Зверобой

Я обернулся на ребят в катере — они были еще дальше, только половину расстояния за это время успели покрыть. Ну, раз они не особенно торопятся, надо проверить, плотно ли сидят зубы левиафана в его пасти. А то вдруг получится один вырвать или хотя бы как-то отколоть? Трофей получится что надо!

Левиафан плавал кверху брюхом, но его голова была повернута слегка боком, и это давало мне шанс пройтись по нижней, слегка приоткрытой челюсти, без необходимости снова прыгать в воду. Так я и сделал — осторожно ступил на мягкую мясистую губу, проверил, что голова под моим весом не тонет, и переступил еще раз, держась за чешуйки на морду.

Только сейчас, оказавшись в непосредственной близости от этих зубов, я осознал, насколько на самом деле они огромные. Каждый — длиной в мою руку, а в целом вся пасть такая, что и я бы в ней поместился, если бы немного пригнулся. И чем питается такая тварь, я даже представлять себе не хочу — разве что кальмарами-переростками типа набившего оскомину Кракена. Кем еще можно прокормить такую циклопическую тушу и в каких количествах ему это нужно предоставлять? Неудивительно, что он напал сначала на «Дружка», а потом и на «Александру» — наверняка силуэты кораблей при взгляде снизу, из-под воды, напомнили ему какую-нибудь огромную рыбу, и он обрадовался, что наконец-то плотно поужинает.

А вместо этого получилось так, что им самим поужинают. Если, конечно, его мясо окажется пригодным в пищу.

Но меня сейчас интересовало вовсе не мясо. Поэтому я, все так же стоят на нижней губе чудовища, присел и принялся осматривать ряды длинных острых зубов, находящихся от меня на расстоянии двух пальцев. Желтоватые, местами сколотые, зубы, прямо скажем, пованивали гнилой рыбой и чем-то еще, тоже неприятным, но я не обращал на это внимания — в конце концов, подобные запахи местами в море так же нормальным и привычны, как запах соли. Об этом не пишут в романтических книгах про морские путешествия, но это правда, а против правды, как известно, не попрешь.

Я бегло осмотрел зубы левиафана, некоторые из них, что выглядели особенно непрочно, попробовал пошатать, но хрен там — держались они крепко, как вбетонированные. Тогда я двинулся дальше, обходя челюсть по кругу, но и там меня ждала неудача. Левиафан явно ходил к стоматологу по расписанию, и его зубы даже не шатались.

Дальше идти было некуда — вторая половина головы скрывалась под водой. Как ни надеялся я, а нырять все же придется… Ну, или забыть про трофей, но я уже настроился на то, что добуду его!

Поэтому я бросил еще один короткий взгляд на ребят, до которых осталось уже десять метров, и прямо с головы левиафана прыгнул рыбкой обратно в море.

Его фиолетовая кровь растекалась на несколько десятков метров вокруг нас, поэтому, как только я оказался под водой, она моментально схлопнулась снова, отрезая меня от света и оставляя почти что в полной темноте.

И в этой темноте я разглядел слабое голубое свечение перед собой — как раз примерно там, где должны располагаться зубы чудища. Недолго думая, я подплыл поближе, и почти прижал лицо к источнику света, пытаясь разглядеть его в мутной воде.

Вот это поворот… Я хотел трофей — кажется, я получил трофей!

Один из зубов чудовища слабо светился голубым — точно таким же, каким светится все, что касается мариновой системы! И мало того, что он просто светился — когда я схватился за него рукой, он единственный из всех подался и вылетел из десны так легко, словно был держался там на скотче!

В итоге, у меня в руках оказался длинный, слегка изогнутый, клык с острым концом, длиной с добрый кинжал. В ладони, конечно, он лежал не так удобно, как кинжал, но зато он светился, явно намекая на то, что имеет отношение к системе!.. Правда какое именно отношение — это еще предстояло выяснить.

Я попытался коснуться его системной меткой — нет, ничего. Зуб не превратился в могучее оружие, не перенес меня в неведомые дали и даже не засветился ярче, чем уже светился. Вообще ничего не произошло, он меня просто проигнорировал. Я еще немного покрутил клык в руках, пытаясь придумать, что еще с ним можно сделать, а потом бросил это занятие, и пошел на всплытие — воздух в легких уже заканчивался.

