом этим и займусь.

Нынче я решил благополучно прогуляться по вечернему городу. Дождь к тому моменту перестал крапать, хотя небо по-прежнему хмурило сверху свои брови-тучи. Тьма сгущалась, зажглись фонари. Едва ли кто теперь обратит внимание на меня. Но самый важный аргумент был в другом. Мне просто очень хотелось пройтись пешком и освежить голову.

– Жрать охота, с-с-с… – с тоской заметила Лихо. – Ты бы меня выпустил на минутку-другую. Могу даже зарок дать, что тебе вреда не причиню.

Ага, только затем удерет, и все. Назад в Трубку я ее поместить не смогу, потому что заряды у артефакта закончились. Да и вообще, памятуя о том, что Юния сделала с Шуйским, я, как бы это выразиться по-литературному, очковал.

Хотя понятно, что долго так продолжаться не может. Лихо надо кормить, или она захиреет.

Как говорили Скарлетт О'Хара и Костик (не думал, что у них столько общего): «Я подумаю об этом завтра». Потому что сегодня было чем заняться. А как иначе, если неприятности опять меня поджидали за очередным углом.

Я к тому моменту шагал по набережной Крюкова канала мимо Новой Голландии. И буквально кожей ощущал наличие на островке большого сбора нечисти. Причем весьма разной. Надо будет тоже узнать, что здесь обычно происходит.

Мне оставалось всего ничего до собственного дома. Точнее, до квартиры, в которой меня поселили. Я размышлял над тем, как лучше явиться – в открытую, удивив Леопольда, или попытаться пробраться тайком. Главный вопрос – как? Снова через крышу?

В общем, ничто не предвещало беды, как обычно у меня и бывает. Но мой взгляд неожиданно упал на странную парочку. Невысокую девушку весьма внушительных габаритов и писаного красавца – косая сажень в плечах, гордый профиль, великолепная осанка. Выиграл, зараза, в генетическую лотерею.

Меня даже не удивило их внешнее несоответствие. Если ты маленький и толстый, то что, недостоин любви? Нет, конечно. Может, она такое вытворяет, что худосочным моделям и не снилось.

Смутил разве что цвет глаз незнакомца – желтый. Я даже попытался вспомнить уроки биологии. Какие там должны были быть глаза у его родителей? Зеленые и… оранжевые?

А когда мужчина сверкнул пятью рубцами, все встало на свои места. Нечисть. Причем удивительно антропоморфная.

И только затем я понял, что этот гад тащит за собой девушку в сторону Новой Голландии. Она, пусть и идет за ним, но как-то не спеша. И дело не только в повышенной корпулентности. Девушка шла и что-то постоянно спрашивала, но нечисть не отвечала.

– Матвей, не с-с-с… вздумай.

Нет, все-таки Лихо слишком хорошо меня знала. И даже попыталась заранее предотвратить неизбежное. Жаль, что поздно. Я уже мысленно надел плащ супергероя поверх семейных трусов и рванул в их сторону.

– Эй, молодой человек, девушка вроде не хочет с вами идти.

– С-с-с… Матвей, – со вздохом протянула Юния.

Незнакомец зло сверкнул глазами и резко дернул бедняжку за собой. Та сделала несколько шагов и рухнула на плитку. Сам мужчина развернулся ко мне, зло улыбнулся и яростно зарычал:

– Шел бы ты, рубежник. Не твое дело.

– Уже мое, – включил «бычку» я. – Потерялся – или тебя найдут утром с глазом на заднице и будут удивляться, как он там оказался.

Странное дело, обычно после подобных перебранок начиналась драка. Но сейчас у меня возникло дурацкое и неуместное ощущение. Симпатия, что ли… Теперь собеседник виделся не злодеем, а каким-то приятным парнем. Можно сказать, даже красивым. Интересно, почему я вообще об этом думаю?

– Матвей, это с-с-с… инкуб.

Слова Лихо резко помогли прочистить засранное сознание. Про этих тварей я не читал, но кое-что знал из нашей, чужанской, мифологии. Вроде как суккубы – это женщины, соблазняющие мужчин, а инкубы – наоборот.

Я на автомате потянулся на Слово и вытащил меч. А инкуб перестал улыбаться и быстро направился ко мне. Началось!

Нечисть, видимо, мое замешательство восприняла по-своему. Потому что неторопливо вытащила из-за пояса нож. Весьма внушительных размеров. И когда между нами оставалось метров пять, этот засранец вновь зарычал, только уже яростнее и громче, и бросился на меня.

Я опять не понял, как сделал это. Вытянул руку, мысленно защищаясь, и создал заклинание. Только на сей раз «Патока» заняла больше пространства. Инкуб удивленно замер в воздухе, чтобы в следующее мгновение рухнуть мне под ноги. И почему-то яростно засопел.

Мне же оставалось стоять, недоуменно глядя на него. Да, падение вышло неприятным, но с чего он пыхтит?

– С-с-с… умирает, – прокомментировала Лихо.

– В смысле, как?

– Насильственным путем, с-с-с…

Я перевернул инкуба на спину и обнаружил нерадостную картину. Этот недотепа как-то умудрился приземлиться на собственный нож. Это надо же было так исхитриться. И кто теперь здесь главный неудачник?