Пока я возился под водой с зубом, то ли меня снесло относительно левиафана, то ли тушу снесло относительно меня, но вынырнул я почти что в районе хвоста. Вынырнул, и первое что услышал — как с той стороны туши раздаются встревоженные голоса друзей, уже подошедших вплотную:

— Спрут! Ты где?!

— Надо нырять за ним! — решительно заявил Кросс, и я уже представил, как он начинает раздеваться, чтобы прыгнуть за мной следом.

И так как никуда за мной нырять уже не нужно было, я снова выбрался на тушу левиафана, спрятал светящийся зуб за спиной до пора до времени, выпрямился в полный рост, и махнул рукой:

— Эй, там, на консервной банке! Как сами?!

Кросс, который действительно уже скинул китель и наполовину снял и рубашку тоже, замер, недоверчиво глядя на меня.

— Я же говорил, он справится! — обрадовался Волков, и ткнул Криса локтем в ребра. — И не нужна ему ничья помощь!

— Ну, это не совсем так! — я улыбнулся. — Ваша помощь наоборот оказалась очень кстати. Без нее даже не знаю, как бы мы валили эту тушу. Особенно придумка с гранатами удалась… Только я так и не понял, как ты смог докинуть одну из них на такое большое расстояние? Там же метров двадцать было между нами и вами!

— А, ну… — Волков внезапно покраснел и отвел взгляд. — Я типа… Это…

И он поднял правую руку, с которой свисала веревочная петля с утолщением посередине.

Нет, стоп. Это не просто петля, это же…

— Праща?! — я покачал головой. — Серьезно?! В век огнестрельного оружия и пушек — праща?! Откуда она вообще у тебя и зачем она тебе?!

— Так это… — Волков все так же не поднимал взгляд. — Я же из семьи животноводов. А у нас там порядки строгие — каждый ребенок начинает с того, что пасет скот. С кнутом, как положено, чтобы отваживать непослушную скотину от мест, где им быть не положено. А я… Ну…

Он снова стушевался и замолчал.

— Ну-у-у? — требовательно протянул Кросс, уже натянувший рубашку обратно. — Договаривай, даже мне уже интересно!

— А я все время боялся, что на наше стадо нападут волки. — пробормотал Аристарх уже так тихо, что я его разобрал слова. — Тем более, что с кнутом у меня справиться так и не получалось… Вот я и стал вместо него пользоваться пращой — щелкает она так же громко, а в случае чего я отбиться от пары волков смогу. Я тренировался, правда!

— Тренировался, тренировался, мы видели. — улыбнулся я. — Этот бросок был действительно мастерский, я даже не знал, что простой пращой такое возможно сотворить!

— Это еще что! — Аристарх моментально приосанился и просиял. — Я тренировался по два часа каждый день, так что в идеальной ситуации я могу с тридцати метров в среднюю тыкву засадить пять из пяти! Подумаешь, какая-то там граната на двадцать метров!

Я совершенно новым взглядом осмотрел Аристарха с ног до головы, запоминая новые вводные и сразу же начиная продумывать, как это можно применить. Праща — это же гениально, если вдуматься. Возьми десяток таких, как Аристарх, дай им контактные гранаты вроде РГО, и они смогут засыпать ими вражеские укрепления с тридцати-сорока метров без каких-либо проблем. Да, это не артиллерия, и даже не реактивные гранатометы, но зато им не нужно тащить с собой никаких пусковых устройств, и тяжеловесных снарядов для них. Веревочная петля, сумка на два десятка гранат — и рота таких пращников устроит настоящий ад для противника в одной конкретной географический точке.

А если гранаты еще и термобарическими будут…

Я слегка поежился от открывающихся перспектив, и решил сменить тему, пока мозг окончательно не уплыл в разработку плана по реализации этой идеи:

— А весла вы где взяли?!

— Какие весла?! — засмеялся Кросс. — Нет тут никаких весел, пираты их пропили наверняка давным-давно! Мы по старинке, чем нашли, тем и гребли!

И он приподнял над бортом зеленую обломанную деревяшку — кусок ящика из-под гранат, об который так неловко приложился Аристарх.

И который потом, по сути, спас нам всем жизни. Потому что если бы не последняя оставшаяся граната, скорее всего, наш катер уже шел бы на дно, а мы — на корм левиафану.

— Молодцы, славно придумали! — похвалил я. — Ну и теперь, собственно, у меня остался только один вопрос, последний! Кто-нибудь знает, что это такое?

И я достал из-за спины и поднял над головой светящийся клык, показывая его друзьям.

А они отреагировали на это… странно. Улыбки резко сползли с их лиц, Кросс даже выронил обломок ящика, которым совсем недавно хвастался. Волков и вовсе отшатнулся от борта, а Агатовы наоборот — придвинулись еще ближе, практически легли, сгибаясь пополам, лишь бы оказаться поближе и рассмотреть неведомую хрен как можно лучше.

— Судя по всему, вы знаете, что это такое. — то ли спросил, то ли констатировал я, сам не понял.

— Точного ответа мы дать не можем. — ответила Алина. — Но можем предположить.

— Наши предположения будут основаны на тех аспектах предметы, которые мы способны наблюдать. — продолжил за сестрой Антон. — Характерное голубое свечение и место, в котором предмет был добыт, а также способ его добычи, как и принадлежность, вполне определенно указывают на характер этого предмета.

— И что это за характер? — терпеливо спросил я, ожидая, когда же гуманоидные нейросети разродятся ответом.

— Это артефакт. Ты, Спрут, завладел артефактом этого левиафана.

Глава 5

Так вот ты какой, артефакт…

Совсем не похожий на то, что я видел в руках у Вилкриста, надо сказать!

Я посмотрел на клык в руке, даже не пытаясь скрыть скепсиса, и потом - снова на друзей:

- Вот это артефакт? Точно-точно? Я имею в виду, он совсем не похож на те артефакты, что я видел ранее.

- А ты много их видел, что ли? - усмехнулся Крис. - Давай на лодку, тут и поговорим, чего глотки драть?

Тут он был прав - перекрикиваться, пусть и на небольшое расстояние, действительно не имело смысла, если можно было не перекрикиваться. Поэтому я сунул клык левиафана за пояс - так, чтобы он меня не поцарапал, - и прыгнул в воду.

До катера я добрался за пятнадцать секунд, после чего меня дружно втянули на борт.

- Где сигнальный пистолет? - первым делом спросил я, оглядываясь по сторонам. - Дайте сюда.

Антон протянул мне пистолет, я переломил его пополам, проверяя наличие ракеты в стволе, после чего вытянул руку вверх и нажал на спуск.

Раздался хлопок, ракетница дернулась в руке, и в небо устремилась яркая зеленая звездочка, оставляющая за собой хвост из стремительно гаснущих искр.

- Отлично, теперь нас увидят. - произнес я, опуская руку и садясь на чудом уцелевшую после столкновения с левиафаном банку. - А теперь поясняйте про артефакты. Вы, судя по всему, в этом более подкованы, чем я.

Друзья переглянулись, будто молча совещались, и я уже ожидал, что слово возьмет Антон Агатов, но внезапно вместо него заговорил Аристарх:

- Артефакты это производные маринового воздействия, если кратко. Делятся они на естественные и искусственные.

- Дай угадаю. - перебил я его. - Естественные это те, что добываются из левиафанов?

- И не только. - Аристарх пожал плечами. - Артефактом может стать любая вещь, которая достаточно долго контактировала с марином - например, лежала возле маринового месторождения. Левиафаны это просто такой удобный источник излучения марина, да к тому же способный передвигаться и поглощать другие вещи, но они не являются единственным источников артефактов.

- А искусственные это какие?

- Искусственные это те, что люди сделали самостоятельно, смешивая марин с привычными технологиями.

- В смысле? - я нахмурился. - Ты говоришь про всякие мариновые вещи? Вроде маринового топлива, и вот этого всего?

- Да, именно про них я и говорю. - Аристарх кивнул. - По сути, любая мариновая технология направлена на производство артефакта, просто это носит более предсказуемый характер.

- Более предсказуемый? - уточнил я. - То есть, не на сто процентов?

- Не на сто процентов. - внезапно перебил Аристарха Антон. - Мариновые технологии хорошо изучены и их результат в целом предсказуем, но сказать, что на сто процентов - будет ложью или заблуждением. В среднем предсказуемость мариновых технологий находится на уровне девяноста пяти процентов.

- А остальные пять на что уходят? Что получается в пяти случаях из десяти?

- Не то, что должно. - коротко ответил Антон, и, секунду подумав, продолжил. - И при этом результат никогда не повторяется. Девяноста пять раз из пяти прогнав топливо через установку насыщения марином, ты получишь намного более энергоемкое топливо. Один раз - топливо, которое будет выделять при сгорании чистый эфир. Один раз - жидкость с такой высокой температурой воспламенения, что ее впору будет использовать для тушения огня, а не для его порождения. Один раз - густую липкую субстанцию, которую невозможно использовать в двигателях, но которая при этом горит как спичка. Один раз - то же самое топливо по всем характеристикам, но совсем другого цвета - например, фиолетовое. И еще один раз у тебя получится совершенно не горючая жидкость, которую можно пить, и которая при этом будет вселять бодрость и придавать энергии, как будто это топливо не для двигателя, а для организма. Все вышеперечисленное - реально существовавшие примеры, если что.

Антон замолк, демонстрируя, что он закончил, а я глубоко задумался над его словами. Не то чтобы они звучали как-то неправдоподобно - тут весь мир “звучит неправдоподобно”, если уж на то пошло, и сказанное Антоном в таких условиях звучало даже логично…

Просто после сказанного мне сразу же вспомнились слова Буми, который болел идеей “подружиться” с марином и договориться с ним на то, что он будет делать то, что нужно Буми…

И теперь уже эта теория Буми не казалась такой уж бредовой. Я бы еще понял, если бы Антон говорил про ситуации, когда топливо получалось недостаточно энергоемким - это можно было бы назвать браком и списать все на нарушение технологического процесса.

Но когда у тебя получается принципиально другой продукт на выходе, особенно при условии, что процесс нарушен не был - это уже браком не назвать. Это уже действительно похоже на “не договорились с марином”.

Или даже “у марина было свое мнение на этот счет”.

- Никогда не слышал, чтобы мариновые технологии называли артефактами. - я тоже пожал плечами. - Но ладно, хрен с ними. А что с естественными артефактами? Это те, которые образуются сами собой?

- Именно. - Аристарх указал взглядом на клык в моей руке. - И они тоже делятся на два типа. Натуральные и производные. Производные - это те, что получились из вещей, которые были созданы человеком, причем неважно, это щепка, отколотая от борта корабля и полежавшая на дне океана рядом с мариновым месторождением, или же клинок, когда-то воткнутый в левиафана и напитавшийся от него мариновым излучением.

- Это разделение имеет какой-то смысл, кроме происхождения артефакта?

- Зависит от того, сочтешь ли ты это смыслом. - с сомнением протянул Аристарх. - Даже ученые до сих пор спорят, имеет ли смысл это разделение, или это просто усложнение там, где оно не нужно… Но если ты спросишь меня, то я скажу - да, разделение действительно есть, и его просто не может не быть. Дело в том, что производные артефакты всегда сохраняют какую-то часть своей… сути, назовем это так. То есть, нож, ставший артефактом, всегда сохранит свою суть ножа, а потерянная с формы пуговица - суть пуговицы.

- Вот сейчас не понял. - я поднял ладонь, останавливая Аристарха. - Ну, про нож еще ладно, у Вилкриста я видел такой и в курсе, что он делает. Но пуговица? Что ты имеешь в виду? Какая суть у пуговицы?

- Ну… - Аристарх явно слегка смутился. - Суть пуговицы, она… Ну, соединять два куска ткани. Приделывать одно к другому, проще говоря.

- Ну допустим. - я кивнул, хотя это объяснение казалось несколько топорным. - А к артефакту это какое значение имеет?

- Был такой артефакт. - вместо Аристарха ответил Кросс. - Самая натуральная пуговица, да. Если его подложить в карман кому-то, то человек не сможет двигаться, его полностью парализует. Типа как приделается к пространству, так говорили.

- Человек парализуется не полностью. - холодно перебил его Антон. - Это заблуждение. Парализовались лишь мышцы конечностей. Все внутренние органы продолжали работу, иначе бы человек просто задохнулся не в силах сделать вдох.

- Да это в целом бред какой-то. - я вскинул брови. - А как тогда владелец артефакта носил его с собой? Он же должен был постоянно быть парализованным!

- А это еще одна интересная особенность артефактов. - Аристарх кивнул. - Ограничения. Пуговица, о которой мы говорим, работала только для людей, которые не знают о том, что она на них действуют. Если парализованный сам догадывался до того, что он под воздействием артефакта - его действие тут же прекращалось.

- О как. - я хмыкнул. - Получается, этот артефакт работал только против тех, кто не знал о том, как он работает? А у ножа Вилкриста какое ограничение?

- Да кто же его знает? - Аристарх снова пожал плечами с кислой мордой. - Для того, чтобы это выяснить, надо всецело исследовать этот артефакт. А для того, чтобы всецело его исследовать, надо им обладать. А род Мининых-Вилкристов, само собой, не собирается расставаться со своим фамильным артефактом. Ни просто так, ни тем более для того, чтобы позволить кому-то изучить его и понять ограничения. Это же сразу лишает артефакт всей таинственности и делает из него просто нож с особенностями!

Ну логично, в общем-то. Здешние аристократы ведут себя точно так же, как и все остальные аристократы - над всем, что имеет характеристики “фамильное”, “родовое”, “семейное” трясутся как эпилептик в приступе. Тем более, если это что-то загадочное, мистическое, невероятное, и все прочие эпитеты, какими можно наградить даже самые обычные вещи, если ни у кого нет возможности убедиться в обратном.

- Значит, получается, что все артефакты имеют какие-то ограничения? - я снова посмотрел на Аристарха.

- Не все. - он покачал головой. - Только производные. Натуральные артефакты не имеют никаких ограничений. Такие, как твой.

Я снова посмотрел на клык у себя в руках. Он вообще не производил впечатление артефакта, говоря откровенно - про клык. Ну, слегка светящийся, да, но мало ли почему он светится?

А теперь еще и выясняется, что этот артефакт даже круче, чем нож Вилкриста, потому что в отличие от него, не имеет никаких ограничений!

Правда пока что непонятно, а имеет ли он какие-то возможности?

- По закону подлости отсутствие ограничений обязательно будет означать весьма скудные характеристики. - усмехнулся я, приподнимая клык на раскрытой ладони. - Как вообще узнать, что он делает? Есть какая-то методика?

- Нет. - коротко уронил Антон раньше, чем кто-либо успел ответить.

Что интересно - продолжать он явно не собирался, и даже сестра не подхватила разговор, раскрывая его мысль.

Аристарх несколько раз посмотрел то на него, то на нее, явно ожидая какого-то продолжения, но в итоге вздохнул и заговорил сам:

- Нет никакой методики. Никто так и не научился определять свойства артефактов, и по этой причине многие из них до сих пор лежат в частных коллекциях и хранилищах невостребованными - именно потому, что никто не знает, что они делают, и чем характерны.

- Вот это поворот! - я аж руками взмахнул от таких новостей. - А как тогда узнали про все те… ну, про которые узнали? Про нож Вилкриста? Про пуговицу ту самую?

- Как и всегда - случайно. Случайным образом применили артефакт по назначению - и вот он, результат. Применили еще раз по тому же самому назначению - и поняли, как он работает и что делает.

- Класс! - я рассмеялся. - То есть, мне, чтобы выяснить, что делает мой артефакт, надо применить его по назначению?

- Ну… - Аристарх стушевался. - Я не вполне уверен, что это применимо к натуральным артефактам… К тому же, какое назначение у клыка левиафана?

Я посмотрел на клык в своих руках и задумался - а действительно, какое?

И, честно говоря, в голову пришла только одна мысль.

Поэтому я сжал клык в пальцах, размахнулся и обратным хватом всадил его в банку, на которой сидел!

Аристарх вздрогнул от влажного стука, с которым клык вошел в дерево, и косо посмотрел на меня. Я пожал плечами и посмотрел на клык, застрявший в банке, как… Как обычный клык, в общем-то! Обычный пожелтевший от времени и отсутствия гигиены клык, разве что слегка светящийся.

- И что это было? - в полной тишине, нарушаемой лишь плеском волн за бортом, спросил Кросс.

- Ну, я решил, что предназначение клыка левиафана - впиваться в корабли. - я пожал плечами. - А раз у нас под рукой есть только этот катер, то я решил попробовать на нем.

- И какого эффекта ты ждал? - усмехнулся Кросс. - Что эта консервная банка резко превратится в эсминец, и мы отправимся на ней навстречу адмирала? Мол, смотрите, у вашей “Александры” появилась сестричка?

- Честно говоря, никакого эффекта я не ждал. - признался я. - Я вообще не ожидал, что что-то произойдет.

- Так это и есть основная проблема. - снова заговорил Аристарх. - Артефакты они же не сами по себе работают, они работают в связке с хозяином.

- Хозяином? - я перевел взгляд на него. - Поясни?

- Ну, у каждого артефакта есть хозяин. - охотно пустился в объяснения Аристарх. - И артефакт работает только в руках своего хозяина.

- Чего?! - я вылупился на Аристарха. - Почему ты раньше об этом не сказал?!

- Ну, как-то речи не заходило… А что?

- А как тогда Стуков отобрал нож у Вилкриста?

- А что мешает его отобрать? - хмыкнул Кросс. - Просто он в руках Стукова работал бы как простой нож, и ничего не кроме. Его даже в инвентарь нельзя было бы убрать, потому что он лишается всех мариновых особенностей. Это искусственные артефакты вроде громкоговорителя нашего адмирала может использовать кто угодно, а естественные привязываются к хозяину и их можно только продать, передать или забрать после его смерти. Четвертого способа не существует - артефакт не признает нового хозяина.

- Так, блэт… - я потер лоб рукой с зажатым клыком. - Все чудесатее и чудесатее. Ладно, хозяева, я понял, это вы к чему?

- Даже в руках хозяина артефакт может не проявлять своих мариновых свойств, если хозяин этого не захочет. - снова заговорил Аристарх. - Нож останется просто ножом, пуговица - просто пуговицей. Клык - клыком.

- Значит, мне надо захотеть, чтобы артефакт проявил свои свойства? - я снова взглянул на клык. - И все сработает?

- Не совсем так. Тебе надо захотеть, чтобы он проявил именно те свойства, которые способен проявлять.

- Нет, это уже не смешно. - я вздохнул. - Как я узнаю, какие свойства он проявляет, если я не знаю, какие свойства он проявляет?

- Поздравляю, ты только что задал главный вопрос всей артефакторики! - довольным тоном заявил Крис и заржал, как конь, даже на секунду захотелось его за борт отправить - он как раз очень удобно сидел на самом краю.

- Он прав. - Аристарх кивнул. - Именно так это и работает. Тебе нужно захотеть, чтобы нож Вилкриста замедлил время для жертвы, или чтобы пуговица пригвоздила человека к полу. А как это узнают - я уже сказал. Методом долгих проб и ошибок, или, что случается намного чаще - случайно. Например, свойство ножа Вилкриста могло быть открыто в бою, когда его носитель отчаянно подумал “Да будь ты помедленнее, я не успеваю!” и нож воспринял это как команду применить свое мариновое свойство.

- Ага, а пуговица как?

- Да откуда я знаю? - Аристарх посмотрел на меня даже с некоторой обидой. - Может, кто-то в шутку крикнул другу “Замри!” и у него в кармане в этот момент была подброшенная пуговица. Или, может, он чужой пиджак надел с этой пуговицей, и хозяин ему отдал эту… э-э-э… команду. В общем, не знаю! Случайно открыли, как и все остальное!

Я снова посмотрел на клык в своих руках.

Получается, я получил буквально чемодан без ручки. Выкинуть жалко - это все же артефакт и мой первый трофей, полученный с левиафана. Но и тащить с собой неохота - все же вещь в пару кило весом и размером с тесак, да еще и формы такой неудобной, что куда ни сунь - везде будет мешаться.

Хотя нет, не везде. Есть у меня одно прекрасное хранилище, в котором ему самое место.

Я вызвал системное меню и открыл инвентарь. В нем ожидаемо было абсолютно пусто, но, как только я коснулся клыка левиафана с открытым инвентарем, клык засветился настолько интенсивно, что сияние поглотило его полностью, а когда оно погасло - его уже не было на месте.

Зато он появился у меня в инвентаре. Без описания, без ничего, просто картинка, изображающая его таким, каким я видел его в последний раз.